Артем Тихомиров 
Невеста тролля

://www.litres.ru
«Тихомиров А. Невеста тролля»: «Издательство АЛЬФА-КНИГА»; М.; 2009
ISBN 978-5-9922-0414-8
Аннотация

До встречи со старым шаманом Фплиф из Вороньего Глаза понятия не имел, что над его народом довлеет Проклятие Непролазной Тупости. Ну ладно, пускай довлеет, если ему так нравится. Работящий тролль проживет и без мозгов… Не тут-то было. Стоило Фплифу выбраться в цивилизованный мир, как тут же ему вручают принцессу и благословляют на счастливый брак. За что, спрашивается? Фплиф всего-то и хотел найти в столице Баркарии подходящую его силе и габаритам работенку. И что теперь делать бедному троллю, если он не только тугодум, но и знатный заика? Ответы придется искать самому Фплифу. Обычно с обретением второй половины история героя заканчивается. Троллю не повезло. Его приключения лишь набирают ход.

Артем Тихомиров
Невеста тролля

1

Порой ужасные истины узнаешь не сразу и не при обычных обстоятельствах. Оказывается, на моем племени лежит одна очень неприятная штуковина. Называется она – по-научному – Проклятие Непролазной Тупости. Об этом мне поведал один старый-престарый тролль с чудным именем, которое я не запомнил. Кстати, свое имя я смог выучить лишь к десяти годам, что явилось для моей матери знаком особого благоволения духов-предков. Мои братья и сестры не отличались подобной сообразительностью, и я сделался у мамаши Глиббы самым любимым чадом из многочисленного набора.
В тот вечер погода была ужасной. Гремели молнии, сверкал гром. Или наоборот, я забыл. У природы выдалось на редкость плохое настроение, скажем больше, отвратительное.
Под стать погоде оказались и обстоятельства моего знакомства со стариком. Он свалился в расщелину в скале и орал там три дня, пока я не случился мимо и не вытащил его. Старик мог бы окочуриться, но я перенес бедолагу в пещеру, где мы какое-то время беседовали. Странный это был тролль. В его убежище валялось много всякой ерунды, очень даже может быть, что он считал себя шаманом-колдуном. А лет ему, по его словам, было так много, что никаких пальцев не хватит.
– У к-к-кого н-не х-х-хва-а-а-а-тит?
Бывает, что я не могу произнести некоторые слова. За это в детстве меня дразнили заикой.
Тяжелая стариковская длань проехалась по моему затылку, выбив из глаз некоторое количество искр, а когда я проморгался и отряхнул со штанов солому, старик захрипел:
– Проклятый болван и тупица, ты посмотри на себя!
Я так и сделал. Ничего нового в моем наряде не появилось. Штаны, сапоги с отворотами, кожаная куртка с короткими рукавами и толстая шерстяная рубаха под ней. Еще пояс, наборный. Его мне подарил один большой толстый человек, с которым я встретился на темной ночной дороге. Я тогда немножечко заплутал и хотел спросить, как пройти в вивлиофику, но человек вдруг завопил, скинул с себя пояс и бросился бежать. Ненормальный какой-то. Обычно, если тебе что-то дарят, говорят всякие приятные слова, типа: «Держи, дубина стоеросовая!» – а тут ничего, только «Ааааа» и еще, может, «Спасите, помогите!». Пояс я оставил себе. Пришлось, хотя человек и был весьма крупным, сделать подарок шире, иначе он бы на меня не налез. Я все-таки тролль.
Ага: на том поясе еще был кошель с монетами, так что огромное спасибо доброму прохожему!
Старик все лопотал:
– Ты отправишься в странствие, и будет оно нелегким и во многом тебе непонятным!
– Ага, – сказал я.
– Я стар и умираю, поэтому сообщу тебе нечто ужасное.
Он пригласил меня приблизить к нему ухо. Я приблизил. И тогда старый тролль сообщил мне о том Проклятии. Дескать, на троллей какой-то тип наслал его в очень стародавние времена. На мой вопрос, почему этот тип так сделал, старик проворчал несколько ругательств. По его версии, один из троллей отдавил ему ногу, а отдавленный оказался могущественным волшебником.
Одним словом, с той поры мои соплеменники стали еще более непопулярны в тех кругах, где ум считается добродетелью и мерилом цивилизации. Сейчас только и дозволяется им, что махать дубиной, таскать бревна и почесывать задницу.
Жестокая правда жизни. Я знаю.
– Вот с тех пор мы тупые, словно мешки с брюквой, – заключил старик. – Понял?
Я ответил, что не очень. Тогда шаман опять двинул мне по башке и повторил все вышесказанное. Подозреваю, когда-то он водил знакомство с моей мамашей, потому что знал ее метод обучения – через хорошую затрещину.
В конце концов я вроде сообразил, о чем речь, и хотел спросить, знал ли он некую госпожу Глиббу из Вороньего Глаза, но тут со стариком что-то случилось. Он сполз с камня и забился в страшных судорогах.
Получалось у шамана неплохо. Я еще ни разу не видел, как дают дуба, поэтому, любопытствуя, подкрался ближе. Великолепное зрелище. Этими движениями он мог бы рассмешить кого угодно на любой вечеринке. С другой стороны, подумалось мне, старость-то надо уважать и помогать чем можешь – это знает каждый тролль. Если не хочешь прослыть отпетым грубияном, не стоит дожидаться, пока один из убеленных сединами патриархов склеит ласты. Приди ему на подмогу.
Движимый чувством долга, я поднял старика с пола и усадил на прежнее место. Не помогло. Продолжая кашлять и хрипеть, старик вернулся к своей гимнастике.
Я стоял и чесал тыкву, не зная, чего делать дальше, а тролль извивался у моих ног. Так мы провели некоторое время. Затем приступ у старика прошел. Он сел и пнул меня в коленку. Стало больно, я опустился на корточки.
– Слушай сюда! – прошипел шаман страшным голосом. – Возьми этот Амулет. Он обладает волшебными свойствами, он уникален со всех точек зрения… Он тебе очень пригодится. На!
Это был кривой драконий зуб, просверленный у толстого конца. В дырочку протянули прочный сыромятный шнурок, чтобы амулет можно было вешать на шею.
– Он не раз спасал мне жизнь и вообще помогал… – прокрякал старик, как простуженный селезень. Его глаза совершили путешествие и оказались за пределами тяжелых и низких надбровных дуг. – Я знал, что ты появишься здесь… Я видел это в волшебной чаше… поэтому…
До меня почти не доходил смысл его речей. Я любовался Амулетом, пока снова не получил от старого дуралея затрещину.
– Слушай, проклятый идиот! Это очень важно… вероятно… вер… вер… Ты поймешь потом… Все сходится. Звезды наконец заняли положенные им места…
Да? Я захотел сходить наружу и посмотреть, какие именно места они заняли, но старик как-то странно взвыл и вцепился мне в голенище сапога.
– Следуй за своим предназначением, болван! Дубина стоеросовая! Эй, кстати, как тебя зовут… а то звезды и духи болот не сказали мне этого…
Я улыбнулся и набрал полную грудь воздуха. Мамаша говорит, в этом случае надо очень сильно сосредоточиться, иначе ничего не выйдет.
– Ф-ф-ф-ф-ф… – сказал я, багровея и плюясь слюной.
– Чего? – Глаза старого тролля оказались почти на макушке.
– Ф-ф-ф-ф-ф-ф… – с упоением продолжил сынок мамаши Глиббы.
– Нет, он издевается, – проворчал на последнем издыхании старик и схватился за косматую голову.
О-о, мне было не до каких-то там суетных мелочей! Я всецело сосредоточился на том, чтобы правильно произнести свое имя. Задача не из легких, поверьте на слово. После того как мне удалось запомнить его (в десять лет), понадобилось еще два года, чтобы научиться верному графическому начертанию, и три года, чтобы произносить вслух.
– Ф-ф-ф-ф-ф-ф… – Первый звук всегда получался у меня неплохо, но вот остальные… – Ф-ф-ф-п…
Вот и второй! Ура, почти получилось!
Но радоваться было рано. Следующие несколько минут, скорее всего, из-за волнения, мне не удалось продвинуться дальше этого жалкого «пы» Ох и нелегкая это работа…
Старик какое-то время смотрел на меня так, словно его огрели здоровенной сковородкой. Еще он немного полежал в обмороке. Решил, видимо, чуток отдохнуть.
Ну а я что? А я знай себе стараюсь. Аж в пот бросило…
Гляжу, старик чего-то мне говорит и машет руками. Сердится, кипятится.
Здесь он прав, что-то сегодня я не того, не в голосе, что ли, или не в форме.
И вдруг, через секунду, мне в голову пришла мысль (по-моему, очень даже неглупая). Я взял из костра потухший уголек и потопал к стене пещеры, чтобы написать на ней свое имя – по-эльфийски или по-гномски.
– Помни о своем предназначении, кретин… – взвыл старик, – ибо ты…
Я с победоносным видом показал ему уголек, а потом ткнул пальцем в стену.
Старый тролль заломил руки и начал рвать на себе волосы.
– Пойдешь на север и… – Бедняга закашлялся, а я подумал, что не мешало бы стукнуть его по спине – вдруг туда чего-нибудь попало, в глотку-то. – Следи за знамениями, дурак ненормальный… и тогда, может быть, весь наш народ…
Высунув язык, я с особенной тщательностью выводил руны. Кажется, эльфийские. А может, гномские. С уверенностью сказать не могу, потому что до сих пор не понимаю разницу между теми и другими.
Написав две из них, я отошел на шаг и полюбовался работой. Если бы не знал, что это дело моих рук, то подумал бы, что кто-то плюнул на стену.
Старикан какое-то время еще разорялся, а потом затих. Поглядев на него, я увидел, что он сидит, низко свесив голову. Сомлел, бедолага. Еще бы – провести вверх ногами в расщелине скалы три дня без еды, воды и туалета! Я бы тоже, без сомнения, притомился.
Так. Две руны есть. Пойдем дальше. Вспоминая уроки мамаши и других самых умных троллей нашей деревни, я трудился изо всех сил. Упрел еще больше, чем когда пробовал произнести имя вслух. Уф. Должно быть, тот самый злой волшебник был мастером своего дела…
Закончив работу, я заметил, что старый тролль по-прежнему дрыхнет. Я не стал его будить. Все-таки час поздний на дворе. Сходив облегчиться, я вернулся в пещеру и улегся в угол, чтобы поспать самому. Свое произведение я покажу ему завтра утром.
Завтра утром наступило, но оказалось, что старикан склеил ласты. Эх, он так и не увидел, чего я такое написал. Некому оценить мои старания.
Оно до сих пор там, мое имя. Глибба могла бы гордиться своим сыном.
А написано без ошибок.
«Фплиф».
Это я и есть. Приятно познакомиться.
Забросив на спину рюкзак, я пошел куда глаза глядят. Но, пройдя милю или две, вспомнил, что забыл похоронить доброго старика тролля. Пришлось вернуться и заняться его останками. Наломав камней при помощи большой кирки, найденной в углу, я соорудил над его телом приличный курган. Прямо в пещере. Никакой падальщик теперь до него не доберется.
Дело сделано. Я отряхнул ладони. Старик чего-то говорил о предназначении и о том, что я должен за ним следовать, но почему-то не стал вдаваться в детали. Жаль. Хотелось бы знать, где искать это самое предназначение и что это за штука вообще. Интересно, какова она на вкус? Лучше, чем жареные болотные жабы?
Поразмышляв над этим трудным вопросом, я пришел к выводу, что мне все равно не понять всей стариковой мудрости. Проклятие Непролазной Тупости все-таки. Не шуточка в деле, как говорит моя мамаша.
Так я и продолжил свой путь в сторону Баркарии.

2

В любом королевстве для нашего брата найдется работа. Так мне сказали знающие тролли. Иди, сказали они, и попытай счастье. Иди, иди, иди давай! Я и пошел. Бывало, наш брат добивался где-нибудь больших успехов – ну, там, становился главой цеха камнетесов, камнетаскунов или камнедробителей. Всего сорок лет – и получишь повышение по службе. Я еще подумал: может быть, если буду хорошо работать, мне и медаль вручат. Медали вручают особо отличившимся, а я отличаться люблю. Недаром, когда я работаю, никто рядом стоять не решается. Дерзай, парень, говорят – и наблюдают со стороны.
Размышляя о медали и всяческих почестях для работящего тролля, на третий день пути, спустившись с гор, я оказался в пределах королевства. Как мне и рассказывали, Баркария была большим королевством. Чтобы пройти его из конца в конец, требовалось не меньше пяти дней. Ни одна наша тролльская деревня не могла сравниться с Баркарией по величине, а это чего-то да стоит.
Переступил я границу с некоторым стеснением в груди. Все-таки первый раз в моей жизни такое.
Столица Баркарии стояла в середине королевства, на трех холмах. Называлась, кажется, Ламарг. До нее мне пришлось идти еще два дня, петляя по извилистым ухабистым дорогам. По обеим сторонам дорог располагались деревушки, в которых жили подданные местного короля. Интересно, что каждый раз при моем появлении собаки принимались гавкать как чокнутые. Думаю, на них тоже лежит какое-то проклятие. И на их хозяевах. Смотрели они в мою сторону так, словно Фплиф – какое-нибудь выползшее из земли чудовище. Мне чего-то кричали вслед, я не понимал, чего именно. Особенно усердствовал один старичок, которому я едва – по случайности – не свернул каменную ограду, что стояла вокруг его участка. По правде сказать, ограду эту давно пора было сломать и построить другую, покрепче. Я собирался предложить это старичку, но тот схватился за вилы и сделал несколько прыжков в мою сторону.
Я смутился, потому что не знал, как реагировать. Я пришел только спросить дорогу, а когда обернулся (после воинственного танца старика с вилами), увидел позади себя толпу селян, вооруженных чем ни попадя.
Из толпы выступил какой-то человек в ржавом шлеме на голове. В его руке был топор для колки дров. Я честно пытался понять, чего он там лопочет, и даже сделал шаг в сторону толпы, чтобы лучше слышать, но селяне с воплем подались назад, а парочка худосочных крестьян свалилась в пыль. Их подняли и стали бить по щекам. Бедняги.
Я хотел помочь, но на меня ощетинились всем, что было под рукой, и только тогда я понял, что меня тут, наверное,  видеть не рады. Ну совершенно!
– Был тут один громила из ваших, год назад! – пропищал человек в ржавом шлеме, который мне разве что в качестве наперстка сгодился бы. – Явился, мы его приютили, а он нажрался медовухи и разнес половину домов! Так что вали отсюда! Кыш! – добавил самый воинственный из селян.
– Кыш! – сказали хором остальные.
Фплиф стоял и почесывал в затылке, пытаясь понять, о чем говорит этот благородный воитель. Общий смысл я уловил, но хотелось бы подробней. Что-то там про одного из наших, который разнес медовуху и нажрался половину домов. Должно быть, этот таинственный наш – плохой парень и очень невежливый.
И еще должно быть, воин имеет в виду, что тот тип был троллем.
Я набрал в грудь воздуха и попробовал извиниться за нас обоих. За того и этого – меня.
– И-и-и-з-з-з… – вырвалось из моей груди, грянуло эхом, спутало волосы на сельских головах и кинуло длинные бороды в лица их владельцам.
Слово «извините» у меня не получилось. Я сделал еще одну попытку, после чего все без исключения дети и собаки в деревушке зашлись ревом, а взрослые разбежались кто куда. Их оружие осталось на земле. Посреди разбросанного оружия стоял тот самый старичок с вилами. Коленки его дрожали, точно в каком-то танце. Хотя откуда мне знать – может, это и был танец.
– И-и-и-з-з-з…
Старичка сдернуло с места, и он покатился по земле. Через мгновение патриарх уже улепетывал – аж пятки сверкали, словно начищенные медяки.
Смутившись донельзя, я покраснел и поспешил убраться из деревушки. Странные в Баркарии жители, неправильные какие-то, дерганые, словно их блохи беспрестанно кусают. И чего тогда еще от них ожидать, кроме воплей и невразумительного лепета? Справедливости ради замечу, встречались мне в пути и вполне разумные существа. Возможно, тролли не сделали им когда-то ничего плохого, поэтому в мою сторону они смотрели спокойно. Эльфы там всякие, малявки-гномы, хоббиты тоже. Все оказались торговцами и ехали в Ламарг сбывать товар. Это было понятно. Мне говорили, что купеческое дело – непростое дело. Тут мозги нужны, явно не тролльские. Тролли умеют только обмениваться чем-нибудь, потому что Непролазная Тупость не дает разгуляться нашему воображению.
Так получилось, что добрался я до столицы Баркарии уже после захода солнца. Шел дождь, правда несильный, однако небо затянуло напрочь, а вдали погромыхивало самым неприветливым манером.
Отоспавшись после долгого перехода в одном уютном лесном распадке, я выполз на дорогу и увидел стоящий на возвышении город. Крепостную стену, башни, верхние части зданий, торчащие над зубцами, даже намокшие треугольные флаги на шпилях.
Я испустил восхищенный вздох. Жаль, никто из наших не видит этот самый Ламарг. Они бы просто свихнулись.
Мы, тролли, неплохо видим в темноте, поэтому ночной мрак, насыщенный дождем, на меня не действовал. Зато действовало другое – желание побыстрее попасть под какую-нибудь крышу, погреться у очага и заполучить охапку свежей соломы для более основательного отдыха.
Когда я ступил на поднимавшуюся кверху дорогу, дождь совершенно взбесился. Струи воды стремились пролезть ко мне за шиворот, ударить по морде, пнуть под зад. Все это им удавалось проделывать со мной до самого верха, пока я не подошел к запертым городским воротам и не остановился под каменным козырьком.
Внушительные ворота были у Ламарга – четыре моих роста – и делали их знатоки. Может быть, гномы. Молва приписывает им славу непревзойденных мастеров и чудодеев. Якобы точно так же, как тролль может сломать все что угодно, так гном способен это попавшееся троллю починить в мгновенье ока.
Подняв правую руку, я вежливо постучал в правую створку. Ворота дрогнули. Шум дождя на мгновение пропал в гуле, который издало предположительно гномское изделие. Словно бы в ответ пророкотал гром. Небо перечеркнула синяя молния. Не будь я таким тупым, я назвал бы это зловещим предзнаменованием.
Но я не назвал. Ворота открылись. Нет, неправильно. В них отворилось смотровое окошечко. Правда, низковато, на уровне моего живота, и я не сразу его и заметил. Не успев наклониться, я услышал донесшееся снизу «кря», а потом кто-то сказал в отдалении: «Что за… эй, лестницу тащи!»
Пока я соображал, открылось второе окошечко. Напротив моей головы. Из квадратного отверстия прыснул факельный свет, в котором я увидел глаза хмурого стражника. Глаза эти вытаращились на меня, их хозяин издал нечленораздельный звук, совсем как я, когда заикаюсь, а потом спросил:
– Что надо? Почему ночью?
– В го-ород-д… На н-ноч-члег…
– Как зовут? – спросил стражник.
– Ф-ф-ф-ф-ф…
– Чего? – протянули с той стороны, а я знай себе продолжаю. Что-что, а первая «ф» у меня всегда выходила неплохо.
Раздался грохот, вопль и звук, словно кастрюля катится по булыжной мостовой. Стражник исчез из дырки. Загомонило множество голосов. Я поглядел в отверстие и увидел суетящихся внизу людей в кольчугах и с алебардами.
Начались переговоры стражников и какого-то невидимого мне человека.
– Что-о? – взвизгнул он в отдалении. – Не может быть…
– Так точно! – отозвался какой-то исполнительный субъект.
– Ужас… горе нам… о горе!.. Открывайте!
Приказ невидимого человека исполнили живо. Ворота заскрипели, заработал какой-то механизм, и створки поползли наружу. Я посторонился, после чего увидел перед собой воителей, штук пятнадцать. Все вооружены. Все смотрят на меня – очень знакомо – словно на выползшее чудовище. Нет, скорее будто бы на упавшее с неба. Мне показалось, что они собираются у меня что-то спросить.
Приготовившись слушать, я увидел еще одного человека, высокого и тощего. Этакого корягообразного, что ли. Корягообразный носил шляпу и балахон до колен, руки у него были в перстнях, на шее золотая цепь и тросточка вдобавок. Зажиточный человек, сразу видно. Уважаемый, наверное.
Он что-то мне такое сказал, но я не понял. Корягообразный приблизился бочком, оглядывая мои размеры. Я промычал просьбу повторить вопрос – медленней. Корягообразный как-то искривился, в три стороны сразу, точно его придавливал к земле сильный ветер и, повысив голос, крикнул:
– Как тебя зовут, уважаемый полуночный гость?
Я сообразил и кивнул, приготовившись к новой битве с труднопроизносимостью своего имени.
– Его зовут Ф, – сказал один из стражников.
– Ф? – переспросил корягообразный, поигрывая густыми бровями.
Призвав на помощь всю свою выдержку, вспомнив мамашины уроки, я сумел произнести свое имя почти с первого раза:
– Фплиф!!!
Стражники и корягообразный почему-то подались назад, выпучив глаза. Я улыбнулся. В свете факела мне почудилось, что человек с тросточкой побледнел.
– Ну, раз так… Пойдем со мной. Поговорим.
Он сделал очень вежливый приглашающий жест, а так как мамаша всегда внушала мне, что Фплиф должен быть учтивым троллем, я пошел за ним. Кто знает, вдруг корягообразный хочет сообщить что-нибудь важное.

3

До чего же неудобные дверные проемы в этом здании! Самый настоящий муравейник с кучей узких ходов и пещерок, только побогаче, чем у муравьев, конечно. Очень странные существа эти люди. По всей видимости, их размеры немало влияют на качество интеллекта. Неужели трудно сделать все это  побольше?
Протискиваясь в одну из норок, я сорвал с петель дверь и повредил косяк. Раздался треск, точно разорвали чьи-то гигантские панталоны. Смущаясь и краснея от неловкости, тролль пробормотал искренние извинения. Горомунд забормотал в ответ что-то вроде «Ладно. Ничего страшного». Но я-то видел, что ему страшно. То ли за себя, то ли за имущество. Кстати, королевское  имущество, потому как место, куда мы пришли, было королевским дворцом. (Эх, видели бы меня сейчас мои из Вороньего Глаза. Фплиф – гость во дворце!!!)
Оглядев следы, которые я оставил своими сапогами, и уничтоженную дверь, Горомунд сказал мне оставаться здесь, а сам куда-то смылся. Я повертел головой. Зал этот был выше всех предыдущих, но и в нем мне приходилось стоять согнувшись. Вскоре моя не слишком длинная, хотя и широкая мощная шея стала затекать. Стащив со спины рюкзак, я положил его возле горящего камина и сел на пол. Так было гораздо удобней.
Я потянулся, хрустнув суставами. Два человека, слуги, заглянули в комнату, и их челюсти немедленно отпали. Я помахал им. Люди испарились, словно утренний туман.
Прошло какое-то время. Фплиф из Вороньего Глаза размышлял над превратностями судьбы, но без особого успеха. Когда я сообразил, что думать о таких тонких материях нужно с другими мозгами, не отягощенными Проклятием, появились еще люди.
Пышно разодетый человечек резвенько вкатился в зал – и, как говорят наши деревенские, очумел. Подпрыгнув, он вознамерился задать стрекача, но что-то его остановило. Приковылял Горомунд и начал шептать пышно разодетому на ухо. Тот немного успокоился, горестно вздохнул, и по виду его можно было подумать, что он покорился судьбе. Только вот какой судьбе, я не понял.
Затем человечек приблизился ко мне, почти на цыпочках. Странно. Так подходят к спящему медведю, надеясь, что он не проснется и не переломает тебе кости. Ноя-то не медведь и кости никому ломать не собираюсь.
– Ты ли тот, кого называют Фплифом? – спросил он.
Я кивнул, но сначала подумал. Кажется, вопрос понял правильно.
– Что тебя привело в столицу моего королевства?
– Р-р-ра… – ответил я.
Человечек (а ведь у него на голове такая штука, с зубчиками, украшенная цветными камешками, – заметил я) отпрыгнул назад и столкнулся с Горомундом. Корягообразный поиграл бровями. Что-то это означало.
– Р-работа, – сказал я.
– О! – сказал человечек. – Это понятно… Кхе… В общем. Я – Кромбис. Это мой дворец и мое королевство, понимаешь?
Я кивнул.
– Ты тролль?
Я кивнул улыбаясь. Горомунд воздел глаза к потолку и вздохнул так, словно только что потерял при трагических обстоятельствах всю любимую родню.
– Ты явился в не очень благоприятный момент для моей семьи, – сказал Кромбис. – Я бы даже сказал, сверхнеблагоприятный. Но свое слово я держу, иначе какой я король, владыка и государь-надежа?!
Я слушал.
– Как я уже говорил… обстоятельства… В общем… – Король вытащил из кармана одеяния платок и провел им по лбу. Бедняга волновался. Я знал, что такое волнение, и сочувствовал ему.
Горомунд чуть толкнул Кромбиса локтем, отвлекая от изречения не совсем понятных для меня слов. Они снова зашептались. Корягообразный смотрел в мою сторону прищуренными глазами, но, честное слово, я не воришка и ничего отсюда стянуть не собирался. Может быть, я и тупой, но честный. Правда, мамаша говорила, что честность, как и доброта, хуже воровства, однако…
Тут мои мысли оборвались ввиду слишком большого для меня уровня витиеватости. И переключились на что-то другое.
Через несколько минут, когда у меня уже стало урчать в животе, Горомунд и Кромбис пришли к какому-то соглашению. Корягообразный выскочил из залы, после чего появились двое слуг. Они катили большое овальное зеркало в резной раме, установленное на подставке с колесиками. Засмотревшись на меня, слуги чуть не шмякнулись на пол. Тогда красивое зеркало наверняка разбилось бы, но, к счастью, произведение искусства устояло.
Помахав ручкой, король указал слугам на дверь, и те резво исполнили его приказ. Бежали они, вывернув головы назад. И все из-за внимания ко мне. Один приложился о косяк и упал, второму повезло проскочить в проем с первой попытки. Упавший уполз, после чего дверь захлопнулась.
– Я надеюсь, что, несмотря на… в общем, на свои размеры, ты не будешь безобразничать, о благороднейший Фплиф, – сказал король, держась на почтительном расстоянии от меня.
Безобразничать я не собирался, о чем и сообщил владыке Баркарии.
Ох, Брызг, мой старший братец, умрет от зависти, узнав, что в гости меня пригласил сам король! Вот как! Интересно, согласится ли Кромбис выдать мне медаль сейчас, как бы на будущее? Авансом? Если учитывать, что я все равно буду заслуженным троллем и принесу королевству кучу пользы…
– Ну хорошо, я вижу, ты добрый малый… таким, по крайней мере, кажешься. Смотри, я покажу тебе в этом зеркале одну историю. Очень печальную. Она началась семнадцать лет назад и пришла сегодня к своей несколько трагичной развязке, – сказал король.
Я кивал, понимая едва ли половину из произнесенного. У короля были неприятности, которым целых семнадцать лет. Не завидую ему.
Подойдя к зеркалу, король повернул на его раме какую-то крохотную штучку, и зеркало перестало быть зеркалом. В нем появилась картинка.
Занятно! Должно быть, это какое-то колдовское колдовство. У нас в деревне ни у кого не было такого зеркала.
– Смотри сюда, Фплиф, чтобы узнать предысторию, – вздохнул Кромбис. – Смотри.
– Ага, – сказал я и удобней устроился на полу, чтобы поглазеть на живые картинки. Чудеса! Меня еще и развлекают, чтобы я не заскучал!
Обязательно расскажу своим, что в Баркарии к троллям относятся словно к важным персонам. Притаскивают во дворец и…
Зеркало умело говорить красивым женским голосом. Он очаровал меня, словно сосиска голодную псину. Я растаял.

4

В одном прекрасном королевстве жили-были король и королева. Они были счастливы в браке и справедливо правили своими подданными, ибо по доброте душевной даже помыслить не могли о каком-либо злодеянии, – сообщило мне зеркало, показывая виды тучных пастбищ, не менее тучных стад и величественные горы. Горы и тучности сменились городами и деревнями. Селяне белозубо улыбались и махали проезжавшим через Баркарию путникам. И вот наконец в волшебном зеркале появилась столица. Ламарг то бишь. – И вот однажды родилась у короля и королевы дочка. Очаровательная принцесса с глазами голубыми, словно небесная лазурь, с кожей нежной и мягкой, словно самый дорогой шелк. Все были без ума от малышки, и, казалось, на королевство снизошла божественная благодать. Мудрые говорили, что она принесет Баркарии процветание, неслыханное с начала времен. Иноземные монархи заваливали счастливого отца поздравлениями, слали новорожденной подарки и игрушки. Не было конца радости. Король души не чаял в дочке и устроил в честь ее рождения десятидневный праздник по всему королевству. Народ восхвалял монарха и его дитя. Все ждали наступления Самых Лучших Времен. – Снова промелькнули в зеркале счастливые физиономии. Народ подкидывал вверх шапки и чепчики, бросал лепестки роз и тюльпанов под колеса королевской кареты с открытым верхом. Монаршая чета раздавала воздушные поцелуи. – И вот наступил день, когда принцессе надо было дать имя. Для проведения этого обряда король пригласил известную и прославленную чародейку, которая приняла предложение Кромбиса с большой радостью. В прекрасный летний полдень чародейка провела обряд имянаречения. Принцесса получила имя Бьянка. Сказала чародейка: «Вижу в волшебной чаше с водой, что ждет Бьянку большое и светлое будущее. Вижу радость и счастье, свет и тепло. Вижу согласие и слышу ласковые слова… Ибо пришла в мир девочка, подобная богине!»
Таковы были слова пророчества, и король с королевой плакали от умиления. Художники наперебой предлагали написать портрет Бьянки, но такой чести удостоились только самые лучшие. И портреты маленькой красавицы разошлись по землям, восхитив всех и каждого. – Зеркало показало один из портретов: малявка в подгузниках играет погремушкой. – Так шли годы. Принцесса росла. И вдруг случилось нечто неожиданное – из ангелочка и воздушного и нежного существа она превратилась в коварного и капризного ребенка. Много неприятностей претерпели от нее не только няньки и фрейлины, но и сами родители. Не было дня, чтобы Бьянка не натворила чего-нибудь скверного. Девочка не чистила зубы, не умывалась, плохо ела или вовсе бросалась едой. Когда ей чего-то хотелось, она падала на пол и принималась дрыгать ногами. У кого есть непослушные дети, тот поймет, о чем я говорю. Мать и отец тратили много сил на борьбу с внезапно испортившимся характером юной принцессы. Ничего не помогало. Никакие увещевания, никакие наказания. Бьянка превратилась в маленькое чудовище, повергая когда-то счастливых родителей в черное отчаяние. Решил тогда король позвать на помощь ту самую чародейку, что проводила обряд имянаречения и предрекла принцессе светлое будущее. Но та лишь пожала плечами. Никакая магия прославленной магички не помогла. И тогда в дело вступили другие маги. Кто только не пробовал справиться с Бьянкой и хоть как-то повлиять на нее – все было напрасно. Для короля и королевы наступили черные дни, да что там – можно сказать, черные годы!
По соседним королевствам поползли слухи о том, что на поверку принцесса оказалась настоящим чудищем, а не прекрасной богиней. Ходили разговоры, что ни один принц в здравом уме не рискнет посвататься к ней, ибо все знали, что характер Бьянки хуже моровой язвы и чумы, вместе взятых. Король совсем пал духом и с трудом дождался пятнадцатилетия дочери. В тот же день объявил Кромбис, что намерен выслушать предложения иностранных монархов насчет замужества своего ненаглядного чада. Казалось, добровольцев Баркария так и не дождется, но прогноз был ошибочным. Претенденты на руку Бьянки повалили в королевство со всех волостей. Король и королева вздохнули спокойно – при таком количестве принцев обязательно найдется какой-нибудь достаточно сдвинутый, чтобы взять Бьянку в жены. Но тут они снова ошиблись. С этого дня жизнь в королевском дворце превратилась в сумасшедший дом! Принцесса закатывала истерики всякий раз, когда видела нового принца. Здесь она превзошла сама себя, позоря перед иностранными монархами своих досточтимых родителей. Один за другим завидные женихи уходили ни с чем, оскорбленные в лучших чувствах и обиженные на Баркарию. Несчастная королева слегла с нервным истощением, а короля поразило несварение и почесуха. Стало ясно, что принцесса не желает меняться. Более того, она сумела настроить против себя всех в королевском дворце, включая самых кротких и смирных слуг, а это, по мнению монарха, уже ни в какие ворота не лезло…
Я посмотрел на короля, переминавшегося с ноги на ногу возле волшебного зеркала. Губы у бедняги тряслись, точно на сильном холоде, а в глазах стояли слезы. Я хотел спросить, чего это с ним такое, но не стал этого делать.
– Тридцать пять самых завидных претендентов на руку принцессы Бьянки покинули Ламарг ни с чем. Потом были двадцать женихов рангом пониже. Их постигла та же участь – им прилетело туфелькой, подушкой или половником, тайно стянутым из кухни зловредной принцессой. Пятнадцать совсем завалящих кандидатов вовсе рисковали получить серьезные увечья, а потому бежали из королевства сломя голову. Свидетели утверждают, что видели, как сверкают их пятки. Но мало было для Баркарии этого несчастья. В этом же году случился тотальный неурожай, разливы рек и всяческие другие неприятности, которые окончательно свели монаршую чету с ума. Королеву пришлось посадить под строгий надзор врачей, чтобы она, будучи в помрачении рассудка, не отколола какой-нибудь номер, а король, потеряв все свое ангельское терпение…
Я не заметил, как владыка Баркарии выключил свое говорящее зеркало. Прекрасный женский голос убаюкал меня. Я задрых где-то между пятнадцатью претендентами и всяческими другими неприятностями. У горящего камина так хорошо было греть задницу!
Король подобрался ко мне, постоял, кусая ноготь, а потом стал толкать мою руку. Толкать ему пришлось долго.
Я проснулся, рявкнув от неожиданности. Человечек в богатом одеянии отскочил в сторону.
– Благороднейший Фплиф, понял ли ты, о чем рассказало тебе мое зеркало? – спросил Кромбис с надеждой в голосе.
Я зевнул во всю пасть, потер глаза и уставился на владыку Баркарии. Так мы смотрели друг на друга, а потом короля чуть-чуть перекосило.
– Ты понял или нет? – спросил он.
– Что?
У человечка задергалась левая часть лица. Очень смешно, надо вам сказать. И еще мне показалось, что он сейчас заплачет.
– О горе мне, несчастному! Горе!
– О-о-о, – сказал я, – о-о-образ-зует-тся в-все…
– Образуется? Что образуется? Я потерял сон, я потерял аппетит, повсюду мне мерещатся кошмары! Моя жена до сих пор пускает пузыри у себя в покоях, а рядом с ней день и ночь дежурят маги-целители! Нет, это больше терпеть невозможно! Если Бьянка останется здесь, мы все погибнем… королевство погибнет… все пойдет прахом… воцарится на месте Баркарии бесплодная пустыня!.. Все уже и так говорят, что мы сумасшедшие и дочка наша нам под стать, – мое королевство на международной арене скатилось из-за Бьянки в самый низ списка! Дальше ехать некуда, тролль!
– К-к-куда ех-х-хать?
Король подошел к зеркалу и треснулся лбом о его резную раму.
– Я не смогу выдать дочь замуж! Все, кто имел право взять ее по установленным правилам, убежали из Ламарга. Все! Это конец! Почти три года нервотрепки и скандалов, тролль! Уже мраморные статуи предков в саду плачут от моей доченьки горючими слезами, только представь! Волшебники говорят, что она здорова! Нет здесь никаких проклятий или сглаза, ничего! Это ее характер, проклятый характер! А вчера!.. О-о-о! Вчера началось с того, что Бьянка заявила – кофе слишком холодный. Перевернула всю комнату, наподдала всем служанкам, а когда вошел я, мне залепила по лбу шкатулкой… Тролль!
Я понял, что хочу в туалет. Писать. А может быть, даже… Интересно, королевские дворцы оборудуются туалетами? Мне рассказывали, что отхожие места у них не снаружи, а внутри, вообразите это чудесное чудо!
Король что-то говорил, и мне пришлось приложить много усилий, чтобы уследить за его речью.
– …и я решил, что она выйдет замуж за первого, кто войдет сегодня в ворота Ламарга после захода солнца. За первого! Неважно, кем он будет, абсолютно неважно! Я дал ей слово, что сделаю так, перед двадцатью свидетелями – от поваров до сановников! Я тверд в своем решении, тролль! И сегодня ты возьмешь себе мою дочь и отправишься с ней куда хочешь. Всему на свете приходит конец! Если она не желает жить по-человечески, пусть станет невестой тролля! Вот тогда она запоет! Вот тогда!..
Король замолчал. Так выглядят существа, которых одолевают сомнения.
– У тебя есть дворец, благороднейший Фплиф? Есть ли у тебя золоченая ванная для принцессы, есть ли изысканные кушанья, слуги и большая мягкая постель с балдахином?
Я так и не понял, при чем тут какая-то принцесса, и сказал, что нет, никаких кушаний с балдахином у меня нету, а тем более изысканных ванных с золочеными слугами.
Король подскочил и потер руки улыбаясь.
– Отлично, отлично, отлично, – пропищал он, бегая по зале. Я едва успевал следить за этим забавным человечком.
– Итак, отныне можешь считать, что Бьянка твоя. Волею судеб случилось так, что ты был первым, кто вошел в ворога моей столицы, а значит, ты и есть жених принцессы… Мое королевское слово – закон! Бьянку как раз собирают в дорогу, так что не беспокойся! Но уйти из города ты должен сегодня ночью… сам понимаешь, лишние кривотолки здесь ни к чему… Так что пожелаю тебе, тролль, всякого счастья! Вот! Дам я тебе в дорогу немного денег на первое время, котомку еды, но дальше ты уж сам!
Я усиленно размышлял над тем, кто такая Бьянка и почему человечек постоянно твердит о ней. И почему, скажите на милость, она теперь моя?
– Теперь ты, тролль, (эх, не думал!) вроде как мой зять… Значит, поздравляю тебя, желаю счастья и тому подобное… Женить тебя прямо здесь на принцессе не могу, потому как… ну понимаешь… но все равно – она тебе невестой и женой будет… Думаю, проблему бракосочетания решишь сам, ага?
Я молчал, думая, когда мне попросить медаль. И будет ли это вежливо, просить сейчас…
– Итак! – Король подбоченился, выпятил грудь и стал чем-то напоминать старейшину нашей деревни, Бульфа Хромого, только сложенного раз в пять. – Какие у тебя будут пожелания, благороднейший Фплиф?
И тут меня прихватило. Мысли о медали улетучились, и всего меня заполнило одно-единственное.
– Я х-х-х-хочу… п-п-пи-сать!

5

Чтобы выполнить мою просьбу, королю пришлось самолично сопроводить меня в место, о котором я слышал только в легендах.
Оно было теплым, чистым и сияющим благодаря светлой плитке, что покрывала стены, потолок и пол.
– Туалет типа сортир? – сказал Кромбис, указывая внутрь комнаты. Добрались мы до нее, надо заметить, с великим трудом. По пути я сломал две двери и вынес на себе еще один косяк. – Пользуйся… на здоровье… Кхе…
Очарованный видом королевского сортира, я не сразу сообразил, что он слишком мал для меня. Я мог бы туда поместиться, пожалуй, лет десять назад, но не в нынешней моей кондиции.
Совершив на глазах короля попытку пробраться в священное место, я застрял плечами. Повелитель Баркарии издал за моей спиной какой-то странный звук. Я испугался, что в своем усердии отдавил ему что-нибудь важное.
– Боги, как же ты велик, благороднейший Фплиф! – донесся до меня монарший голос, исполненный восхищения.
Я рванул свое туловище назад, боясь, что сейчас лопну и забрызгаю своим содержимым половину дворца. Это было бы весьма огорчительно.
Высунувшись из манящего, но недоступного места, я сообщил Кромбису, что еще сильнее хочу писать. Сделать это было нелегко – у меня сводило челюсти.
– Идем быстрее! – сказал король, осознав, какие могут быть последствия.
Мы шли, я протискивался через эти проклятые маленькие двери, пугая дворцовую челядь и обращая в бегство редких сановников, не желавших почивать в столь поздний час. Те, кто не знал, что в гостях у короля тролль, принимались орать и звать стражу. Кромбису приходилось объяснять каждому встречному-поперечному, что оснований для паники нет. «Чего вылупились?! Брысь отсюда! Идите спать, иначе я вам покажу все, что вы захотите!» – визжал король, взбрыкивая, словно капризная лошадь. Челядь и сановники улетучивались от его гнева, и все равно переполох получился немалым. Бьюсь об заклад, эту ночку во дворце не забудут еще долго.
Наконец-то получилось! Владыка Баркарии вывел меня через удивительно широкие двери (может, эти изготовили специально для троллей?) в дальнюю часть двора, где я мог сделать свое мокрое дело.
На улице все еще лил дождь, громыхал гром и дул бешеный ветер. Я встал в угол, а король остался у выхода.
– Ты там скоро? Эх, ну и погодка! – приговаривал Кромбис. – С ума сойти можно! Странные фокусы судьбы, я бы сказал… О, ну ты горазд, тролль!
Снова вымокший, но счастливый, я стоял под дождем.
– Благородный Фплиф, не соблаговолишь ли ты застегнуть штаны? – спросил Кромбис, переминаясь с ноги на ногу.
Я выполнил его просьбу, ибо даже тупой тролль должен знать – перед королем нельзя щеголять в таком виде. Застегнув штаны, я почувствовал, как мою голову заливает, что называется, жар стыда. Выпрыгнув под дождь, владыка Баркарии потянул меня обратно во дворец. Я тащился за человечком, оставляя за собой лужи воды.
Мы вернулись в тот же самый зал, и первым делом я уселся возле горящего камина. Эх, хорошо. Я почесал пузо. Из него, словно в знак протеста, вырвалось громкое урчание.
Кромбис подобрался ко мне и спросил:
– Ну, ты готов отправиться в путь с принцессой?
– С-с-с-с к-какой п-п-п-принцес-с-сой?
– Как это какой?
Я несколько раз моргнул. Король схватился за голову и сжал ее, чуть не раздавив, словно помидор. Его вопли привлекли внимание Горомунда. Он ввалился к нам в сопровождении нескольких человек, и вместе они принялись ловить бегающего по залу владыку Баркарии. Король сопротивлялся, но численный перевес все же взял свое.
Долгое время приближенные занимались успокоением расшатанных королевских нервов, и немудрено. Невооруженным взглядом видно, что у бедняги большие проблемы с этой штукой… самообладанием, что ли. Только вот чего он так кипятится, я не совсем понял. Все время чего-то о принцессе говорит, суетится. Странный человек.
Но имя девицы мне запомнилось.
Бьянка.
Кто же она, интересно, такая?
Закончив совещание, Горомунд вышел вперед, за ним увязались трое. Ага, сейчас, наверное, последует важное сообщение.
Я готов был слушать. Устроился поудобней, скрестил ноги и подпер голову рукой.
И тут началось. Корягообразный говорил и говорил, говорил и говорил, кипятился не меньше короля, махал руками и тросточкой краснел и брызгал слюнями. Трое друзей Горомунда, сообразив, что ему нужна подмога, не мешкали ни секунды. Теперь выходили из себя уже четверо. Их бы энергию да в мирное русло, как сказал один уважаемый тролль у нас в деревне.
Наконец до меня дошло, что все они рассказывают одно и то же. Фигурировало там и волшебное зеркало с его милой сказкой. Хотя постойте – если разобраться, не очень милой, ибо говорилось в ней о злой  принцессе…
Из того, что мне втолковывали самые важные персоны королевства битых полчаса, я понял: первое – я оказался избранником судьбы, второе – теперь у меня есть невеста, третье – это принцесса Бьянка.
Принцесса,  сказал какой-то голос у меня в голове. Тупой голове, по которой привыкла стучать мамаша Глибба, когда втолковывала мне прописные истины.
Бьянка,  добавил тот же голос.
А потом вдруг я увидел (может, это был волшебный мираж?) старого тролля, который окочурился в пещере. Он грозно смотрел на меня.
«Иди за своим предназначением, кретин безмозглый, чтоб тебя парша заела! – прогремел он. – А если не пойдешь, я тебе покажу драконову мать!»
И старый тролль показал мне могучий кулак. Не скажу, чтобы этот кулак был больше моего, но все-таки. Как минимум он внушал уважение к сединам и разуму старикана. Из тех умных вещей, какие он изрекал в своей обители, я сделал вывод, что Проклятие Непролазной Тупости его почему-то не коснулось…
В общем, хотя и говорят, что я болван, кретин и идиот, а смекнул я сразу: мне всучили какую-то принцессу и я должен с ней теперь куда-то идти.
Куда, спрашивается? Это я и спросил после нескольких мычащих и хрюкающих попыток.
– Что за вопрос, тролль? – удивился корягообразный. Он был бледным, что твой снег, и промокал платочком орошенный капельками пота алебастровый лоб. – Идти и жить своей, может быть, даже счастливой жизнью! Теперь ты чел… тролль семейный! Семейный.
– Ты будешь изо дня в день ковать свое семейное счастье.
Счастье.
– Судьба распорядилась так, а Его величество сдержал слово, данное при двадцати свидетелях…
Судьба.
– Так что теперь у тебя есть невеста, – заключил Горомунд. – Запомни и будь счастлив, тролль!
Королевское слово, говорят, закон, но что делать несчастному болвану и тупице, если он не желает обзаводиться женой?
И потом – мамаша сказала, что обязательно присмотрит мне невесту сама, а перечить ей…
Я промычал нечто протестующее, чем вызвал новый всплеск воплей и стенаний.
– Забери ее отсюда! Что хочешь сделаю для тебя, благороднейший Фплиф! Только забери! – вопил и стенал король.
А ведь бедолага совсем плох, подумал я. Поглядите на него!
Заливаясь слезами, он подбежал ко мне и упал на колени:
– Забери, забери, забери!!! Проси, что хочешь взамен!
Я смутился, и мой язык опять отколол свой любимый фокус. Превратился в кусок гранита.
Что ж, я готов был помочь несчастному королю. Пусть не говорят, что тролли-де страшные бессердечные чудовища и все им до свечки.
Фплиф докажет – это неправдивая неправда!
Все ждали моего решения, а я тем временем мычал, безуспешно пытаясь сказать очень важную вещь. Наблюдая за мной, Кромбис то бледнел, то краснел, точно его собственная мантия. Наконец при помощи жестов я показал, что было бы неплохо что-нибудь положить в рот. При этом кивал, словно дрессированная лошадь.
Уф, кажется, поняли! Издав несколько радостных криков, король и приближенные ринулись исполнять мою просьбу.
Если уж идти ночью куда глаза глядят (при плохой погоде), не помешает немного подкрепиться.

6

Наверное, я опустошил половину всех дворцовых кладовых. Королевские повара расстарались и завалили специально принесенный в тронный зал стол всякой снедью. Я даже не знал, с чего начать. Либо с горы жареных перепелов, либо с целого печеного осетра длиной в мою руку.
Так меня еще нигде не принимали, скрывать не буду, а потому я не видел ничего зазорного в том, чтобы исполнить в ответ убедительную просьбу монарха. Раз теперь Бьянка моя невеста, так тому и быть.
Прожевав и проглотив десятый по счету копченый свиной окорок и запив его вином, я выпустил отрыжку. Тяжелые бархатные шторы на высоких окнах заволновались. Часть слуг, что суетились вокруг стола, упали на пол, но очень быстро поднялись на ноги. Им было не привыкать. Во время моей трапезы такое уже случалось.
Я в очередной раз извинился и утер губы рукавом. Главный королевский повар, стоявший в стороне и наблюдавший за мной большими глазами, дернул себя пальцем за воротник куртки и спросил, не желаю ли я еще чего-нибудь.
Я оглядел стол. Такой жрачки у меня отродясь не было, а в последние дни я вообще совал в рот всякую дрянь, оставаясь при этом голодным. Сосредоточившись на правильном произнесении слов, я попросил все, что здесь осталось, поместить в мой рюкзак. В дороге харч будет нелишним.
Ко мне на цыпочках подобрался король:
– Ну, готов ли отправиться ты в путь, благороднейший Фплиф?
Я рыгнул. Кромбис схватился за край стола.
– Г-г-г-готов, – ответил я. – П-п-п-по-ока-а-а-азыв-вайте св-вою п-п-п-п-р-р-ринцес-с-с-с-су!
– После, чуть после, – отозвался бледный Кромбис. – Мы… выдадим ее тебе за пределами городских ворот, ладно?
Я не возражал. Зачем? Обещание есть обещание.
Затем последовала некая суета. Наевшись от пуза, я стал толще и теперь решительно не мог самостоятельно протиснуться в ихние дворцовые двери. Горомунд кликнул стражу. Прибежали тридцать человек, считавшихся дюжими, и стали толкать меня в заднюю часть, чтоб я пролез хотя бы через один проем. Мы трудились над этой нелегкой задачей упорно, и у нас получилось. Дальше было еще труднее, однако стражники оказались ребятами крепкими и просто так сдаваться не хотели. Общими усилиями (ну прямо тролльская камнезаготовительная артель) мы выпихнули меня во двор. Следом приволокли рюкзак, набитый всякой всячиной.
Король выскочил наружу и сунул мне в руку пухлый кожаный кошелечек с золотыми монетами. Буркнул на прощанье: «Удачи, зятек!» – и улепетнул во дворец.
Эх, спать хочется, но придется искать ночлег в другом месте. Тут я вспомнил, что за пределами городских ворот мне должны были всучить принцессу. Так, а куда я ее положу? В рюкзаке места, кажется, больше нет. В карман? Я обследовал свою куртку. В принципе внутренний вполне подойдет. Пошарив внутри, я нашел там две обглоданные кости неизвестной принадлежности и кусок чьей-то шкуры. Стражник, видевший это, на всякий случай отодвинулся.
И что у них у всех за манера – отодвигаться? Вроде пахнет от меня не хуже, чем ото всех остальных. Уж чего-чего, а мыться я умею. Спасибо мамаше Глиббе.
Я посмотрел на небо, потому что дождь закончился. Упало несколько последних капель. Все. Духи предков, должно быть, дают мне добрый знак.
– Мы вас проводим, уважаемый тролль, – сказали трое стражников, подходя ко мне.
Я заулыбался. «Уважаемый тролль»! Вот это да! Если бы я умел писать по-настоящему, а не только руны со своим именем, то обязательно накорябал бы письмо домой и рассказал об оказанных мне почестях.
В таком же улыбательном настроении я добрался со стражниками до городских ворот. Хотя и было мое знакомство с Ламаргом коротким, но, видно, ничего не поделаешь. Судьба. Или это, как его… Предназначение. Если верить старику, то я должен всячески не сопротивляться ему и делать еще что-то, чего, хоть тресни, не помню… Еще он лопотал о звездах, которые чего-то там сделали, про занятые места…
Я потер лоб, осознавая, что нельзя взваливать на бедного тупицу столько всего разом. От таких дум, не ровен час, может и голова заболеть.
Не думай много, говорила моя мамаша, стуча костяшками пальцев по моей макушке. Нам, троллям, это вредно.
Тут я был с ней согласен. Если ты идиот, болван и тупица, для чего тебе думать?
А насчет тролльской удачи, так найти ее – дело непростое. И долгое. И не каждому троллю по плечу такое дело.
Меня отвлек стражник. Мы стояли уже за пределами ворот, посреди участка дороги, захваченного грязными лужами.
– Уважаемый тролль, вам велено подождать здесь.
Я кивнул. В разрыве между тучами показался кусочек луны, потом другой кусочек. Потом вся она, ночная красавица.
Я стоял и глазел вверх, на небо, где туч было все меньше. И вроде бы заснул. – Спать стоя и с открытыми глазами – это весьма полезное умение. А потом меня подергали за рукав. Рядом со мной стояли трое – два стражника держали извивающийся мешок, другой обращался ко мне и все время подпрыгивал и подскакивал. Я заключил, что парень хочет по-маленькому. Еще он все время оборачивался по сторонам.
– Возьмите, уважаемый тролль. Здесь принцесса. Только убедительная просьба – не развязывайте мешок до того, как придет рассвет, – сказал стражник. – Это убедительная просьба от самого короля! И еще – идите в любом направлении от столицы, но не останавливайтесь до восхода солнца…
– А?
Мешок в руках стражников задергался как бешеный. Не думал, что принцессы умеют извиваться, подобно рыбам.
Старший стражник стал сине-зеленым (а может, лунный свет во всем виноват?) и трижды повторил мне вышесказанное.
– А! – сказал я.
Дайте троллю возможность – и он все поймет не хуже сиятельного эльфа или гнома с очумелыми ручками.
Я взял предлагаемый мне мешок с принцессой и попробовал вспомнить все эти королевские излияния. Вроде бы я не сватался к его дочери, точно помню, – так почему мне всучили Бьянку в качестве невесты? И что это вообще за сыр-бор? Зеркало еще какое-то говорящее приплели. Непонятно. Хм… Задача.
Ладно, разберемся. Король сказал идти, и я пойду. Тем более что дождя уже нет.
Пока я шевелил скудными тролльскими извилинами, стражники ушмыгнули и успели запереть створки ворот. Мешок в моей руке задергался опять, и из него послышались какие-то звуки. Я поднес свой презент к уху, но ничего путного не разобрал.
Оставалось решить, куда положить принцессу. Во внутренний карман, как выяснилось, она не влезет, в карманы штанов тем паче, а рюкзак забит провизией. Подумав, я положил мешок на правое плечо. Принцессе, видимо, это не понравилось. В результате своих рыбьих извиваний она чуть не свалилась в лужу. Пришлось придерживать рукой. Шевелиться мешок прекратил лишь через три часа, когда я был уже далеко от Ламарга.

7

Верный данному слову, я топал до самого рассвета. О том, куда именно направляюсь, почти и не думал. Мне и раньше все было по бубну, как говорит один из моих братьев, а сейчас и подавно. С другой стороны, меня одолевала досада, что не успел я спросить у короля насчет медали! Когда еще свидеться придется? Может быть, и никогда.
Утро накатило из-за небольшой горной гряды, солнце выскочило из-за скальных вершин и начало резвиться словно сумасшедшее. Птички запели, заголосили, веселенько так зашуршала листва. Белки и прочая живность отправились на прогулку, наблюдая за мной со всех сторон. Удивлялись, наверное. Может быть, в здешних краях сроду не бывало троллей.
И вот тут, выйдя на небольшую красивую полянку, возле которой протекал ручей, я подумал: а может, принцесса вручит мне медаль? Вдруг у нее в кармане найдется какая-нибудь завалящая? Не обязательно даже золотую, бронзовая тоже сойдет. На худой конец, дубовая. Ведь, по-моему, главное внимание, а не сам подарок. Мамаша как-то говорила мне: тролль должен обладать скромностью – когда ничем другим обладать не выходит…
Оглядевшись, я снял с плеча мешок с принцессой и положил его на мягкую, еще влажную от росы траву. Ни одного шевеления со стороны моей невесты не наблюдалось.
Стащив рюкзак, я бросил его рядом. Из него доносился запах королевского харча, и этот запах разбудил во мне зверский аппетит. Можно поститься неделями, и хоть бы хны, вот в чем штука. Но, когда начнешь есть, да еще не абы что, только держись – утроба становится ненасытной. Прямо беда с ней.
Вынув нож из-за голенища, я разрезал кожаный шнурок, которым во дворце завязали тару для принцессы. Сунул руку внутрь и вытянул содержимое мешка наружу.
Ох и странно все это было. Я предпочитал не задумываться над нелепыми коллизиями, но они так и лезли мне в мою бедную тупую башку. Все у меня там внутри перепуталось. И, главное, я не знал, чего мне теперь с этой принцессой делать.
Ее связали по рукам и ногам, туго, отчего она стала походить на гусеницу. Я так думаю, сделали это в целях ее же безопасности. Рот заткнули тряпкой и еще для верности перевязали лентой.
Я глазел в оба глаза.
Принцесса была в длинном розовом платье, вроде бы даже нарядном, и туфельках. Белокурые волосы, похожие на золото, растрепались, точно пук соломы.
Я рассматривал принцессу Бьянку долго и не мог понять, отчего впал в такой ступор. Вроде как столбняк меня прихватил.
О-го-го, думаю, это, значит, и есть моя невеста, дочь короля Баркарии?
Бьянка дышала. Я проверил. Значит, у нее обморок или глубокий сон. Или все разом. Хотя мешок был с дырками для дыхания, но коробочка-то весьма тесная. До чего же она могла довести уважаемого родителя и дворцовую челядь, что ее без раздумий сунули в мешок и отправили подальше? Разве может такое красивое существо быть алым и капризным?
Я уже начал подозревать, что надо мной просто подшутили. Ну ясно – приперся в столицу здоровенный увалень из глухомани, явно не страдающий избытком ума, идиот, так давайте над ним посмеемся!
Но тогда и сама принцесса должна участвовать в шутке, разве нет? Иначе для чего бы она добровольно полезла в мешок?
Обалдев от размышлений, я добрался до ручья, чтобы немного освежиться, и посмотрелся в него. На меня смотрела моя дрожащая от водяной ряби физиономия – широкая, с большим ртом, приплюснутой головой, с ежиком темно-рыжих волос. Нос-картошка с двумя дырками и малюсенькой бородавкой. Шея у меня богатырская, короткая и толстая, а плечи широченные, на них я по два бревна положить могу, легко. По словам мамаши, я очень похож на своего легендарного деда – Дубоба Горосверта, известного тем, что, упившись браги, он однажды снес гору Адватру, приняв ее за гигантского дракона. Гора была большой. После столкновения с моим дедом от нее остались только обломки, а дед еще неделю страдал похмельем и лечил синяки, которые наставила ему за этакие выкрутасы моя бабуля.
И вот эту физиономию, доставшуюся мне в наследство от Горосверта, я омыл ледяной ручейной водой. Несколько раз, чтобы скинуть наползающую дрему и совершить утренний гигиенический ритуал.
Будь я не таким тупым, я бы догадался разрезать путы принцессы раньше, чем пошел к воде, но не догадался.
Пока я совершал утреннее омовение, Бьянка пришла в себя и принялась мычать. Я повернулся к ней. Принцесса прекратила извиваться и уставилась на меня своими голубыми глазами. Волосы ее стали дыбом, не вру, а лицо, и так бледное, побелело до снежного оттенка.
Говорят, тролли бессердечные монстры, но это враки. Мое большое сердце в тот момент ёкнуло, да так, что чуть не разорвалось от жалости.
Стараясь быть самым вежливым троллем, я поздоровался с невестой. Правда, получилось это лишь с третьего раза, но я же старался, честное слово…
Принцесса тем временем вопила, хотя из-за кляпа крик почти целиком оставался у бедняжки во рту.
Я понял, что надо что-то сделать, и шагнул к Бьянке. Та замерла, ожидая чего-то нехорошего. Ее глазищи наблюдали за каждым моим движением. Особенно они цеплялись к ножу, который приблизился к ее путам и стал их разрезать.
Последним я вытащил кляп.
– Ды-ды-ды-ды-ды об-брое ут-тр-ро, – снова поздоровался я, улыбаясь во всю ширь.
Принцесса вскочила на ноги, и в следующий миг я услыхал такой крик, какого мне еще в жизни слышать не доводилось.
Это, скажу я вам, было нечто! В уши мне словно две здоровенные иголки воткнули. Я повалился на спину. В мозгах будто пронеслось стадо бешеных мамонтов, и заломило виски, как бывает с большого бодуна.
Птички, сидевшие на деревьях вокруг полянки, попадали в траву, то же самое случилось с летающими насекомыми. К пораженным принцессиным голосом присоединились пара белок и несчастный бурундук, заглянувший поутру на огонек. Все они пали в неравном бою с обстоятельствами, а тролль Фплиф выжил лишь благодаря своей природной крепости и выдержке, что досталась ему в наследство от предков.
Но подрожать от чего-то похожего на страх мне все-таки довелось. Ну зачем, скажите на милость, так кричать? Почему люди все такие неадекватные? Лично я не виноват, что нервишки у них никуда не годятся, это я кому хочешь заявлю официально. По-моему, лучше нормально сесть и поговорить о том о сем, обсудить накопившиеся проблемы, чем вот так, по-психическому…
Я тряхнул головой и сел. Принцесса валялась на траве, раскинув руки, и очень походила на мертвую. Что твоя лиса из сказки. Так, подберемся ближе, посмотрим. Хвала предкам, дышит!
Что дальше?
Я прочистил уши, и – к счастью – оказалось, что они в рабочем состоянии. Внимать божественным звукам природы, однако, я не мог. Лес притих. Птички не желали искушать судьбу и держали клювики на замке. Даже ручеек притворился, что он – не он, и журчал еле-еле, словно опасаясь взбучки. Вот как перепугала мирную округу моя невеста.
В этот миг она пришла в себя, и все повторилось, за исключением крика. Видимо, на это сил у бедняжки уже не хватило.
Глядя на неподвижную девицу, я скреб в затылке. Лежит себе в обмороке и ни о чем не думает – хорошо ей. Золотисто-желтая бабочка покружила над ее головой и опустилась принцессе на нос. Никакой реакции. Я вздохнул, понимая какой-то маленькой частью своих мозгов, что невеста – приобретение не очень ценное. Скорее хлопотное.
Чтобы не терять даром времени, я улегся на траву пузом кверху и решил подремать. Дрема явилась незамедлительно, однако вскоре я услышал, как принцесса встала, что-то пискнула и… вновь погрузилась в свое девичье забытье. Должно быть, в Баркарии она была чемпионкой по части обмороков.
Вскоре мой организм уже требовал настоящего сна, и я отдался в объятия Морфея. Все равно принцесса не освободится раньше вечера. Когда женщина чем-то занята, это надолго.
Сколько мне удалось поспать, неизвестно, но в один прекрасный момент я почувствовал, как что-то ударилось о мой лоб.
Открыв один глаз, я поглядел в сторону принцессы. Та уже была в состоянии держаться на ногах и предпринимать какие-нибудь действия. И предпринимала. Рядом со мной валялась ее туфелька. Вторую девица держала в правой руке.
По выражению лица Бьянки было ясно: она пустит оружие в ход незамедлительно.
– А ну, ты, держись подальше! Сиди там, понял! Сиди! – сказала принцесса, грозя мне обувкой.
Я сел, держась подальше, и зевнул. Бьянка что-то пропищала.
Ну хорошо, она боится. Это я наконец понял. Маленькие существа нередко приходят в ужас от больших, особенно тупых, злобных и уродливых троллей. Ладно. Мне по большому счету все равно.
Так почему же она не сбежала, пока я дрых?
– Не приближайся! – произнесла Бьянка мышиным голоском.
Я мотнул головой. Мол, очень мне надо приближаться.
Принцесса переминалась с ноги на ногу и бросала взгляды по сторонам, как будто искала поблизости других троллей.
– Кто ты такой? Ты похитил меня из дворца, да? Ну-ка отвечай!
Для устрашения Бьянка выставила туфельку в мою сторону. Я подобрал первую, что недавно стукнулась о мой лоб, и бросил ей. Теперь у Бьянки было два оружия.
– Чего молчишь, чудовище! Говори! Знаешь, кто я? Я! Я!
Ее голубые глазки выбросили сноп самого настоящего пламени. Так, глядишь, она и лес спалит. Покраснев от злости, принцесса топнула ногой.
– Ах ты, паршивый увалень! Негодяй! Разбойник! Троллья башка – ты ведь тролль, да?! Как ты посмел! Отвечай!
Я поднял руку: хотел, чтобы она остановилась. Рассвирепела королевская дочка, сразу видно. Хорошо, дым из ушей не валит.
Теперь вот попробуй объяснить ей, что произошло, когда я сам не понимаю и половины! В толк не возьму, почему именно я должен был сделаться женихом этой злюки. Целый час Горомунд и другие втолковывали это мне, но как-то путано. К утру основная часть подробностей выпала из моей черепушки.
– Сейчас я в тебя кину этим! – крикнула Бьянка и замахнулась туфелькой. Снаряд пролетел рядом с моим носом, в то время как я размышлял, с чего начать. Трудная задача.
– Э… – произнес я.
Вторая туфелька просвистела возле правого уха. Раздосадованная, что не попала, девица издала громкий вопль и подпрыгнула на фут или даже два. Затем она показала себя в качестве превосходного знатока всевозможных ругательств, что было, по моему тролльскому мнению, для принцессы весьма необычным. С другой стороны, раньше я о королевских дочках ничего не знал (и сейчас не особенно продвинулся), – вдруг они все такие? Образование – это не шуточка в деле!
Я снова издал пару звуков, и мне наконец удалось произнести следующее:
– Я не разбойник! Меня зовут Фплиф!
Невероятно! Так быстро и так складно у меня еще ни разу в жизни не выходило. Я открыл рот от изумлени.
– Чего? – завопила принцесса. – Не разбойник? Как это не разбойник? А кто? Безобидная овечка? Ягненочек? Ты себя в зеркале-то видал? Негодяй! Чудовище! Я тебя…
Она не сумела придумать, чего она меня, и задохнулась от злости. Я пропустил половину воплей мимо ушей, потому что просто не успевал соображать, а Бьянка, отдохнув, заорала с новой силой. Принцессе не терпелось броситься в драку, но тот факт, что я чудовище, останавливал ее воинственную натуру. Пока останавливал. Не исключено, что девица меня все-таки отколошматит.
В какой-то момент принцесса испарилась. Вероятно, взялась за ум и сбежала обратно во дворец, в объятия любящего отца…
Не успел я представить себе сцену воссоединения семьи, как Бьянка появилась вновь. С воинственным воплем она выскочила из леса и, придерживая одной рукой подол розового платья, а другой сжимая длинную кривую палку, бросилась в атаку.
Правда, я не сразу понял, что это была атака. Добежав до меня, Бьянка треснулась о мое туловище и отлетела в траву, перевернувшись несколько раз через голову.
Очень даже может быть, что ее родитель не ошибался. Сейчас в моей черепушке что-то шевельнулось. Принцесса всех забодала, до самых печенок, и именно поэтому ее сплавили первому попавшемуся путнику, который вошел в город. Путником оказался я.
Угу, теперь, кажется, многое встает на свои места.
Я почесал нос. Кажется, туда меня укусил комар.
«Йаааааа!!!»
Бьянка опять врезалась в мое бедро и отлетела в сторону. «Шмяк!» Ноги принцессы взметнулись к небу и опали. Ну дела!
Я поднял ее оружие и поковырялся им в зубах, там как раз застряла маленькая мясинка.
Сев, Бьянка откинула волосы со лба. Бедняжка выбилась из сил – и немудрено. Как в таком тельце только дух держится!
Ее взгляд долгое время блуждал, а я ждал, подбирая нужные слова.
– Скажи наконец, как тебе удалось выкрасть меня из дворца? – спросила Бьянка. – Неужели стража могла тебя не заметить, такого громилу?
Я ответил, что все наоборот, меня туда позвали, как только я постучал в городские ворота.
– Позвали? – вытаращила глаза принцесса. – Тупой идиот, чего ты себе там придумал?
Я вздохнул. Как все-таки трудно бывает объяснить кому-то простые вещи!
Я приложил все усилия, чтобы донести до Бьянки события этой ночи. Взмок, словно губка, изошел слюнями (опять проклятый язык не слушался), но вроде получилось.
После этого на принцессу стало страшно смотреть. Я даже подумал, не заболела ли она.
– Значит, ты… значит, я… значит, они… аааа… значит… значит… поверить не могу…
Я вовсе перестал понимать, о чем она лопочет.
– Они, он… негодя… папаша! Ах мерз… твари позорные! Немыслимо!.. – Девица сжала кулачки, из ее глаз хлынул самый настоящий поток слез.
Схватив ту самую боевую палку, Бьянка набросилась на ближайший кустарник. Я поморщился, глядя, как прекрасное существо с золотистыми волосами дубасит ни в чем не повинные заросли. Трещали ветки, во все стороны летели разорванные листья. Во время экзекуции Бьянка визжала и выла, точно неупокоившийся дух, а потом отшвырнула от себя оружие и кинулась на траву. Визг не прекращался. Принцесса дрыгала ногами и стучала по земле кулачками, но ничего не менялось. Может быть, она думала, что ее услышит с такого расстояния отец-король? Хоть я и тупой, но сомневаюсь, что это возможно.
Я решил, что пришло время перекусить. Ото всех этих рассусоливаний у меня уже давно зверски урчало в животе и сводило челюсти. Раскрыл рюкзак. Что мы имеем? Вынув кусок бумаги, пропитанной жиром, я развернул его и увидел несколько кусков большой копченой рыбы. По поляне распространился запах. Я втянул воздух ноздрями, облизываясь. Наблюдая за представлением, устроенным принцессой, я не спеша закусывал.
Кромбис говорил вроде бы, что принцесса должна запеть. Однако не пела. Издаваемые ею вопли (в процессе диких прыжков по полянке) не походили на песню даже по тупым тролльским стандартам.
Отыскав в рюкзаке жбанчик с красным вином, я прихлебнул из него и почувствовал, что мне хорошо.
Солнце взобралось уже достаточно высоко, высушило траву и стало пригревать. Я жмурился от удовольствия, хотя и сожалел о крушении своей мечты. По всей видимости, принцесса не захватила с собой ни одной медали. Да и карманов, как я успел заметить, на ее платье не было.
Внезапно стало тихо. Я удивился и посмотрел в сторону Бьянки.
Она сидела на траве, обхватив колени руками, и плакала. Волосы закрыли лицо. Тут мне стало совсем неловко. Нехорошо получается. Что мне теперь делать? Вот когда в детстве я начинал хныкать, мамаша давала мне по заднице специальной вицей, отчего всякое желание кукситься пропадало. Тогда сыночек Глиббы становился вновь бодрым и веселым… Оглядевшись в поисках подходящей ветки, я, впрочем, засомневался. И даже струхнул. Самый чуток. Стало ясно, что шарахнуть по принцессиной попе вичкой я не смогу.
Все, до чего доперли мои ущербные мозги, так это взять кусок жареного мяса с куском хлеба и протянуть их несчастной Бьянке.
– Сы-сы-сы-сы-сы… сы… съ-е-е-шь! – выдавил я, улыбаясь.
Принцесса сначала отпрянула от меня, попыталась отползти. Босые ножки заскользили пятками потраве. Глаза у нее были мокрые, щеки тоже. Нос покраснел.
Я угукнул, кивая на жрачку. Все-таки королевские кухари готовили. Принцесса покосилась на мою здоровенную ручищу (у-у, какая же она была большая в сравнении с ее рукой) и взяла угощение.
Как говорила моя мамаша: только идиот из идиотов отказывается от предложенного харча, если он бесплатный.

8

– Тролль! Значит, теперь ты мой жених?
В который раз она задавала этот вопрос? Я даже не пробовал считать, все равно дальше десяти не умею.
Костер весело потрескивал, а я ковырялся в нем суковатой палкой.
Мы сидели друг напротив друга. Выпрыгивающие из огня искры ярко вспыхивали. Смеркалось.
– Тролль, – проворчала Бьянка, постукивая палкой по полену, что торчало из костра. – Тролль. О боги! Здоровенный, квадратный громила, низколобый, шея что у быка, а уж морда, морда одна чего стоит, просто сил моих никаких нет! И отец отдал меня ему. Такие дела… Ну и папаша, ну только дай мне возможность добраться до тебя…
Зудеть она любила. Мы просидели на полянке весь день, а принцесса так ни разу и не закрыла рот. Как только пришла в себя, так и начала – жжжжжжж!
– У меня была целая армия женихов. И каких! Самых что ни на есть лучших, каждый из них готов был идти за мной на край света, защищать от чудовищ и привидений, от разбойников и всякого рода иных негодяев. Ты себе представить не можешь, монстр, какие это были женихи! Пробы негде ставить… В смысле, что круче некуда.
Я ковырялся палкой в углях. О чем я думал? Ни о чем. Надоело. Надумался за эту ночь и утро.
– Билимгор из Фарсмелота предлагал мне жить на берегу Хрустального озера в замке, построенном из морских кораллов нежно-розового цвета, которые привезли за две тысячи миль. Замок из самого дорогого сорта коралла! А Твайвульк? Он вообще сказал, что у него дворец парит в воздухе и не касается земли – его поддерживают особые чары, за которые он выложил знаменитому волшебнику огромные деньги…
Вот так, бывало, мы, маленькие тролльчики, сядем на пол возле камина, а в комнате темно, только угли мерцают. И слушаем. Глибба сидит в прочном дубовом кресле и рассказывает нам сказки. За окном в это время зима, стужа, метель метет, а нам уютно. Когда тебя целый день воспитывают по-тролльски, да так, что ночь напролет охаешь, вспоминая все воспитательные тычки и затрещины, редкие минуты такого счастья ценишь по-особенному…
Даже тупым и злобным троллям доводится побыть маленькими. Проверено на собственном опыте, поэтому можете мне верить.
– …Зерендей показывал мне карту своего королевства. Оно стоит в заливе Свиркелай на сваях, отлитых из чистого золота, тролль! Целое королевство! А само оно сделано из вкуснейшего зефира, который можно есть… Кажется, Дифиликко Пятый предлагал мне исполнить любые три желания, потому что свадебным подарком к нашей свадьбе мог стать самый могущественный джинн во вселенной! И это только то, что я могу вспомнить навскидку, чудовище! Это я, которая купалась в роскоши, носила шелка, принимала ванны на отварах редчайших трав, чтобы кожа была нежной и никогда не старела. У меня была куча слуг и служанок, которые исполняли любые мои желания. Игрушки! Тролль, ты знаешь, что такое игрушки?
Я кивнул. Знаю. Это когда тебе из дедулиной палки вырезают палку поменьше и отправляют вместе с другими мальчишками колошматить обнаглевших дракорогов, наскакивающих на деревню по ночам. Или когда находишь на берегу реки красивую гальку и думаешь, что это тролль, который отправляется в большое приключение.
Интересно, есть ли у принцессы палка от дракорогов?
– Игрушки со всего мира. От самых прославленных мастеров! От самых прославленных и известных гномьих цехов! Ты себе и представить не можешь! Ну, чего молчишь?
Я посмотрел на нее. Голубые глаза принцессы наполнились алым отблеском костра. Ее высочество (так она сказала мне ее величать) снова впадала в гнев.
– Мало того что ты тупее, чем куча свиного навоза, так еще и заика! Что мне за наказанье! Я с ума сойду! Скажи хоть что-нибудь! Это приказ!
Я скребанул подбородок. Почему даже те, кто знает, что я не мастак разговаривать, заставляют меня это делать? Почему страдающий от Проклятия тупица должен исполнять их желания? Ведь он не джинн какой-нибудь.
Я краснел и сопел, но ничего мне на ум не приходило. Бьянка шлепнула себя по колену и встала:
– Маленький ты, однако, костер развел, тролль. Долго будешь жарить. Ну, так я готова! Раз судьба моя такая, то…
Мы встретились взглядами. Понадобилось время, чтобы до меня дошло. Ну, дошло-то дошло, а о чем это она?
– Ну, чего уставился? Раздеться? Ээээ… Извини, не могу. Я стыдливая… кажется… Со стыда умру, как пить дать. Так что давай.
Она зажмурилась и стояла, словно столб, чего-то ожидая.
Я слишком долго формулировал свой вопрос. Бьянка открыла глаза и фыркнула:
– Ну, чего тянешь-то?
Я ничего вроде бы не тянул, даже кота рядом не было. Так я ей и сказал.
– Так ты не собираешься меня есть? – удивилась принцесса. Очень и очень правдиво.
– Н-нет, – ответил я.
С чего это она взяла?
Бьянка взмахнула руками, точно пыталась взлететь.
– Ты ведь тролль, так?
Я кивнул, сунув указательный палец в нос.
– А троллям полагается питаться человечиной, это в любой книжке написано! И раз ты тролль, ты должен меня съесть, обглодать все косточки и высосать из них мозг. Я читала про это!
Я мало что понял. Почему я должен кого-то съедать и высасывать мозг? Гадость какая! И, кстати, что такое «книжка»?
– Невероятно! Мало того что мне попался тупица непролазный, мужлан, так он еще и не людоед! – возмутилась принцесса. – Безобразие! Чем я хуже других, которых похищают и которые становятся обедом для кровожадного чудовища…
По-моему, я ни разу не намекал ей на свои кулинарные пристрастия. Да и потом – я лично не слышал о том, чтобы тролли ели людей. Ну зверей там разных – кабанов, быков, медведей, лосей, оленей, косуль, – это да, но люди! Даже самый толстый из них, пожалуй, годится только для разжигания аппетита, но не для его удовлетворения.
Бьянка тем временем продолжала кипятиться. Не в силах устоять на месте, она носилась по поляне и пугала подступающую ночь.
Я протянул руку к своей невесте, намереваясь прекратить эти блуждания, но Бьянка с визгом отпрыгнула:
– Ага! Ты все-таки собираешься съесть меня! – В мою сторону вытянулся указательный палец. – Все! Я тебя разоблачила… Ты притворяешься! Все!
Я, как мог, объяснил ей, чтобы перестала вопить. Чего доброго, разбудит что-нибудь такое – лесное и опасное. Бьянка слушала мое фырканье, сопение и получающиеся в результате малоубедительные слова. Потом уткнула ручки в бока и расхохоталась.
– Ой, ой, ой! Тролль боится лесных привидений! Мамочки родные! Ты, страшилище несусветное, будешь мне лапшу на уши вешать! Не выйдет, дорогой мой… – Принцесса веселилась, подскакивая на одной ножке.
Я закусил губу, стараясь уследить за ее болтовней. Было трудно.
– Со мной этот номер не пройдет… Ты сказал, что не людоед, но я знаю, что людоед! Книжки не врут, они, между прочим, денег стоят, а потому врать не могут. Была бы у меня хоть одна из них, я бы тебе показала картинку, как тролль убивает несчастную принцессу! Мерзавец и негодяй воспользовался тем, что бедняжка упала при виде его в обморок! А он, мужлан, взял и-и-и-и… В общем, не осталось от принцессы ни рожек, ни ножек! И со мной ты хочешь сделать то же самое, чудовище! Подождать, когда я отвернусь, потом садануть дубиной по макушке – и алле-гоп!
Я схватился за голову. От этого дребезжания у меня разболелись виски.
– А ты и рад был, когда тебе всучили невесту! Конечно, куда тебе любовь, с твоей-то мордой, куда! Ты только о своем брюхе и беспокоишься! А на чувства бедной девушки… нда… в общем, я тебя вывела на чистую воду!
Вода! Я вспомнил про ручей, который протекал неподалеку от полянки. К чему бы это?
– Вот посмотришь, найдет меня храбрый и самый отважный из всех отважных принцев и вызовет тебя на бой, чтобы меня освободить. Отрубит он мечом твою тупую башку и присобачит на стенку в качестве трофея. А потом он меня освободит, и мы поженимся, понял, вот так! И будем долго и счастливо… жить! И не надо мне ни тебя, ни папаши моего, ни мамаши, которая сбрендила… ни волшебниц, которые чего-то там мне предрекали, видите ли, ни ваших государственных обязанностей. И на всю вашу матримониальность мне чихать с самой высокой башни самого высоченного из всех замковых замков!
Какой-то злой чародей поселил в моей голове пару сотен гномиков с молотками. Гномики эти неустанно молотили по моим бедным мозгам и пели какую-то дурацкую песню. Потом я понял, что это не песня гномиков, а сводящее с ума жужжание принцессы.
Однажды мамаша рассказывала нам с братьями сказку. Жили-были тролли, никого, понимаешь, не трогали, и вот однажды стали пропадать жители тролльской деревни. Находили их съеденными, ибо поселилось рядом с честными тружениками чудовище. Собрались тогда самые сильные и храбрые тролли и пошли в пещеру, чтобы пристукнуть монстра, а как подобрались к пещере, увидели, что из нее выбралась Принцесса. Рот с зубами величиной с добрый меч, глаза сверкают, волосы дыбом, на пальцах когти что твои серпы. Как зарычит Принцесса: «Вот и свежее мясо пришло!!!» – да как бросится на троллей…
На целых две минуты меня обуял ужас! А вдруг моя принцесса точно такая же (или та же самая)? Тогда с нее станется прямо сейчас напасть на меня и сожрать. Вполне возможно, она замаскировала свои зубищи и когти, чтобы выпустить их в самый неожиданный момент! Найдут мои косточки потом и скажут: пропал Фплиф – Принцесса добралась до него…
– Я хочу домой, в теплую постель, хочу нормально поужинать, за столом, при свечах и горящем камине и чтобы слуг было не меньше десятка… Тролль! Отнеси меня домой, где взял! Я даже не буду за дерзость приказывать отрубить тебе голову… Никаких голов – просто отнеси меня на место! Слышишь? Иначе, когда придет рыцарь, я не буду говорить, чтобы он прибил тебя милосердно, о нет, он прибьет тебя… он тебя очень больно прибьет – злостно и цинично, как ты того заслуживаешь! И вообще, дома у меня остался мой любимый плюшевый медвежонок, а эти негодяи даже не дали мне его с собой! Оххх, как я зла! Как я зла! Только дайте мне чего-нибудь тяжелое, я сама пойду и разнесу дворец к гоблиновой бабушке! О, не сомневайтесь! Я это сделаю, они все у меня уже в печенках сидят со своими предназначениями, Светлым Будущим королевства и прочим! А папуля, вот папуля… Эй, ты, чего делаешь! Эй, чудовище! Ааааа!
Вот ведь не зря говорят у нас в деревне: «Погода была прекрасная – принцесса была ужасная!» Водя знакомство с Бьянкой всего полдня, я начинал чувствовать, что моя несчастная шкура скоро просто треснет по швам…
Сил моих больше не было слушать ее вопли, просто никаких сил. Увлекшись, Бьянка даже не заметила, что я встал и шагнул к ней, намереваясь покончить с этим безобразием. Разглагольствуя, принцесса заметила меня рядом с собой, только когда дошла до момента папули.
Убежать у нее не получилось. Я схватил ее поперек талии – узенькой, как зубочистка, – и поднял в воздух. Принцесса завизжала, окончательно перепугав лес на несколько миль вокруг.
Я сморщился, но стерпел, а потом воздел это золотоволосое существо над головой.
Бьянка лишь успела пропищать что-то насчет того, что она сделает для меня все-все-все и все, только бы я не ел ее и не швырял со всей дури об землю. Я не сделал ни того ни другого – просто запустил девицу в сторону ручья, несильно так. Описав высокую дугу, издавая пронзительное «Ааааа», Бьянка шлепнулась в холодную воду.
Плеск, который получился в результате, был мне гораздо приятнее на слух, чем девичьи вопли.
Хрюкая, фыркая, сопя и хрипя, Бьянка возилась на мелководье. Ей удалось сесть, и теперь она хватала разинутым ртом воздух и смотрела на мир выпученными глазами. Она не могла поверить в то, что произошло. Не будь я таким тупым, я бы сказал, что никто и никогда не бросал ее в холодную воду. За все семнадцать лет.
Но я ничего не сказал. Я снова захотел чего-нибудь перекусить и выпить. Я был счастлив уже тем, что брюзжание прекратилось, хотя бы на время.

9

Бьянка сидела возле костра и молчала. Надулась словно мышь на крупу. Платье ее промокло насквозь и даже в сухом виде не предназначалось для того, чтобы ночевать в лесу под открытым небом.
Принцесса дрожала. Сотрясалась дрожью, я бы сказал. Словно ее посадили на сковородку и принялись встряхивать.
Я показал ей деревянную тарелку с кусками жареного мяса. Бьянка мотнула головой. Ее взгляд был повелительным. А может быть, злобным. Или обиженным до невозможности. Думаю, в нем таилось все сразу.
Если подумать, то никто не обрадовался бы, швырни его в холодную воду.
– Н-над-д-до ес-с-с-сть, – сказал я.
– Сам жри! – огрызнулась моя невеста. – Чтоб ты лопнул!
Я поглядел на рюкзак и прикинул. Нет, того, что там осталось, не хватит, чтобы я лопнул. Об этом я и сообщил Бьянке.
– Ну и идиот же ты! – прошипела она в ответ.
Это не новость.
Я сделал пару глоточков вина. Принцесса отвернулась, подставив костру спину. Но дрожать не перестала. Я слышал, как стучат ее зубы.
– Я тебе этого никогда не прощу, – проворчала Бьянка. – Будет твоя башка висеть в нашем с рыцарем доме. Над камином… На почетном месте!
Под моими зубами затрещала кость. Я высосал мозг и выплюнул обломки в костер. Принцесса вздрогнула, втянула голову в плечи.
Ночь становилась прохладней. Лето есть лето, но все равно, предгорья с наступлением темноты не располагают к беззаботной неге.
Стоило подумать, нет ли другого способа остудить пыл разозленной красотки. Скорее всего, нет. Для этого нужны настоящие мозги.
Бьянка пробовала высушить волосы. Один раз слишком близко наклонилась над костром, и они начали тлеть. Запахло паленым. Принцесса потушила горящие волосы хлопками, закашлялась от дыма, проклиная все на свете.
Я наблюдал за этим со смешанными чувствами. Если бы она не была такой вредной и если бы у меня от ее трескотни не разболелась голова, не пришлось бы прибегать к водным процедурам. По всему ясно, что с девицами (особенно с принцессами) так обращаться не следует. По уму-то надо извиниться и пообещать больше так не делать… Но это по уму, которого у меня отродясь не бывало.
И потом – что-то мешало мне открыть рот. Какой-то тролль, который поселился внутри меня. Он шептал, что злюка это заслужила и извиняться не надо…
Наверное, сказки о принцессах не такие уж и враки. Нет у них ни зубов, ни когтей, но характер будь здоров, очень опасный для окружающих. Вон, даже родители ее съехали с катушек, так чего говорить о других?
Мы сидели примерно до двух часов ночи.
– Эй, тролль, – зафырчала принцесса, когда я стал клевать носом. – Дай мне что-нибудь!
– А?
– Дай мне что-нибудь! Да нет, не жратвы твоей дурацкой. Набросить на себя! Ты настолько туп, что не догадался мне ничего предложить!.. Женишок выискался…
Я хлопал глазами, пока Бьянка не повторила три раза. Тогда я понял – она хочет снять мокрое, но завернуться во что-нибудь другое, чтобы не замерзнуть. Ого! Я и не думал, что это понадобится. Кроме еды принцессам, оказывается, нужно и кое-что еще.
Тут я зашел в тупик. Мой скарб, сложенный в рюкзаке, не мог похвастаться обилием женских платьев. Тем более платьев для людей. Насколько я помню, там не было ни одного.
– Я сама посмотрю! – предложила Бьянка, подбираясь к рюкзаку.
Я кивнул. Снова разворчавшись, принцесса забралась в мою поклажу. Чтобы добраться до вещей, надо было сначала убрать сверху всю еду, чем она и занималась с таким выражением на лице, словно ее заставили погладить крысу.
Подозреваю, что ничего подобного она отродясь не делала. Не готовила пищу, не стирала, не шила. Только ела, надевала и носила.
– П-п-п-п-п-по-чем-м-му т-ты н-не убеж-ж-жала? – спросил я.  – Я… я с-с-сп-а-ал…
– Убежала? Почему не убежала? Еще чего! – ответила Бьянка. – Ты приволок меня невесть куда, к единорогу на рог, напугал до смерти, а я должна убегать?
По-моему, да, подумал я.
– Я никогда не выезжала за пределы Ламарга, тролль. Куда я отправлюсь одна в лесу? Ты, видать, совсем ку-ку!
В чем-то она явно права. Это и понятно. На людях не лежит Проклятие Непролазной Тупости.
Поглядев на меня с подозрением и сунув голову в рюкзак, принцесса принялась шарить там в поисках какой-нибудь одежки. Вышвырнув на траву запасные шерстяные носки, огниво, котелок, моток веревки, кусок мыла, расческу и другую мелочовку, потребную в походе (включая большие трусы в мелкого дракончика; тут я зарделся, словно помидор, а принцесса цокнула и покачала головой), Бьянка выволокла свернутое в тугой валик одеяло.
– Я возьму это! И не смей спорить, не то… – Она не сумела придумать, что именно.
Я повел плечами. Пусть берет, лишь бы прекратила зудеть.
Бьянка развязала шнурок, развернула одеяло и крякнула. В него можно было завернуть не меньше двадцати таких же худышек, да еще для кошки место останется.
– То, что надо, – сказала девица, содрогаясь от ночного ветра. – Бррр!
Мне стало интересно, что будет дальше. Я понятия не имел, каким образом принцесса собирается использовать мое одеяло (кстати, настоящее тролльское, из толстой ячьей шерсти), а значит, надо было посмотреть.
– Отвернись! – потребовала Бьянка, воззрившись на меня.
Я не отвернулся, соображая.
– Мне надо раздеться, не понимаешь, что ли?
Нет. Зачем ей раздеваться?
– О-о-о! Я сейчас лопну! Слушай, дубина, мне надо снять вот это мокрое! Иначе я простужусь и помру! Хочешь, чтобы я померла?
Я не хотел.
– Значит, отвернись! Издеватель, изверг! Швырнул несчастную девушку в воду, чтобы посмотреть, как долго она протянет после этого? Ну ты вообще! Нет, надо тебе все-таки башку оторвать, надо!..
Чего она привязалась к моей голове? Голова как голова, ничего особенного. У каждого тролля такая есть.
– Отвернись, отвернись, отвернись, отвернись! – протараторила Бьянка, топая ножками по траве.
Ну ладно. Видимо, она не угомонится, пока я не выполню ее приказ. В конце концов, от меня не убудет, а Ее высочество успокоится.
Кстати, давно пора спать.
Повернувшись спиной к костру, я потянулся и лег на левый бок. Смотреть, видимо, больше не на что. Рот мой разодрала зевота, веки точно склеились. В тот же миг меня посетил Песочный Тролль и насыпал мне в глаза своего магического порошка.
Спи, Фплиф, спи! Утро вечера мудренее!
Позабыв о капризной принцессе, я задрых.

10

Во сне очень сильно пахло горелым. Я недовольно заворчал, пробуя перевернуться на другой бок, но, прежде чем мне это удалось, запах усилился. Защипало в носу.
Творилось что-то непонятное. Одно из двух – либо во сне, либо наяву.
Было еще темно, когда я открыл глаза. То есть темно с той стороны, куда была повернута моя физиономия, а за спиной очень даже светло. Я подумал, что принцесса решила подкинуть в костер дровишек, чтобы согреться, однако запах, плывший по поляне, был из другого разряда.
Я сел, еще ничего не понимая. Мы, тролли, тугодумы, если кто еще не понял. Определенное время требуется нам на то, чтобы осознать факт собственного пробуждения, потом вспомнить, что собирался делать, потом пойти умыться… Я еще не добрался до того момента, когда приходит полнейшее осознание того, что сон закончился, когда услышал вопль.
Ну поворачиваюсь, поворачиваюсь.
Кричала принцесса. В моей руке появился нож – кто знает, может, в этих лесах живут принцессолюбивые разбойничий. Ну тогда я им…
Разбойников не было. Бьянка – вот она – носится вокруг костра и визжит, указывая на что-то, что растянуто над огнем на двух палках и полыхает синим пламенем.
Нечто и распространяло противный запах. Горящего тряпья.
– Горит! Оно горит! – наконец обрела дар речи Бьянка, указывая на свое платье, развешенное над костром.
Я посмотрел. Там было не только платье, а еще что-то. Типа какие-то штанишки, рубашка, чулочки, кажется. Было когда-то. Теперь уже все, конец…
– Мамочки! Горит! Я заснула, а оно!
Воздев руки кверху, видимо, в поисках божественной помощи, Бьянка не заметила, как мое одеяло спало с ее плеч.
Я уставился на совершенно голую девицу. В порыве горести она не замечала случившегося мгновений пять или даже шесть.
Я никогда не видел голых женщин, ни человеческих, ни тролльских, ни других. Так что поймите меня правильно – я обалдел. Для бедного деревенщины, не избалованного королевскими изысками, это было все равно что упавшая на макушку скала.
– Все сгорело! Тролль, сделай что-нибудь! – возопила Бьянка.
Тогда она заметила – и то лишь благодаря порыву не совсем теплого ночного ветерка. Последовал визг совершенно другого сорта. Принцесса присела и, выпрямившись, натянула на себя одеяло по самое горлышко.
– Ах ты, охальник! Негодяй! Извращенец! Тупица!
Уууу! Так она еще не ругалась и не вопила!
– Да я тебе! Я тебе! – Запас нехороших слов начал иссякать.
Ее туфельки остались целы. Схватив их, Бьянка по очереди запустила в меня своей обувью, и на этот раз оба снаряда попали в цель. Один в лоб, другой в нос. От этого еще больше захотелось чихать. Меня всего перекосило.
– Ну я тебе покажу, как пялиться на несчастную принцессу! Да чего ты сидишь! Туши его, туши! Чего сидишь, дубина стоеросовая?!
Я чихнул, сдерживаться больше не было сил. Костер взметнул сноп искр. Одежда принцессы, развешанная над огнем, упала на угли безо всякой надежды на спасение, а сама Бьянка перекувырнулась назад через голову.
Поглядев на эту огненно-дымную катавасию, я сморкнулся одной ноздрей, встал, поднял с травы котелок и пошел к ручью. Когда я вернулся, принцесса все еще прыгала рядом с костром и издавала звуки, очень похожие на простуженную волынку.
Никогда в жизни мне больше не видать покоя и тишины, пришла мне в голову грустная мысль.
«Вшшшшиххх!» – сказал костер возмущенно, когда я вылил на него полный котелок воды. Столб дыма поднялся к ночному небу, стало темно. Я зажал нос, чтобы не чихнуть второй раз. Принцесса замолкла, она стояла и смотрела на пепелище со странным выражением на лице.
– Все, это конец, – прошептала Бьянка, – самый полный из всех концов! Понимаешь ты это, тролль, или нет?
Я молчал. А что было говорить?
– Я только на десять минуточек задремала, повесила одежду, чтобы подсохла до утра, а ведь огня почти не было, только угли… Как это так?
Я молчал. Ну, бывает, что ж поделать-то? Платье, насколько может судить такой идиот, как я, было красивое, этого не отнять. Но в мире есть куча других платьев. Хотя бы у Бьянки во дворце.
Придерживая одеяло, чтобы не путалось под ногами, принцесса подобралась к мокрым углям и взялась за край какого-то предмета одежды. Она не видела в темноте, но видел я. Мокрая обгоревшая тряпка в давешние времена была чем-то вроде трусов. Могу ошибаться, но так мне показалось. Вынув свечу из своих запасов, я зажег ее, чтобы Бьянке было удобно рассматривать свои вещи.
Девушка выглядела прибитой, как бревно, которое принесло течением к берегу. Молча и сосредоточенно она брала из пепелища то одно, то другое. Тряпок, черных и вонючих, нашлось довольно много.
Скорее всего, Бьянка не сможет надеть их сегодня утром. Я так думаю.
– Это ты во всем виноват! – последовало заявление.
Моя челюсть отвисла.
– Ты, ты и еще раз ты, разнесчастный тупой болван! – крикнула принцесса, вскакивая. – Зачем ты приперся в Ламарг! Почему именно тогда и именно ты?! Что тебе там надо было?
Я попробовал объяснить, но Бьянка ждать не стала.
– Я могла бы, в конце концов, достаться богатому купцу, странствующему рыцарю, чародею, лорду из далеких земель, таинственному незнакомцу, о каких пишут в романах!.. И они, они… они бы сделали меня счастливой! Да! По крайней мере не тащили бы через полкоролевства в мешке и не пугали до смерти, чтобы потом сжечь мою единственную одежду! Поэтому ты во всем и виноват, проклятый монстр! Я тебя ненавижу! Все! Ненавижу! Так и знай! Почему я такая несчастная? Как я могла бы сейчас жить!..
Я чувствовал себя еще более неловко. Принцесса шмякнулась на траву, когда ноги ее запутались в одеяле. В одно мгновение она снова ринулась в бой.
– Хоть и не во дворце, но я спала бы сейчас как человек – в постели, а не бегала голышом по лесу! Чего вылупился, остолоп! Ну! Хочешь меня сожрать? Прикидываться добреньким дурачком надоело? Ну, ешь!
Теперь она скинула с себя одеяло уже нарочно. В глотке у меня что-то застряло – словно большущий камень. Раскинув руки, Бьянка шагнула ко мне:
– Бери и жри, прямо сырой! Ага-а! Слабо! Кишка у тебя тонка, идиотина глиняная! Это мы только с виду такие страшенные – у-у-у-у! – а так… тьфу – половинка овечьего шарика…
Я попятился, краснея и пробуя закрыть глаза руками. Кровь кинулась мне в голову и чуть не брызнула из ушей. Такое зрелище для меня было чересчур.
Бьянка спохватилась и бросилась к своему (моему) одеялу. Воспользовавшись моментом, я побежал в лесную чащу, чтобы там отсидеться. Затрещали ветки. Я проламывался вперед не разбирая дороги, пока не остановился в низине. Отдышался и ждал довольно долго, пока все части моего тела не придут в норму. Не сказать, что это проходило легко, без сучка без задоринки.
Бьянка разорялась в отдалении. Я отер пот, не понимая, что со мной такое творится. Должно быть, принцесса умеет распространять какие-то чары и вполне может заколдовать меня до смерти. С другой стороны, почему до сих пор не заколдовала?
Понятно одно. Я обещал королю сделать то, что он просил. И сделаю, потому что тролли – народ честный. Однако очень и очень полезно будет держать себя с Бьянкой осторожней самого осторожного. О! Могу, оказывается, завернуть такое! Одним словом, ухо востро.
То, что она сейчас со мной проделала, иначе как волшебством не назовешь. Никаких зубов и клыков не понадобилось, чтобы напугать меня, а ведь раньше я вообще никогда ничего не пугался.
Подождав еще немного, я рискнул вернуться на поляну. Бьянка стояла возле горящей в траве свечи.
– Я ждала тебя только для одного! – королевским и величественным голосом изрекла девица. – Чтобы сказать, что я ухожу. И ты меня не задержишь! Все! Прощай, тупоумный монстр! Надеюсь, я никогда не увижу тебя… Одеяло вышлю с посыльным. Бывай!
Я обдумывал услышанное, а Бьянка тем временем развернулась и зашагала прочь от меня и бывшего костра. Шла, шла. Медленно как-то.
Остановившись, обернулась:
– Так, я не поняла… Ты чего стоишь? Почему не задерживаешь меня? Я ведь совсем уйду! Раз – и нету!
Я подгонял мысли, но они не поспевали. Так и не въезжал, чего она такое делает. Погулять собралась, что ли?
– Я ведь ухожу! – сказала принцесса, указывая куда-то в лес. – У-хо-жу!
– Н-н-ну… – отозвался я.
Ага, уходит! Хочет уйти, чтобы я не выполнил данное королю обещание. И… В конце концов, она моя невеста, разве не таков был уговор?!
По-моему, Бьянка ждала от меня именно этого. Я сдвинулся с места и направился к ней. Девица отпрыгнула по направлению к кустарнику. Я остановился, раздумывая, не является ли все это Очень Хитрой Ловушкой. Если да, то сейчас принцесса начнет колдовать…
Не начала. Может, была не в настроении. Сгори мои портки дотла, я бы тоже, наверное, расстроился.
Лишь бы снова не скидывала одеяло!
– Н-н-не н-адо уход-д-д-дить! – сказал я.
– Да что ты говоришь? А почему?
Я объяснил ей насчет невесты.
– Формально! Только потому, что мой чокнутый папочка провернул это дельце! Я бы ни за что сама не пошла, если бы он предупредил меня… Понял, тролль! Так что не надо много себе воображать, а то пищеварение испортишь!
Я думал над услышанным. Выходит, Бьянка совсем не рада, что король отдал ее мне.
Я был озадачен.
– У тебя есть какие-нибудь дельные предложения, тролль? – спросила Бьянка. – Ведь если я уйду, то меня больше никто никогда не увидит. Знаешь почему? Потому что в лесу этом наверняка полным-полно всяких зубастых волков, зубастых лис, зубастых барсуков и кабанов. Они только и поджидают меня в засаде! Я уже не говорю о бандах злостных и бесчеловечных медведей! И ты хочешь, чтобы я – несчастная маленькая принцесса – отправилась в самую чащобу и сгинула вовек! О-о-о! Тупость, видимо, ничуть не мешает тебе быть коварным злодеем, женишок мой! Ничуть! Сам не хочешь есть меня, так станешь смотреть, как меня будут пожирать эти вонючие звери?! Извращенец, я же говорила! А может, ты с ними в сговоре?
Я помотал головой. С медведями я не знаком. Единственный медведь, с которым я когда-либо общался, встретился мне на охоте. Я двинул его кулаком по макушке, после чего беседовать уже было не о чем. Насколько мне помнится, никакой дружбы с кабанами, волками или барсуками я тоже не водил.
Мне удалось рассказать об этом принцессе. И еще добавить, что ничего страшного я не замышляю. Мозгов не хватает – а ведь настоящие злодеи в сказках, как правило, умные.
Она вытаращила глаза:
– А как же объяснить тогда твое поведение? За весь день ты как только не измывался над сироткой!
Я молча вздохнул. Как ей сказать, что по большому счету все наоборот?
– Понятно, понятно все с тобой, громила! – фыркнула Бьянка. – Ты же у нас непролазный тупица, а следовательно… – Она взмахнула рукой. – Неважно!
Я окончательно перестал понимать что-либо. Мало того что моя невеста тараторила, словно воробей, так она еще и перескакивала с одного на другое, не давая мне времени усвоить услышанное.
– Итак, желаешь ли ты, чтобы я отправилась в чащу леса и померла там в чьем-нибудь желудке? – возопила она. Таким голосом, наверное, объявляют королевские указы. И стоит, словно в тронном зале. Прямая как жердь.
– Нет, – сказал я.
– Итак, ты торжественно клянешься в этом?! Не понял…
– Торжественно! Тролль, просто скажи: я ничего не сделаю принцессе Бьянке!
Я попытался. С грехом пополам, но мы вместе произнесли эту фразу.
– Хорошо, – сказала девица. – И есть меня не будешь?
Не буду, сказал я. Хотелось, чтобы она поняла – тролли не людоеды. Они многочегоеды, но не людоеды.
– Ага, – сказала Бьянка, кусая губы. – А почему тогда в книжках написано, что вы сжираете всех и всегда?!
Мне нечего было на это сказать. И зачем кому-то врать про троллей? Хм, а если подумать, то страшные сказки про Принцессу тоже неправда, так получается!
Я зашел в новый тупик. Вот если бы я не отправился в путь, если бы не ушел из Вороньего Глаза, то никогда бы столько интересного (и непонятного) не узнал.
Размышляя над книжками о троллях и сказками о чудовищной принцессе, я не замечал, что Бьянка продолжает что-то говорить…
– Эй, слышишь меня?!
Я поглядел на нее.
– Я говорю, когда придет рыцарь, чтобы меня освободить, я скажу ему, что ты со мной хорошо обращался. Усвоил?
Я ответил утвердительно. И спросил, когда же придет рыцарь.
– Скоро, наверное. Должен же он освободить меня из плена чудовища!
О каком чудовище она говорила, я не знал. Кроме нас, на полянке никого не было. Стоило, наверное, предложить мне самому освободить ее от чудовища, ведь она моя невеста, но я ничего не сказал.
Вообще чем дальше, тем сильнее меня тянуло спать. А ведь утро не за горами. Я зевнул, потирая глаза, и сел на землю.
– Я предлагаю тебе, тролль, отнести меня назад во дворец, чтобы я могла показать им всем, где раки зимуют! – сказала Бьянка.
Я подумал. И сказал: нет.
Принцесса сделала глаза-щелочки и поглядела ими на меня. Крика не последовало.
– Ладно, ладно, так и запишем, тролль. Ты отказался выполнить мой приказ. Когда придет рыцарь, я упомяну и об этом… Сохранность твоей головы будет зависеть от того, сколько у тебя наберется хороших и сколько плохих поступков. Надеюсь, ты это понимаешь.
Мне порядком надоела эта болтология. От говорильни устаешь больше, чем от ворочанья гигантских бревен. Я улегся на спину, заложил руки за голову и закрыл глаза.
– Ты чего это? Мы еще не закончили! Как ты смеешь так вести себя при… при мне, принцессе крови! Да раньше при мне ни один не мог даже сидеть, все стояли, а ты…
А что я? Я зевнул. Что-что, а спать сидя или стоя я не умею. Уплывая в сонные дали, я еще слышал голос Бьянки. Она была недовольна, очень недовольна, и ничуть не скрывала этого. Я провел с ней один день, а уже чувствую, что моя бедная тупая башка готова развалиться на части от трескотни. Ужас. Что пришлось пережить ламаргским царедворцам, королю, королеве и даже мраморным статуям в парке!
Возможно, та волшебница что-то напутала. Не может такое красивое существо взять и стать таким. Предсказанное ей будущее не хотело сбываться, вот в чем закавыка…
С этой мыслью, что лениво ворочалась в моем черепе, я и уснул.

11

Утром принцесса обнаружилась у меня за пазухой. Замерзнув ночью, даже в одеяле, она забралась ко мне под куртку, там свернулась калачиком, словно котенок, и посапывала.
– Ты храпишь как… не знаю что, – сообщила Бьянка, зевая.
Раньше, когда мы с братьями спали в общей комнате, я тоже храпел. Тогда меня лупили длинной палкой по кумполу. Потом храпеть принимался кто-нибудь другой – и ему тоже доставалось. Так до самого утра мы дубасили друг друга и просыпались свежими и отдохнувшими.
Я отодвинулся, удивляясь, что не раздавил бедняжку во сне, когда переворачивался. Принцесса дрожала. Утро выдалось прохладным.
– Тролль, приготовь завтрак! Подогрей воды из ручья, мне надо умыться! – сказала Бьянка. – Я вся покрыта грязью! Особенно после того, как ты сжег мою одежду…
«Ты сжег». Я промолчал. Допустим, нет на свете принцесс с зубами величиной с меч и когтями-серпами. Но, может, есть сдвинутые? К Бьянке такое определение очень подходит.
Не споря, я приступил к выполнению приказа. Ждать пришлось долго. Пока разгорелся костер, пока нагревалась вода, набранная в мой походный котелок, Бьянка все ворчала насчет своей несчастливой доли. Принцесса наблюдала за тем, что я делаю, и от этого я еще больше смущался.
– Это одеяло мне осточертело! – пожаловалась девица, ерзая в его складках. – Немыслимое дело! Я, дочь короля Баркарии, хожу голая!
Может, это наказание за несносный характер и строптивость, захотелось спросить мне. Да что толку спрашивать, если она уверена, что это я уничтожил ее наряд.
Нарезав колбасу, жареное мясо, рыбу, хлеб, я разложил это на деревянных тарелках.
– Опять эта ужасная еда. У меня от нее желудок в трубочку сворачивается, – заныла девица, указывая пальцем на провизию. – Вот ты можешь такое есть, потому что ты грубый мужлан, а я нежная девушка, которая способна потерять сон из-за горошины под десятью перинами! И нечего так на меня пялиться! Ты во всем виноват!
Это мы вчера уже слышали.
От еды Бьянка не отказалась, но перед тем захотела умыться. Вода в котелке дошла до нужной кондиции, и ею можно было пользоваться. Я поставил перед принцессой котелок.
– Ну? – спросила она. – Ты будешь смотреть на меня?
А разве надо?
Я сказал, что не знаю. Бьянка снова назвала меня тупоумным идиотом.
– Иди в дозор и охраняй меня, пока я умываюсь!
Я ни разу в жизни не ходил в дозор. Принцесса схватилась за голову:
– Иди вот туда и там смотри, чтобы никто не подошел к поляне и не увидел меня, потому что я буду без… ну ты понял!
А-а-а! Ну так бы сразу и сказала.
– Я так и сказала, – ответила Бьянка с каменным лицом.
Ее непреклонный королевский взгляд заставил меня повиноваться. Я пошел в указанном направлении, проломился сквозь кустарник и топал до тех пор, пока не уперся лбом в небольшую скалу метрах в сорока от поляны. Возле скалы, наедине с тучей голодных комаров, я занимался какое-то время тем, что искал в носу разные сокровища и размазывал их по камню.
Я в дозоре по приказу Ее высочества, поняли?!
Это оказалось даже интересно. Комары пели мне хором в огромное количество маленьких глоток. Я отмахивался от них, но больше по привычке. Лично меня комары почти не доставали, моя кровь им казалась невкусной, я так думаю.
Потом я вдруг решил подобраться поближе – кто знает, каким коварным может быть враг! Еще подкрадется к поляне с другой стороны да утащит мою невесту…
– Была у меня золоченая ванна… он даже вообразить себе не может… дубина бесчувственная… – донеслось до меня. – Что за жизнь! Я посреди леса… у вонючего костра… у холодного ручья… умываюсь из котелка, в котором тролль готовит обычно свои похлебки из жаб и тушит мясо! Бедная я, несчастная, никто меня не пожалеет…
Скрючившись над котелком, принцесса умывалась и фыркала, словно кошка.
И опять, как в минуты волнения, в моем горле что-то застряло. Я никак не мог проглотить эту штуку и стоял с открытым ртом. Бьянка была красивее, чем в прошлый раз. И даже не в том дело, что видел я ее в чем мать родила, а в чем-то… ну, сам не знаю. Она была… у троллей нет таких слов, а у людей есть. Само совершенство. Где-то я слышал, что так говорят про чего-нибудь очень хорошее. Или про кого-нибудь.
Дрожа, ворча и отфыркиваясь, Бьянка совершала омовение и крутилась, как юла. Такого  я насмотрелся за эту пару минут, чего, скажу вам, не мог увидеть ни в каком сне, ни в каких смелых  мечтах.
Я отвернулся. Голова моя раскалилась до невозможности. Будь на ней шапка, она бы давно вспыхнула и сгорела дотла. Да еще вот сердце забилось сильно-сильно, чуть не выскакивая из того места, где ему положено обретаться природой. Между прочим, так и помереть недолго.
А потом раздался принцессин вопль.
Обернувшись к поляне, я узрел на другой ее стороне громадного бурого медведя. Одного из тех, о которых говорила Бьянка. Это был злобный бесчеловечный медведь, ждавший, когда моя невеста сама придет к нему в пасть, да так и не дождавшийся. Бурый явился сам и стоял в десяти шагах от принцессы, шевеля ноздрями и капая слюной в траву.
Перепугавшись, Бьянка остолбенела. Медведь, немало возбужденный ее видом (должно быть, решил, что ему несказанно повезло в это утро), поднялся на задние лапы. Большой зверь, ростом с меня, а уж клычищи он показал девице такие, что просто ужас.
У девицы хватило ума отпрыгнуть от своего помывочного места, споткнуться о складки одеяла и упасть. Медведь приветствовал это ревом, сотрясающим лес. Я его понимал, но стоять столбом не собирался. Издав рык, ничуть не уступающий медвежьему, я ринулся в бой. По пути снес несколько плотных высоких кустов и одно небольшое деревце (о чем сожалею до сих пор). Медведь не подозревал, что рядом найдется конкурент, а потому вытаращил на меня глаза. Да еще как вытаращил, скажу я вам. На его месте любой бы сделал то же самое, увидев несущегося в свою сторону квадратного тролльского амбала, размахивающего кулаками. Да еще с такой физией, что даже самым злым драконам запросто может присниться в кошмарном сне.
Пробежав мимо принцессы и сообщив почве некоторое сотрясение, я налетел на медведя. У него была возможность убежать. Самая маленькая. Но он ею не воспользовался на свою беду. А я не смог остановиться… Бум! У меня даже в голове загудело. Я продолжил свой путь по направлению к большой и толстой сосне, а бурое чудище полетело вверх тормашками. Соприкоснулись мы с препятствием одновременно – я с деревом, медведь с землей. На мгновение мне почудилось, что ближайшая скальная гряда слегка сдвинулась с места.
Оставив вмятину в коре старой сосны (это мое лицо), я обернулся к медведю. Тот еще поднимался, не вполне очухавшись от нашего столкновения. Мне удалось разогнать птичек, кружащих вокруг головы, после чего я смог оценить угрозу со стороны бурого клыкастого. Он не был намерен сдаваться за здорово живешь. Оскалив весь набор клыков, медведь зарычал. Я ответил тем же, продемонстрировав ему мою прямоугольную зубастую пасть.
– Взгрей его, тролль! – завизжала принцесса. – Взгрей!
Завернувшись в одеяло, она прыгала возле костра и размахивала свободной правой рукой.
Медведь раздухарился. На задних лапах он попер на меня. Я не стал отступать. К чему? Ну большой, ну вонючий, ну страшный! Ну и что дальше? Он вот так (лапищей махнул у меня перед глазами), а мы вот так… Сделав широкий и высокий замах, я двинул бурому по кумполу. Совсем как тому медведю, с которым стакнулся однажды на охоте.
Бац! Медведь присел и опустился на все четыре лапы. Покачнулся. Я двинул снова. Крепче он был, чем тот, явно крепче. Вот и сейчас сумел устоять. Собрав силы, он поднялся вновь. Когтем умудрился слегка разорвать мне рукав на правой руке. Вот как, значит! Тут я осерчал по-настоящему. Въехал медведю головой в грудь, обхватил его туловище и оторвал от земли. Бурый заревел. Я перекинул его через себя – клыкастый брякнулся о землю за моей спиной.
– Так! Так ему! Врежь еще, тролль! – бесновалась Бьянка, подскакивая.
Несмотря на то что упал медведь на голову, ему удалось встать довольно быстро. Он все огрызался, но мало чего соображал. Я наподдал супостату апперкотом, а потом левым хуком, от которого агрессор перекувырнулся через башку и снова оказался на земле.
Давненько я не дрался так, да еще со зверюгой. Кровь во мне вскипела. Хотелось разорвать этого лохматого болвана на части и сожрать тут же, пока не остыл. И откуда вдруг такое странное желание? Медвежатину, конечно, ел, но не в сыром виде. Фу, бяка!..
Медведь решил больше не искушать судьбу. Получив хорошую утреннюю взбучку, он рыкнул весьма жалобно и припустил в лес. Затрещали ветки, мелькнула меховая медвежья задница. И на этом кончилась моя зарядка. Мы, тролли, умеем быстро зажечься, но быстро и остываем. И я остыл, думая, что хорошо сделал, оказавшись рядом в нужный момент.
Бьянка все еще чего-то вопила. Я не успевал понять из-за быстроты, с какой слова выливались из ее рта. Мне было ясно лишь одно – что она довольна, впервые с момента нашей встречи.
Протопав к костру и заставив Бьянку попятиться, я схватил с тарелки несколько кусков холодного жаркого. Сунул в рот. Зверский аппетит проснулся во мне, как всегда после физических упражнений на воздухе.
– Ты прямо… Ух как ты его! – сказала принцесса, вытаращившись на меня. – Никогда такого не видела!
Я указал ей на еду. Мол, пользуйся моментом, пока не случилось еще чего-нибудь. Позабыв о незаконченном умывании, Бьянка села на траву и стала уплетать за обе щеки. Зов желудка иногда сильнее, чем королевская гигиена.
Принцесса все говорила и говорила, а я вспоминал свой бой и думал о том, что делать дальше. Похоже, пришло время именно для таких дум.
– Голыми руками медведя! – восхищалась девица, качая головой. – С ума сбрендить можно! Будь ты человеком и рыцарем, о тебе слагали бы легенды, занесли бы твое имя в какие-нибудь анналы и хроники! А на турнире я подарила бы тебе шарф или рукав!
Я не знал, что такое анналы и что такое хроники, и хорошо ли это, когда тебя туда заносят. И зачем мне шарф и рукав без рубахи? С другой стороны, если бы его подарила Бьянка…
Замечтавшись, я вообще улетел в какие-то нездешние дали.
– Слушай, тролль, а куда мы теперь пойдем? Не будем же мы вечно сидеть на этой поляне!
– А?..
Я вернулся из далей и уставился на нее.
– Я спрашиваю, – сказала Бьянка, расставляя слова пошире, – куда мы направимся?!
Опс, как сказал однажды мой дядюшка Мрокк, провалившись по шею в Дримпенскую Трясину.
Именно об этом я думал только что – хотя и без толку, как вы понимаете. Бьянка угадала мои мысли, чем поставила меня в тупик.
Бедная моя тупая башка!

12

– Когда мы придем в ближайший город, мы отправимся в лавку мне за одеждой, – сказала Бьянка в пятый раз. Она стояла у меня за спиной, чтобы я меньше видел.
Я кивнул. В пятый раз.
– Так, теперь я забираюсь в рюкзак, и ты осторожно надеваешь его на спину. Осторожно! Понял?
Я ответил утвердительно. Чего тут не понять-то? Пока принцесса голая, она будет сидеть у меня в рюкзаке, а когда мы купим ей платье, то она там сидеть уже не будет.
Среди людей встречаются настоящие умники. Даже гении. Их идеи просты как все гениальное, так, кажется, говорят?
Началась возня. Бьянка, замотавшись в одеяло, пробиралась в недра моего верного походного рюкзака. Помимо возни слышались бормотание, ворчание и тихие проклятия.
Время шло. Не такое это было и простое дело, но принцесса не позволила мне помогать ей. Слишком, дескать, вопрос деликатный. Что ж, ясно.
Я ждал, вспоминая, что в результате рюкзак обзавелся несколькими дырками для дыхания и подсматривания наружу. Бьянка настояла, чтобы я проделал их своим ножом, а иначе она грозила остаться на этой поляне навсегда.
– Невероятно. Кажется, что он большой… Нет, так не пойдет! – фыркнула Бьянка. – Лучше без одеяла…
Я не понял, чем это лучше. Принцесса, по всей видимости, юркнула в рюкзак и со стоном зашебуршилась там, пробуя устроиться поудобней.
– Твой проклятый скарб, тролль… о-о! Мое бедное тело! Мои бедные кости! О мои бедные мускулы! За что мне это?!
Я спросил, можно ли надевать рюкзак.
– Можно, только сунь мне туда одеяло, балбес!
Я сунул.
– Так… – послышалось изнутри, – если подстелить вот так, то будет даже очень мягко… Охо-хо! Ладно, тролль, можем отправляться.
Я выполнил все принцессины указания. Королевской еды в рюкзаке осталось всего ничего, так что места для Бьянки как раз хватало. Но еще были разные вещи.
Хм, должно быть, моей невесте там не очень удобно.
– Иди на северо-восток, – сообщила Бьянка. – Ты силен в географии моего королевства?
– Ч-чего?
– Тьфу! Ты хоть знаешь, где мы сейчас?
Я уже думал над этим и поделился с принцессой своей догадкой. Я шел на юг от Ламарга, значит, на юге.
– Ну хоть в сторонах света ориентируешься, – проворчал рюкзак. – Ладно, топай на северо-восток… Если хоть что-нибудь сама понимаю в географии, там должен быть Драмтейг… Слышал о Драмтейге?
– Н-н-н-нет.
– Так я и знала! Ну и жених мне попался… Дуб дубом, чтоб мне лопнуть! Идем, идем, не стоим…
Мы пошли. Вернее, я пошел, а принцесса поехала внутри моего рюкзака. Погодка разгулялась. Веселое солнышко осветило лес, изгнало ночные тени и согрело воздух. Защебетали всяческие птички-невелички, запорхали бабочки, зажужжали над ручейками и болотцами стрекозы. Благодать, как говорила моя мамаша. Такой день – самое лучшее время для хорошего поступка. Но где его взять, этот поступок?
Прошагал я полмили на северо-восток, и принцесса заявила – после долгой страдальческой возни:
– У тебя здесь чем только не воняет, тролль! Ты меня слышишь?
Я слышал.
– И это я, Бьянка, принцесса крови… в рюкзаке у чудовища… и пусть он не ест людей, но дела это не меняет… Папочка этого хотел? Мамочка об этом мечтала? Так пусть радуются!.. Ох, меня сейчас вырвет! Меня укачивает… Чеснок, протухший сыр, грязная валяная шерсть… бе-е! А это что? Кошмар! Тут кусок бумаги, в который заворачивали селедку лет двести назад. И две кости… Не человеческие ли? Гнилая картошка тоже в наличии, конечно, куда без нее… Никогда не думала, что еда до ее приготовления так омерзительно выглядит… А это! Гадость! Фи-и! Носок! Мамочка, спаси меня отсюда! Не хочу сидеть в одном рюкзаке с грязным носком!
Я прошел еще с полмили. Получалось у меня это неплохо, учитывая ширину шагов. Принцессе для этого понадобилось бы целых полдня.
– Интересно, что будет, если я захочу в туалет? – самым пессимистичным голосом вопросила Бьянка.
Еще миля. Местность понижалась. Я перешагнул уже через несколько мелких ручейков и перешел вброд один глубокий.
По всей видимости, мы ищем город. Как его – Драмтейг? Мои тролльские познания в топонимике Баркарии не простирались дальше рассказов соплеменников, совершавших в свое время вылазки в королевство. А их познания простирались лишь в пределах, отпущенных Проклятием Непролазной Тупости.
Словом, кроме скудных сведений о столице, я не знал вообще ничего. И еще эта штука… хрео… греохракия, что ли? В ней нужны какие-то познания, а они требуют наличия мозгов. В этом деле я пас.
Я шел и шел. Принцесса то затихала, то вновь принималась возиться внутри рюкзака.
– Я сижу на половине окорока. А в лицо мне постоянно упирается деревянная тарелка из-под рыбного салата… Не-ет, меня точно вырвет!
Я подумал, что запах от этого точно не улучшится, но промолчал.
Вроде бы Бьянку не вырвало еще через четверть мили. Потом она потребовала остановиться для естественных надобностей. Я понял, о чем речь, только со второго раза. Ну сказала бы проще – хочу, мол, до ветра…
Пришлось искать укромные заросли, ставить рюкзак на землю, отходить в сторону, за деревья и ждать сигнала, что дело сделано.
– Тролль! Можем идти!
Путешествие продолжилось.
– Нет ли на горизонте чего-нибудь вроде города? – спросила принцесса примерно через полчаса.
Я как раз вышел на дорогу, что тянулась с востока на запад.
– Она единственная, это не перекресток? – спросила Бьянка.
– Н-н-нет!
– Понятно… В общем, так, можешь двигаться на восток. Авось найдем какой-нибудь город. Ой, я нашла кое-что, – прибавил рюкзак. – Вино. Это то, что надо!
Я пожевал губами, словно лошадь. Пришла и ускользнула какая-то мыслишка.
– Слушай, тролль, – подала голос Бьянка, когда я преодолел метров сто дороги. – А у тебя есть деньги на мой новый гардероб?
– Н-н-нет…
– Ох, и почему же я заранее знаю ответ на поставленный вопрос?! Что – совсем-совсем нет?
Я запустил руки в карманы. Там отыскалось несколько медяков и одна серебряная монета. Об этом я сообщил принцессе.
– Ладно, балбес… будем выкручиваться. Мне, видимо, придется придумать что-нибудь… хотя что может придумать принцесса с голым задом? Все ясно – я самая несчастная королевская дочка в мире…
Я не мог ни возразить, ни согласиться.

13

– Ик, – донеслось из рюкзака. И еще раз: – Ик… Значит, это город?
– Д-да.
– И что на нем написано?
– Н-н-не з-з-з-з-з-зн-н-н-н…
– Стоп! Понятно! Ты, выходит, неграмотный… – Принцесса рыгнула, захихикав. – У меня есть одна идея, тролль! Вот будет умора, если она… не сработает!..
Город, названия которого я не знал, показался в конце дороги примерно через полчаса. Пока я топал, в него и из него мимо меня проехали и прошествовали разные существа. У большинства из них мой вид вызвал любопытство. Я был самым большим созданием на дороге, больше даже, чем лошади-першероны.
– Иди к воротам… шагай себе… если стража запросит налог на вход, заплати, этого должно хватить… а дальше двигай на рынок или в лавку за одеждой… Я буду… ик… тебе подсказывать…
Бьянка хихикала. В последний час она почти избавилась от своего дурного настроения. С чего бы это?
– Вперед, – пропищала она из рюкзака, – вперед… ик… мой храбрый паладин… навстречу… ик… подвигам…
Я пошел, как мне было велено, вперед, к воротам. Собственно, город был уменьшенной копией Ламарга, только стоял на ровном месте, а не на холмах.
У ворот несли вахту четверо гномов с длинными алебардами. Два одетых в кольчуги и шлемы бородача сидели на камнях и использовали пустую бочку в качестве стола, на котором можно играть в кости. Два других гнома беседовали с приезжими. Кажется, принцесса была права. Они собирали плату за вход.
– Я ничего не вижу из-за твоей проклятой спины, тролль, – пожаловалась Бьянка, но тут же замолчала, сообразив, видимо, что я уже слишком близко от стражников.
Тут я понят – вовремя! – что никто не должен знать о существовании внутри моего рюкзака настоящей живой принцессы. В этом и состоит фокус, хотя какой именно фокус, хоть тресни, не знаю.
– Здоровяк пришел, – сказал один из гномов. – Тролль, стало быть, а таких сегодня не было…
Глядеть на меня ему приходилось, высоко задирая голову. Второй стражник зевнул.
– Кого здесь только не шастает в последнее время, – сказал он. – Чего тебе надо в славном городе Марипенне?
– К-к-к-ка-м-м-мне-т-т-тесн-н-ные и с-с-с-с-ст-тро-ит-тельн-н-ные р-р-р-ра-б-бо-т-т-ты! – сказал я. Этой умной фразе меня научили знающие тролли. Сказали, что, если кто тебя спросит, чего приперся, отвечай им так. Где-нибудь всегда идет строительство, поэтому такое объяснение не должно вызвать подозрений.
Гномы поняли с первого раза, повторять не пришлось. Отлично.
– С тебя три монеты. Медь, понимаешь? Три обола!
Сомневаясь в моих умственных способностях (гномы в курсе насчет Проклятия?), бородатый коротышка показал мне три пальца. Я вынул из кармана свои медяки и чуть не растерял. Слишком маленькие они для моих пальцев, ничего не поделать.
Я подумал, что будет, если стражники захотят поглядеть, что внутри моего рюкзака. Это и есть та умора, о которой говорила принцесса?
Гном взял деньги, потом оглядел меня. Те, что играли в кости, сморозили какую-то шуточку, и все четверо захохотали. Я даже не расслышал, в чем дело. Бьянка не шевелилась, не желая выдавать своего присутствия.
– Ну, проходи уже, громила! Время – деньги! – завопил за моей спиной какой-то тип, правивший тележкой, на которой возвышалась здоровенная бочка.
– А ты глотку не дери! – отозвался один из гномов, грозя ему кулаком. – Тут все по правилам происходит, и не подгоняй бургомистерских тружеников…
Тип на бочке слегка поворчал в ответ. «Труженики» ему явно не нравились.
– Эй, тролль! Слышишь меня? Не стой столбом, вали отсюда, занимайся своим работами! – крикнул мне гном, маша рукой. – И рот захлопни, а то ворона залетит! – Снова громогласный хохот.
Я нахмурился, гадая, очень это оскорбительно для тролля или нет, а потом что-то ткнуло меня в спину. Я обернулся, увидев только хмурого человека с бочкой.
– Двигай! – прошипела из мешка Бьянка.
Тут я догадался, что это она… Маскировка – это сила!
Так я прошел через ворота Марипенны и оказался внутри. Улочки, площаденки, все маленькое, кургузое, развернуться негде. Похоже, что моя родная деревушка побольше будет вширь, чем этот загон для овец, огороженный каменными стенами. Наши тролли обсмеяли бы такое несерьезное поселение, это уж точно. Ручаюсь!
Значит, не все города в Баркарии такие, как столица. Вот какой важный вывод я сделал через некоторое время после входа в Марипенну.
– Теперь найди одежную лавку, – приказала Бьянка. – Ты хоть способен понять, какая она должна быть по виду?
Я не понял.
– Волчанка, чума и насморк! Смотри, где на табличке нарисовано что-то похожее на портки… Женские! И спроси дорогу туда, где эти лавки можно отыскать!
Я двигался не слишком широкой улицей – по крайней мере, она была таковой на мой взгляд. Прохожие сторонились, прижимались к домам и ворчали, а я извинялся через пень-колоду. В ответ граждане крутили пальцем у виска и исчезали из моего поля зрения.
Наконец мне повезло. Я установил контакт с одним большим парнем, похожим на дровяной сарай. Он был не совсем человек, а, учитывая размеры, среди его родни вполне могли водиться тролли.
Я втолковывал ему, чего мне надо, а он пытался понять. Наш разговор привлек несколько прохожих.
– Туда, – сказал большой парень, махнув в одну из сторон света. Я постарался запомнить направление.
Прохожие поняли, что интеллектуальная беседа подошла к концу, и потопали по своим делам. Большой парень тоже отправился своей дорогой.
– Я думала, вы никогда не закончите, – проворчала Бьянка, ерзая в рюкзаке. – Вас бы обоих в члены королевского совета… у-у-у, что б тогда было! А что – идея!
Она захихикала, но я не понял, в чем тут соль.
Поплутав по не слишком чистым и не очень благоуханным переулкам, я вышел все-таки на улочку, где находились лавки. Здесь толклись горожане и приезжие, и мне пришлось прокладывать сквозь них дорогу. При этом требовалось постоянно смотреть под ноги, ибо я рисковал раздавить кого-нибудь из маленьких народцев. Народцы эти шныряли взад-вперед с непостижимой для меня скоростью. Иной раз было невозможно определить, куда стоит ступить в следующий момент, а куда нет.
Отойдя к краю улицы, я остановился возле одного из зданий. Приземистым, из кирпича, с черными оконными рамами и витыми решетками. Над дверью висела деревянная штуковина на цепочках, Я присмотрелся. Неизвестный резчик изобразил на дереве штаны, рубашку и платье.
– Стой, болван! – сказала принцесса. – Не двигайся, чтобы я могла видеть!
Я послушался.
– Магазин одежды… Тролль, ты везунчик! «На любой вкус» называется. И… «Распродажа в связи с закрытием»… Скидка – сорок процентов…
Мимо меня шествовал пузатый горожанин. Уловив что-то странное, он покосился на принцессино убежище.
Скидка? Кого, интересно, откуда скидывают? Я открыл рот, чтобы спросить, но Бьянка не дала:
– Слушай внимательно! Запоминай, что надо делать! Понял?
– Аг-г-г-га!
– Мы должны…

14

Протиснулся в низкие квадратные двери я с трудом, на четвереньках. Никто, наверное, не думал, что когда-нибудь в них захочет пролезть тролль. Что ж, я почти привык к подобному отношению. В этом мире не так-то легко найти справедливость для существ, подобных мне.
Магазинчиком владел некий крошечный субъект, еще меньше, чем гном. У него были мохнатые ноги, торчащие из коротких штанишек, помочи и голубая рубашка. На голове смешная округлая шляпа и вдобавок развесистые седые бакенбарды. Поняв, что пришел клиент, он высунулся в зал и впал на какое-то время в ступор. Такая реакция меня не удивила. Будь я так обижен от природы ростом…
– Чем могу? – спросил коротыш. Голос у него был почти писклявый.
Я поздоровался, что получилось у меня с первого раза, а потом уселся на пол (с потолком тут тоже была проблема). У хозяина отпала челюсть.
Я оглядел развешанные по стенам образцы. Там были платья и всякие другие женские приспособления. Слева. А справа висели мужские предметы одежды.
– Так чем могу? – Волосатоногий карлик подошел ко мне, но продолжал держать дистанцию, насколько позволяли размеры помещения.
Я ткнул пальцем себе за спину, как мне велела Бьянка. Коротыш не понял и поводил глазами, стараясь увидеть что-то позади меня. Это было трудно. Тогда я развернулся таким образом, чтобы рюкзак стал ближе к волосатоногому.
– Как тебя зовут, владелец сего заведения?
Это был голос Бьянки, но какой-то странный. Зловещий, я бы даже сказал, и низкий. От него крошечный субъект задрожал осиновым листом и чуть не хлопнулся в обморок. Озираясь и останавливая периодически взгляд на мне, он пробовал определить источник голоса.
Я хранил каменное молчание. Сказать мне было нечего, да к тому же принцесса предупредила, чтобы я сам рта не раскрывал.
– Мм… меня зовут Дейви Морс… господин… – последовал писклявый ответ.
Я повел плечами. Этот «господин» не я. Оставалось одно – признать, что Дейви разговаривает с моим рюкзаком. И Дейви признал.
– Знай же, о Дейви, что пришел я из далеких-далеких краев, где растут пальмы и светит жаркое солнце! – провозгласила Бьянка все тем же неБьянкиным голосом. Чудно, подумал я. Зачем она это делает? – Я проделал долгий путь и остановился в этом славном городе, Марипенне. Я путешествую уже сто лет и посещаю разные страны, дивлюсь на чудеса их и заношу свои впечатления в анналы! Понимаешь ли ты меня, о достойнейший хозяин лавки?!
– О да! О да! – Писк этот напоминал вокальные упражнения гигантской мыши. Хозяин дрожал и пялился на мой рюкзак. – Кто ты, о повелитель?
– Я – Таинственный Мешок! Я известен со времен стародавних и обладаю могущественными магическими талантами! А этот тролль – мой слуга, который переносит меня с места на место! Но не строй иллюзий относительно нас. Мы – не те, чем кажемся, особенно я – сейчас я в образе обычного рюкзака, а когда придет Время, все будет совсем по-другому! А пока я решил заглянуть в твой магазинчик, чтоб немного отовариться!
– Какая честь для меня, господин Таинственный Мешок! – затрясся карлик.
– Но помни! – взвыл голос из рюкзака. – Ты не должен никому рассказывать о моем визите! Иначе постигнут тебя кары всевозможные и парша неизлечимая, капель из носа и нервная почесуха на фоне неудержимой диареи! Стоит мне пожелать – и будет по слову моему! Вот!
Волосатоногий готов был упасть на колени или вообще на пол, но удержался.
– Я понял, повелитель, господин Таинственный… – Дейви Морс дрожал и потел. – Я никому не скажу о том, что вы приходили!
– Я проверю это – и тогда горе тебе, если нарушишь данное обещание!
Волосатоногий подскочил до потолка, а, приземлившись, покраснел и затараторил:
– Повелитель, я не знал… словом, я бы подготовился ко встрече!
– Нельзя приготовиться ко встрече с инкогнито! – рыкнула принцесса-рюкзак.
– А, ну да, конечно… только… только, я ведь не знаю, что вам было бы интересно… вряд ли у меня… словом… мы закрываемся и переезжаем в другое место, и по этому случаю у нас распродажа… вот… э… почти все уже раскупили… а то, что осталось, наверное, не подойдет вам или… вашему этому, ну… слуге, значит!
– Я сам знаю, что мне надо!
– О! – преисполнился благоговения волосатоногий. Я подумал, что этот день он запомнит надолго. – Чем же я могу услужить могущественному волшебнику, который не тот, чем… в общем… того…
– Мне требуется женское платье и костюм! – сказал мой рюкзак. – Того же размера, как вон тот манекен в углу. Да к тому же бесплатно!
– О! Бесплатно! – пискнул Дейви. – Но у нас и так распродажа!
– Если будешь дерзить Таинственному Мешку, я мгновенно превращу тебя в крысу, о недостойнейший сын осла! Понятно тебе или нет?
Пока шло общение, я занимался очисткой носа от всякого ненужного. Скопилось много.
– Понятно, повелитель, понятно! Значит, платье и костюм?
– Да! Вон те, они висят вместе!
– Я понял, понял, понял… – Волосатоногий суетился, как могут суетиться только очень маленькие существа. При этом от страха – а Бьянка нагнала на него именно это – он совершал кучу лишних движений и рисковал, поглядывая на меня и налетая на углы, что-нибудь себе покалечить.
– Шевелись! – приказал рюкзак. – Сегодня мне еще нужно слетать на ковре-самолете в далекое королевство Мормольеру, чтобы отужинать с его королем-оборотнем. Если я этого не сделаю, он пойдет на вас войной и сотрет вас всех с лица земли… ик…
Угроза быть стертым с лица земли вконец свела волосатоногого с ума. Он сдернул вещи с вешалок и положил на прилавок. Тычком в спину Бьянка приказала мне повернуться, чтобы ей было лучше видно.
– Ты сумел удовлетворить первую часть моего приказа! – провозгласила принцесса.
– А есть и вторая?
– Есть!!!
– О-о! Позвольте спросить, о повелитель, для кого… предназначена эта одежда?
– Это… Хм… Подарок моему племяннику… то есть племяннице на день рождения, который будет в следующем году. А так как мне некогда, я решил прикупить подарок заранее.
– Понятно…
– Если будешь слишком любопытным, о владелец магазина, я велю своему троллю свернуть крышу у твоего заведения, и это будет только первая часть моей кары!
– Не надо сворачивать крышу, повелитель! Все будет сделано в лучшем виде!
– Именно так, Дейви Морс, все должно быть в этом самом виде!
Слушая речь Бьянки, я в некоторых местах и сам верил, что за моей спиной находится Таинственный Мешок – могущественный волшебник из далекой страны.
Далее принцесса перечислила все, что ей требовалось для гардероба. Я почти ничего не запомнил, да мне и ни к чему. Дейви Морс исполнял каждое принцессино желание, а я чувствовал, что мне надоело торчать в этой норе, которую такая вот мелкота именует зданием. Отсидел я себе задницу, до одеревенения. Ни развернуться как следует, ни почесаться. Кошмар просто!
Два или три раза в магазинчик заглядывали разные женщины. Разные-то разные, но взвизгивали при виде меня одинаково. И исчезали еще до того, как я успевал предложить им войти и не стесняться. Вот незадача. Невежливо получается. Хозяин, наверное, злиться будет на меня из-за этого. Оглянувшись через плечо, я решил, что в принципе, наверное, не будет. Ему некогда. Общение с Таинственным Мешком без остатка поглощало его внимание. Мешок время от времени обещал наслать на него то чуму, то холеру, то прыщи на лбу, то еще что-нибудь такое же неприятное. Каждый раз от новой угрозы волосатоногий приближался к грани обморока, но ему как-то удавалось удержаться в этом мире.
Женщины иссякли, но я подозревал, что снаружи собирается толпа. Оттуда доносился гомон. Нет худа без добра – после нашего ухода клиенты хлынут к Дейви рекой, и у коротыша не найдется причин для плохого настроения…
Замечтавшись ни с того ни с сего о собственном жилье где-нибудь в лесной чаще, поближе к болоту (это должен быть большой дом, сложенный из каменных глыб), я услышал голос Бьянки:
– Идем, мой слуга, нам зело пора на ковер-самолет! Ик… Возьми покупки!
Я сграбастал с прилавка завязанный тесемкой мешок, после чего стал протискиваться через парадный вход. Втиснулся внутрь, испугав насмерть Дейви Морса, попрощался с ним (получив тычок в спину от принцессы) и снова полез вперед. Вышло не сразу. Косяк затрещал, но выдержал.
Снаружи и правда была толпа. Мужчины и женщины собрались возле магазинчика и что-то обсуждали. Обсуждение закончилось в тот момент, когда они увидели мою голову в двери. Толпа в напряженном молчании наблюдала, как я вылезаю. Улица замерла. Едва я выпрямился перед магазинчиком в полный рост, все бросились врассыпную. Я только раскрыл рот, как понял, что остался один. Точнее, с принцессой в рюкзаке.
– Не стой столбом, – произнесла Бьянка недовольно. – Нам надо валить отсюда, пока этот хоббит не очухался и не сообразил, что его надули. Иди! Двигайся уже! Не хватало, чтобы кто-нибудь позвал стражу!
Я пошел, сам не зная куда.
– Выбирайся из города! Мне надо наконец переодеться! Шевелись, а то я уже вся с ног до головы в синяках! Меня тошнит, не могу я больше сидеть в твоем паршивом рюкзаке! Ой-ей, за что мне это!
Я немного ускорил шаг – принцесса говорила так жалобно, что мое большое сердце сжималось от сочувствия.
– Я пить хочу, – заявила Бьянка вскоре. – У меня это… похмелье теперь… с вина твоего… Ужас!
Вскоре я добрался до городских ворот. Желающих выйти из Марипенны было больше, чем желающих войти, к тому же за выход плату не требовали – и нам удалось выбраться довольно быстро. Гномы-стражники проводили меня взглядами, но ничего не сказали, а я сделал вид, что любуюсь чистым голубым небом.
– Неужели удалось? – вопросила Бьянка. – Неужели этот болван-маломерок поверил в Мешок? Нет, ты видел его? Я думала, он развалится на части от ужаса! – Принцесса рассмеялась. К счастью, мы были уже довольно далеко от дороги, поэтому ее никто не услышал. – Я знала, что хоббиты легковерны, но чтобы так! – Снова порция дурацкого смеха.
Вот такая у меня теперь жизнь. Я только сейчас начал по-настоящему это осознавать. Нет прежней свободы. У меня за спиной Ее высочество, она же моя невеста, с которой я по-прежнему решительно не знаю, что делать.
Не будь я таким тупым, я бы сказал, что связываться с королями чревато неприятностями для простого парня, но до таких мыслей мне было далеко.
И не это ли имел в виду старый тролль, когда говорил о предназначении? Кто-то меня к чему-то назначил – так, что ли? Жаль, старик откинул костыли так быстро. С его стороны это было не совсем вежливо. Надо было сначала объяснить по порядку, повторить несколько раз, а потом уже заниматься своими делами на здоровье.
– Шевелись, – подогнала Бьянка. – У меня зад болит!
Я шел по лесу, разыскивая укромное местечко, где моя невеста могла бы переодеться в обновки. Лес был редким, поэтому прежде чем я отыскал что-то подходящее, мне пришлось углубиться в него на порядочное расстояние. Бьянка ныла, стонала и проклинала небеса и землю, ругала меня и своих королевских родителей. Снова, выходит, села на своего любимого конька. Брюзжит, жужжит и ворчит, словно столетняя старушенция. Есть у нас в Вороньем Глазу такая. Старой троллихе Фебелуге уже триста с лишним лет, как мне сказали, и она только тем и занимается, что бормочет всякую ерунду. Она давно сбрендила и сейчас увлечена только одним – хочет наворчаться досыта, прежде чем отправиться в Страну Духов.
Я мог сравнить Бьянку и Фебелугу. Принцесса-то, пожалуй, даст старухе фору.
Наконец пришли. Между двумя холмами залегла сыроватая низина, поросшая по краям густыми кустами. Здесь царствовал сумрак и было много комаров, но лучшего места для переодеваний, как мне показалось, не найти.
Принцесса велела мне поставить рюкзак на землю, положить рядом мешок с одеждой и отойти подальше. Я так и сделал, находясь в известном замешательстве. Хотелось подглядеть, но я боялся того, что произошло в прошлый раз. Нет, не буду. Не хочу, чтобы принцесса меня заколдовала.
Прислушавшись, я понял, что в районе Бьянки все идет своим чередом. Пока она занята своими делами, у меня есть возможность насладиться тишиной. Наслаждаться я отправился на восток. Оттуда тянуло запахом воды. Возможно, там пруд или озеро. Посмотрим.

15

Добравшись до воды, я выглянул из зарослей и выпучил глаза.
На берегу крошечного озерца с маленьким живописным водопадиком стоял единорог. Белоснежное чудо с длинным острым рогом во лбу пило воду. Грива у единорога была такая длинная, что свисала чуть не до самой земли. Вот это да! У меня аж дух перехватило.
У троллей считается, что увидеть единорога – хорошее предзнаменование. В недалеком будущем рассчитывай на удачу. Бывалые тролли говорят, такое случается очень редко, может, даже один раз в жизни, а с большинством из нас вообще никогда.
Что ж, я не против получить немного удачи. У меня найдется куда ее применить. Ну хотя бы поделиться с принцессой.
Кстати, о птичках. Я уже слышал, как приближается Бьянка. Опять совершенно всем недовольная, она разыскивала меня и звала: «Тролль! Тролль, ты где! Не вздумай бежать, хуже будет!» Кому, хотел я спросить, но побоялся спугнуть единорога.
– Одежонка-то дрянная, – сказала девица, появляясь неподалеку. – Откуда этот Морс берет подобные тряпки, скажите на милость! Кошмар! Наверное, товар ему поставляют криворукие гоблины! Я не говорю про фасон… это для всяких деревенских дур только и подходит! А сапоги не из настоящего сафьяна – голову даю! Облапошил меня этот волосатый недомерок! Проклятые комары еще! Всю меня пообкусали, со всех сторон. Я вся чешусь, тролль, а тебе нет никакого дела! Чудовище проклятое!
Я обернулся и увидел принцессу: она ломилась в мою сторону через кусты. На ней был костюм. Облегающие брюки, курточка с меховым воротничком, сапожки, на голове берет из бархата, под который она убрала волосы. Я ничего в этом не понимаю, но, по-моему, выглядела Бьянка очень даже мило.
– Ох! Что за наказанье! Я еле иду после твоего рюкзака, тролль!
Она была прекрасна. Я, конечно, всего лишь несчастный тупица, но в этом случае не мог ошибаться.
– В общем, так… – сказала она. – Мне нужна бумага и перо с чернилами – я буду записывать все прегрешения всяких уродов, совершенные в отношении меня всякими уродами… ээээ… а когда придет рыцарь, я покажу ему эту бумагу и скажу, что надо делать, чтобы восстановить честь честной девушки.
Я промолчал, не пытаясь даже понять, о чем речь.
– А что ты здесь делаешь? Кто будет меня охранять от всяких лесных злодеев?! От медведей, волков и прочих? – заблажила Бьянка, приближаясь. – Когда ты наконец усвоишь, что с принцессами так обращаться не следует, а надо их всячески ублажать и исполнять их желания! Или хочешь как вчера, да? Зашвырнешь меня куда-нибудь?..
Я поднес к губам указательный палец, показывая ей, чтобы она замолчала. Бьянка увидела мой жест не сразу, а увидев, рявкнула еще громче:
– Это что еще такое?! Ты вздумал учить меня, когда говорить, а когда помалкивать! Деревенщина паршивая, да как ты смеешь?! – Она встала в воинственную позу, скрестив руки на груди.
Я скорчил что-то вроде умоляющей мины.
Единорог услышал посторонние звуки, поднял голову и зашевелил ушами. Сейчас убежит, подумал я, но чудо-зверь остался на месте. Пощипывая травку на берегу озера, он продолжил прогулку.
– Ух ты! – воскликнула Бьянка, увидев единорога. – Ничего себе!
Принцесса встала рядом со мной, чтобы понаблюдать за этакой невидалью.
– Чтоб я сдохла! Я только на гравюрах их видела, – сказала Бьянка. – Одвиль из Жуэлета говорил мне, что в его владениях есть целое стадо единорогов, что их разводят у него золотоглазые эльфы… Обалдеть!
Обалдеть, это точно.
– Я пойду поглажу его, – сообщила Бьянка. – Да-да, и никто меня не остановит! Известно, что единороги любят, когда к ним прикасаются девушки, на этот счет есть куча легенд… Ты их что, не слышал, тролль? – спросила принцесса, удивившись.
Я ничего не слышал о девушках и единорогах. Особенно о принцессах со скверным характером и единорогах. Что произойдет, если соединить все вместе, я не знал. Да и к чему к ним прикасаться-то (к единорогам, я имею в виду)?
Пока я мучился этими нелегкими вопросами, Бьянка успела ушмыгнуть в направлении места, где паслось белогривое чудо. Я не успел ее остановить, а потому мне осталось ждать, что будет дальше. Я и ждал.
Бьянка обогнула берег озера, стараясь передвигаться на цыпочках. Умела ведь, когда хотела. Просто чудо – не обращая внимания на комаров, паутину и кочки, девица продвигалась к своей цели. Может быть, она начала учиться чему-то путному? Например, воспринимать мир таким, каким он является, а не таким, как хочет Ее высочество.
Единорог долго не замечал присутствия Бьянки. Поднял голову лишь тогда, когда принцесса вышла на открытое место в десяти шагах от него.
Чудо собиралось броситься наутек и почти сделало это, но любопытство одержало верх. Раздув ноздри, единорог стал принюхиваться, а прищурив глаза – присматриваться. По всему видно, его на мякине не проведешь.
Принцесса показала, что в руках у нее ничего нет. Ни дубины, ни ловчей сети, ничего. Я прислушался.
– Привет, конек, – сказала Бьянка, – как поживаешь? Ну, привет, привет… А я принцесса. Мой отец – король, властитель земель, на которых ты живешь. Понимаешь? Я бы хотела с тобой познакомиться, конек. Меня зовут Бьянка. У меня никогда не было друзей. А ты такой красивый, такой волшебный, что просто невозможно… Ну, не бойся меня! Я просто поглажу тебя!
Она приближалась, а единорог смотрел на нее с удивлением. В чем-то он напоминал собаку, так же наклонял голову набок, когда заинтересуется какой-нибудь фразой. Я затаил дыхание. По всем признакам единорог ее не боялся. Авось из этого и получится что-нибудь.
Принцесса изливала словеса, делая маленькие шажки к белогривому зверю, а единорог ждал. Уши его двигались, ноздри подрагивали. Поглядев в мою сторону, он моргнул. Пушистые ресницы походили на крылья бабочек. Он был красив, даже такой болван, как я, это чувствовал.
Принцесса уже протягивала к нему обе руки и улыбалась, словно самая прекрасная фея из сказки. Я был уверен, что сейчас она распространяет на единорога свои скрытые до поры до времени чары. Что-то должно произойти. Надеюсь, Бьянка не намерена поймать единорога и съесть, чавкая и захлебываясь слюнями. Почему это пришло мне в голову, не знаю. Должно быть, влияние той страшной сказки о Принцессе, которая сожрала всех троллей в деревне.
Девица добралась до белогривого, их разделяло всего несколько шагов. Единорог стукнул копытцем о землю и тихонечко заржал. Принцесса шагнула к нему более решительно, расценив это как добрый знак. Конек фыркнул, точно деревенский староста в ответ на вопрос, куда потрачены бюджетные деньги. Бьянка сказала ему, что он самый-самый прекрасный на свете, что лучше существа она в жизни не встречала и запомнит эту встречу до конца своих дней.
Вскоре я убедился в том, что да, она никогда ее не забудет.
Пальцы Бьянки коснулись морды единорога. Ей удалось! Она его трогает. Если я, может быть, вернусь когда-нибудь домой в Вороний Глаз, обязательно расскажу о том, что видел.
Они поворковали чуток. Принцесса гладила белогривого по морде, что-то нашептывая. Выходит, легенды не врут.
Через мгновение единорог вскинул голову и отпрянул от принцессы. Видимо, ему просто надоело. Или что-то не так было с девушкой.
– Ты что? – спросила Бьянка. – Не бойся, я тебе ничего не сделаю… Ну…
Она сделала шаг к нему. Он от нее. Так повторилось несколько раз. Единорог фыркал и тряс головой, кося лиловым глазом, словно в ухо ему залетел шершень.
Бьянка продолжала тянуть к нему руки и уговаривала не убегать. Единорог фыркнул еще раз, а потом развернулся к принцессе задней частью. Та запричитала пуще прежнего. Единорог давал ей понять, чтобы она отстала, чтобы отлепилась, отвалила и отвяла, как говорит мой брат Тудал, но Бьянка не думала внимать голосу разума. Словом, прилипла как банный лист.
– Иди сюда, мой милый, мой волшебный конек… Иди, я тебя поглажу, симпатяшка… Ни одна принцесса в окрестностях не может похвастаться тем, что гладила единорога! Я первая и единственная!
Единорог заржал. Гневно. Принцесса не въехала и теперь.
– Дай коснуться тебя еще раз, конек, и… мне будет достаточно…
Вот тогда-то он ей и поддал. Обеими задними ногами. В живот.
Туммм! Хрясь!
Принцесса взлетела в воздух, словно кукла. Руки и ноги ее торчали в разные стороны, а на лице отпечаталось очень занимательное выражение. Бьянке повезло, если это вообще можно назвать везеньем. Она свалилась не в воду, а в прибрежные кусты, и кусты эти оказались неколючими. Можно сказать, двойное везение.
Все-таки встреча с единорогом приносит удачу. Бывалые тролли правы.
Я стоял совсем недолго, наблюдая за тем, как гордо и с осознанием собственного величия удаляется в лесную чащу единорог. Невзирая ни на что, это зрелище было невыносимо прекрасным.
Вспомнив о принцессе, я добрался до того места, где Ее высочество изволило совершить посадку. Бьянка запуталась в ветвях кустарника руками и ногами, так что мне пришлось сначала освободить ее конечности.
– Ххххх… – сказала принцесса. Ее лицо было пунцовым, что ли. Странного цвета, короче говоря. Глаза вылезли из орбит.
Я уточнил, что она сказала, на случай, если это важно.
– Ххххх… – повторила Бьянка. Значит, я не ошибся. Ххххх.
Она не могла стоять. Когда я поставил ее, она свалилась обратно. Тогда я отнес принцессу на свободный от зарослей участок и положил на траву. Бьянка открывала и закрывала рот и держалась за живот, напоминая только что пойманную белугу. Только что не дергалась. Я озадаченно поскреб щеку. Чего-то не хватало. А, берета! Я с трудом нашел его – на ветке ближнего дерева. Берет не пострадал в полете, о чем я и сообщил принцессе. И даже помог надеть его, что с непривычки вызвало бурю принцессиного негодования.
Бьянка села, хватая ртом воздух. Я предпочел отойти в сторонку, чтобы не мешать ей в ее важном деле. Приходить в себя после хорошей взбучки – задача не из легких. Вот, помню, мне на голову свалился ясень…
В этом месте лес огласился потоком брани, да такой, о существовании которой я и не подозревал. Принцесса, надо полагать, держит в запасе еще немало интересного.
И снова окрестности погрузились в испуганное молчание. Птицы даже не думали соревноваться с такой луженой глоткой, а звери разбежались по норам, думая, что в районе озера завелось наконец страшное чудовище…
Я закрыл уши руками, пережидая бурю. Вскочив, принцесса побегала немного по берегу, обвинила во всем меня и вдруг остановилась. Она смотрела куда-то в траву. Я убрал руки от ушей и посмотрел туда же.
Аккуратной кучкой там лежал свежий единорогов навоз. Довольные мухи и прочие гурманы уже подбирались к нему, чтобы на славу угоститься.
– Запомни, тролль, эту минуту, – произнесла Бьянка мрачнее мрачного. – Вот так и разбиваются мечты.
У? Я приподнял бровь.
– Вдребезги, – добавила принцесса.

16

Прошло, наверное, целых два дня. Не знаю точно. Принцесса ворчала не переставая, а у меня не переставая болела голова. Когда мы останавливались на ночь, я на некоторое время уходил подальше, чтобы немного отдохнуть от принцессы. Были минуты, когда я очень и очень хотел сбежать от нее. Сделать так, чтобы она никогда не нашла моего следа, было раз плюнуть, но… я обещал королю. Да и потом – несмотря на ее прескверный характер, что-то во мне прикипело к ней, даже не знаю, как сказать. Я вспоминал свою мамашу. Неужели, думаю, она одобрила бы это – взять и дать деру от собственной невесты? Нет. От Глиббы я заработал бы хорошую оплеуху, но никак не одобрение.
Тролли хоть и тупые, но существа честные и исполнительные, а это означает в первую очередь то, что я не имею права оставлять принцессу на произвол судьбы. Дальше – будь что будет. Построю где-нибудь в тихом местечке дом, найду работу, и заживем мы долго и… а там как получится. Все-таки не стоит забывать – Бьянка не троллиха.
Ну вот. Прошло, значит, примерно два дня, и на горизонте показался город под названием Драмтейг. Тот самый, куда мы стремились с самого начала. Принцесса не хотела признавать, что ошиблась, указав мне неверное направление. Лишь чудом, выписав множество причудливых кренделей, мы вышли к земле обетованной.
Как всегда, у принцессы во всем оказался виноват я. В том, например, что она натерла ноги в своих сапогах, что идти больше не в состоянии, что я специально делаю такие большие шаги, а паршивые комары сожрали ее целиком, гады, и ни один не подавился… ну и все такое прочее – можете себе вообразить. Я отмалчивался, ибо спорить с Бьянкой, когда она в таком расположении духа, не имело смысла.
Перед тем как под вечер увидеть перед собой стены Драмтейга, я нес принцессу на себе. Она устроилась на моей шее – свесив ноги по обеим сторонам. «Знаешь, тролль, а здесь не так и плохо, – сказала девица, зевая. – Иди вперед. Авось город не пропустим». Бьянка зевнула еще раз и, вцепившись пальчиками мне в волосы, заснула. Я шел со всей осторожностью, боясь повернуть голову куда-либо. Было не тяжело, но шея затекла именно от необходимости смотреть только вперед.
Принцесса пропустила волнующий момент, когда стены Драмтейга выползли из тумана навстречу нам, а я, задумавшись, забыл ее разбудить. Пришла в себя девица только возле ворот. Стражники уставились на нас во все шестнадцать глаз. Смотри, говорили они, тыча пальцами в меня, вот это битюг. А девица выбрала себе нехилую животинку! И ржали в восемь ртов.
Я остановился, пытаясь одновременно понять, как реагировать на это, и вспоминая, есть ли еще деньги в моем кармане. Была еще та серебряная монета, но я не знал, где она спряталась.
– Это куда вы собрались, голубчики? – спросил командир стражи.
Мимо нас шли и ехали люди. Каждый считал своим долгом вытаращить в нашу сторону глаза. К этому я почти привык.
На вопрос надо было отвечать, но я не знал что. В этот момент, на мое счастье, проснулась Бьянка.
– Эй, уважаемые, в чем дело? – спросила она сверху, видимо, считая, что восседает на троне.
Эх, надо было разбудить ее пораньше, чтобы она снова прикинулась Таинственным Мешком. Я оглядел стражников с сомнением. Нет, они не поверят. Никто из них не походил на волосатоногого карлика, который владел магазинчиком одежды.
– А вы кто, юная госпожа? Как вас звать? – спросил в ответ стражник.
– Вам незачем знать мое имя, ибо обстоятельства не позволяют мне открыть его, – отозвалась Бьянка. – Скажите лучше мне, сколько стоит вход в ваш прекрасный город, в котором служат такие достойные мужи?
Широкие стражнические ухмылки сделались несколько… есть такое слово – обескураженными. Вот это про них.
Командир подобрел в один миг. Чуть поклонившись, он откашлялся. Зыркнул в сторону своих, и те подобрали животы.
– Можете проходить свободно. Сегодня у нашего градоначальника, досточтимого Микирела Лысого, юбилей. Все сборы в пользу городской казны на сегодня отменены.
– О! – сказал Бьянка. – Прекрасно. Нам повезло!
Стражник сгорал от любопытства. Даже я это понимал. Он все косился на меня и мою глубокомысленную физиономию.
– Я устала идти, – объяснила принцесса, – поэтому сказала слуге, чтобы он взят меня на закорки. Это обычное дело.
Какой-то лоботряс, проходя в ворота мимо стражников, засмотрелся на меня, споткнулся о выступающий камень брусчатки и растянулся прямо перед командиром. Его подняли, напутствовали сочными выражениями и напоследок дали пинка, чтобы двигался быстрее. Лоботряс и ему подобные личности поняли, что стража даже в такой день не допустит разгильдяйства на вверенной территории.
Командир, может быть сраженный красотой Бьянки, некоторое время говорил ей всякие приятные вещи, а она отвечала: «Что вы, что вы…» Потом мы наконец тронулись. Когда я отошел на пятнадцать своих шагов от ворот, принцесса проворчала:
– Ужас какой-то! Надоедливый тип!
Я остановился. Надо было решить, куда двигаться. Я дал принцессе возможность подумать.
В городе было шумно. По случаю дня рождения градоначальника большая часть народу слонялась по улицам. На площадях выкрутасничали заезжие бродячие артисты, грохотал цирк, тут и там открылись рынки, лавки и магазины распахнули для посетителей свои двери и предлагали товары со скидкой. Гомонили взрослые, голосили дети, скрипели, точно несмазанные тележки, передвигающиеся туда-сюда старики и старухи. Я отодвинулся к стене дома, чтобы никому не мешать. Какие-то уличные мальчишки стали тыкать в меня пальцем. Потом они заметили, что на мне кто-то сидит, и начали тыкать пальцами в принцессу. Она обругала их. Некоторые, убоявшись гнева Ее высочества, убежали.
– Мы пойдем на какой-нибудь постоялый двор, и там ты устроишься на работу. Надо же нам будет оплатить постой! Денег-то нет! – сказала Бьянка. – И нам повезет, если найдется свободное местечко. Тебе, судя по всему, придется прилечь в каком-нибудь сарае. Ты слишком велик для дома, понял? Ну а я, таки быть, займу комнату. Только смотри работай хорошо.
– Угу, – сказал я. Принцесса сообразила остановить какого-то горожанина и спросить у него дорогу к ближайшему постоялому двору.
Горожанин долго дивился небывалому зрелищу – девушка на шее у такого здоровяка. Это удивление не позволяло ему ответить быстро, поэтому Бьянка повторила вопрос несколько раз. Тугодумы, однако, встречаются и среди людей.
Мы пошли. Принцесса говорила мне «Налево!», или «Направо!», или «Вперед, до той вон лужи!». Ей, подумал я, очень нравится там наверху – сидишь, командуешь, как привык всю жизнь. Благодать. Интересно, есть ли на свете существо, кому я сам вот так же мог бы взгромоздиться на шею и ехать себе куда вздумается? Только большой мамонт, пожалуй. Других не знаю.
На каком-то постоялом дворе мы оказались довольно скоро. Здесь царил шум-гам. Люди носились взад-вперед, перекрикивались и ругались. Из конюшни тянуло свежим навозом, а лошади устроили концерт.
Принцесса на моей шее сморщила носик и потребовала кого-нибудь к себе. Нас заметили не сразу. Люди разинули рты, кто-то даже испугался, предложив позвать стражу, чтобы разобрались, «кто такой этот дуболом». Я огляделся. Никаких дуболомов не наблюдалось. Кроме меня, конечно.
– Глядите, там сверху баба! – крикнул один типчик и захохотал. Постояльцы, кто не отправился на праздничное гулянье, повысовывались из окон. Высунулись даже те, кто с этих гуляний вернулся. Их лица были помяты от обильных возлияний.
– Проклятые мужланы! – скрипнула зубами Бьянка. – Будь моя воля…
Со ступенек большого двухэтажного дома скатился, размахивая ручонками, хозяин постоялого двора.
– Эй, в чем дело? Не хулиганить, не безобразить, а то живо!
Хозяин остановился на расстоянии. Так всегда бывает. Все думают, что тролли неуклюжие до крайней степени и могут ненароком затоптать. Ну, случалось, да, но ведь я проявляю осторожность!
Он не сразу заметил Бьянку. А когда это случилось, всплеснул руками.
– Спусти меня на землю, тролль, – потребовала девица, и я исполнил приказание. Снял ее со своей шеи и поставил рядом с хозяином двора. Тот икнул от неожиданности, сказав: «Э-э-э».
– Приветствую, – произнесла Бьянка строго. – Видите ли, я путешествую… А в дороге случилась такая оказия – я потеряла кошелек. Теперь мне нечем оплатить стоимость комнаты… Понимаете?
– Угу, – сообщил хозяин. – Очень даже… Всякое бывает.
– Если бы вы согласились принять в качестве оплаты вот его работу… – Тычок в мою сторону. Я почесался, не мог удержаться, а потом забрался пальцем в нос. Грянул хохот. Кто-то считал, что я пришел давать концерт, так?
– Он силен, поэтому…
– Сожалею, благородная госпожа, но у нас нет мест… – сказал хозяин постоялого двора.
– Вы меня не поняли, я говорю…
– Понял, понял, госпожа, – замахал руками человек. – Я не вру. Насчет тролля все ясно, он бы нам пригодился, но комнат нету. Праздник сегодня, сами понимаете, день рождения Лысого, поэтому все забито!
Принцесса одарила хозяина свирепым взглядом. Ну прямо дракорог!
– Попытайтесь в других местах. – Хозяин, поди, и не с таким встречался, поэтому испугать его было трудно.
Бьянка посопела, но спорить не стала.
– Хорошо, но смотрите, не пожалейте. Тролль!
Я размял шею и посадил свою невесту обратно. Она вцепилась мне в волосы, словно я опять сделал чего-то не то.
Так мы отправились дальше. Принцесса вернулась к своему любимому занятию – недовольно ворчала. Мы добрались до другого постоялого двора, но там нас вообще не стали слушать. При виде меня многие повытаскивали вилы и цепы. Доведись мне с ними драться, у них вряд ли были шансы, но драться Бьянка мне бы не разрешила. «Идем дальше, – сказала она мне гордо. – Пусть чернь развлекается!» В третьем месте было то же самое – комнат нет и не будет в ближайшие сто лет (в особенности для таких вот шкафов, сказала жена хозяина хозяину).
– Как мне все это надоело! – воскликнула принцесса примерно через час, когда на улицах стало еще больше народа и еще больше шума. На Драмтейг опустились сумерки. Но большинство веселящихся этого не заметили. Они веселились, а Бьянка была в ярости. По ее словам, ей тоже хотелось оторваться. Я все думал над этой фразой – откуда ее надо оторвать и для чего? Разве она к чему-то приделана?
Пока я думал, шлепая по лужам и распугивая гуляющих повсюду свиней и кур, Бьянка разглагольствовала на тему крайней распущенности баркарийских подданных. Они ведь ее подданные как-никак, и подобное обращение с королевской дочерью возмущало мою невесту до крайности. Я понимаю – быть распущенным и невежливым плохо. Я всегда это говорю.
До другого постоялого двора мы не дошли. И вот почему.

17

– Ваше высочество!
Он появился из-за угла и превратился в соляной столб. Мне пришлось срочно остановиться, чтобы не сшибить и не растоптать беднягу, рисковавшего стать мокрым местом. Незнакомец был тощим и нескладным, словно некий предмет мебели, изготовленный неумехой с кривыми руками. Непокорные волосы торчали во все стороны (неужели я его так напугал?), на носу сидела какая-то штуковина – два прозрачных кругляшка с дужками, что цеплялись за уши. На плече тощего и нескладного висела торба, разбухшая от напиханного внутрь хлама. Я даже подумал, как может этот клоп тащить такую тяжесть.
– Ваше высочество! – повторил тощий и нескладный. – Как это может быть? Боги всемогущие! Это же… это же…
– Так, стоп! – сказала Бьянка сверху. – Стоп! Тролль, сними меня!
Я снял. Принцесса подошла к незнакомцу и посмотрела на него в упор, потом уперла руки в бока.
– Ну, отвечай, кто ты такой! Только быстро! Нам некогда! Откуда ты меня знаешь?
– Как же мне не знать? Как? Ведь я Рофиррик!
– Кто-о-о? Таких имен не бывает!
– Как это не бывает, Ваше высочество?! – изумился вышеназванный Рофиррик. – Но ведь меня так зовут…
– Сочувствую, – отозвалась Бьянка заносчиво. – Кстати, не советую орать на всю улицу, что я высочество, понял?!
– Ваше… то есть, будет сделано. – Рофиррик поклонился. Как-то, на мой взгляд, слишком вычурно – есть у людей такое слово.
– Перестань выкобениваться, я сегодня не в настроении, Рурик, поэтому могу и врезать…
– Врезать, – очумело повторил тощий и нескладный.
По всему видно, что встреча с нами произвела на него неизгладимое впечатление. Ничего не понимая, он воззрился на меня. Я робко помахал ему и попробовал изобразить обаятельную улыбку. Тролли, конечно, не мастера по этой части, вы имели возможность убедиться, но я старался.
В свете уличных факелов мне показалось, что Рофиррику сделалось дурно. Он пялился на меня так, словно я вот-вот его съем.
– Так это… п-п-пр-р…
– Еще один заика! – всплеснула руками Бьянка. – Остановись, пока чего-нибудь не случилось!
Она схватила его за грудки. Коленки бедняги слегка подогнулись.
– Итак, ты…
– Значит, это правда! – выпалил он, бледнея, а потом зеленея.
– Что правда?
– Что вы… ваш отец, что Его величество отдал вас первому попавшемуся… И этим попавшимся был тролль! Король запретил говорить об этом, но я слышал, как стражники шептались… Они видели.
– Шептались, значит. – Лицо принцессы не выражало ничего хорошего, ничегошеньки. – А ты кто такой? Нет, ты кто такой, я спрашиваю?!
Рофиррик переводил взгляд с меня на принцессу и обратно. Забавно он смотрелся, это уж точно.
– Я… п-п-п…
– Дыши глубже! – прорычала Бьянка.
Он последовал ее совету.
– Я писарь. Работал в канцелярии первого советника Горомунда. Младший писарь-секретарь! Разве вы меня не помните?
– Тебя? Помнить? Да ты кто такой есть, чтобы тебя помнить? – надулась принцесса.
Пара-тройка зевак остановилась в отдалении, чтобы посмотреть на происходящее, но от моего взгляда все разбежались.
– Я… в общем… Что?
Рофиррик обмяк без сил и привалился к стене:
– Я думал, вас уже нет в живых. Что он… того, в общем, вас сожрал…
– Как видишь, нет.
Я сумел воткнуть в их разговор заинтересовавший меня вопрос. Не тот ли он рыцарь, о котором Бьянка говорила. И должен ли я выйти с ним на бой.
Услышав мои слова, Рофиррик задрожал и чуть не бухнулся наземь. Принцесса поймала его и прислонила к стенке.
– Это не рыцарь, тролль, а всего лишь писарь… Писарь! Секретарь…
– Сек-кр-ред-дурь, – повторил я диковинное слово.
Бьянка махнула в мою сторону. Многие так делают, намекая, что мы, тролли, безнадежны.
Ну не рыцарь так не рыцарь. Драться именно сейчас у меня не было желания. Стало быть, подождем настоящего воителя. Хотя бы покрупнее этого.
Я зевнул. Тянуло спать. Если бы не принцесса, я бы давно выбрался из города и устроил где-нибудь в лесной чаще себе берлогу. А там бы выспался досыта, не обращая ни на что внимания.
– Он вас не съел… И что это значит? – спросил тем временем Рофиррик.
– То, что книжки врут, – сказала девица. – Все до единой. Во всяком случае, по отношению к нему. Он не людоед.
– А кто?
– Просто тупая здоровенная образина. Ты бы видел, что стало с медведем, который хотел на меня напасть, после того как тролль к нему приложился! Ба-бах! Это было круто!
Рофиррик стрельнул в меня глазами и с каким-то недоверием, что ли, перевел взгляд на Бьянку.
– И вот мы таскаемся с ним по Драмтейгу и не можем отыскать себе жилье на ночь. Денег нету. Но даже не в том дело, он бы отработал, – но мест не предвидится из-за наплыва всяких оборванцев. Ума не приложу, что делать. Я голодная и хочу отдохнуть. Знаешь, каково это, ехать весь день на троллевой шее?
Рофиррик был не в курсе. Зато моя шея могла бы сказать, что значит таскать на себе принцессу, пусть и такую легкую, но со скверным характером.
– Я знаю одно место за городом, – сказал писарь. – Таверну. Там есть комнаты. Может, потому, что все ринулись в Драмтейг и тем самым освободили места. Мне удалось найти комнатушку. Если вы захотите отправиться туда… – Голос Рофиррика дрожал, но он боролся с дрожью и почти победил, – я провожу.
– Хотим, правда, тролль? Я бы отдала что угодно за обыкновенную кровать с соломенной циновкой! Не хочу спать на земле! – Принцесса топнула ножкой, словно юная резвая кобылка. – Ну, тролль, пойдешь?
Я сказал, что пойду. В принципе я тоже не возражал против крыши над головой, хотя какие крыши могут найтись у этих малявок для такого парня, как я?
Принцесса не стала забираться мне на шею, а пошла рядом с новым знакомым. Фплиф из Вороньего Глаза шагал позади них, обеспечивая свободный проход. Видя меня, толпа расступалась.
– Как ты здесь оказался, писарь? По служебной надобности, что ли?
Рофиррик покачал головой. Его тревожил мой топот за спиной. Парнишка то и дело оглядывался.
– Не по служебной… То есть я больше… я больше не работаю во дворце, – сказал он.
– Вот как? Вышвырнули, что ли? И чего ты натворил? Бочку с чернилами своровал, да?
– Нет, что вы! Просто… – Снова дрогнувший голос. – Это личное. Личные обстоятельства.
– Между прочим, я почти что твоя королева. Ты должен говорить мне всю правду!
– Я не могу сказать, – отозвался писарь, втягивая голову в плечи.
– Прохвост, прощелыга, поглядите на него! Сбежал из дворца, оставил важную королевскую службу, понимаете ли! И ради чего? Ради каких-то там личных обстоятельств! А может, ты мне дурочку ломаешь? Напакостил и решил дать деру, пока уши не надрали? Признавайся!
Писарь отпрянул, поддавшись такому напору. Он был близок к отчаянию. О да, если моя невеста насядет на кого-либо, пиши пропало!
– Да нет же, нет… Моя совесть чиста. Я не вор. Но мне пришлось убежать. Вот и все!
– Вот и все! – передразнила Бьянка. – Ты просто неблагодарный тип. Я – королевская дочь, а мой отец кормил тебя и содержал, платил жалованье, немалое, поди, а теперь ты даже правду мне сказать не хочешь?
– Это слишком личное, – настаивал Рофиррик.
– Тьфу! С ума с вами со всеми сойти можно! Ну и ладно! Вот умру, будете знать!
– Почему умрете? – не понял писарь.
Конечно, для тролля-недоумка никто не будет говорить помедленней, а потому я почти ничего не понимал из их дружеской беседы.
– Умру потому, что буду думать, думать, думать над этой загадкой, а потом моя голова лопнет, как тыква. И кто за это ответит? Конечно, ты, Рофик!
– Почему я?
– Потому! Только твоя честность спасет меня от ужасной смерти, Руфис…
– Меня зовут Рофиррик.
– Тем более.
Принцесса и писарь гуляли по улице, перескакивая через свежие лошадиные яблоки. Я перешагивал, хотя и не так ловко. Как же здесь мало пространства для маневров! В иных местах улочки достигали такой узины, что надо было протискиваться боком. Я боялся, что, в конце концов, застряну, как тот медведь из сказки.
– Я все равно не могу вам рассказать… – сказал Рофиррик.
Писарь был крепким парнишкой. Принцессе не удавалось вытянуть из него больше, чем он сказал до того.
– Тролль с тобой! – сказала Бьянка. – Как хочешь!
Они шли молча, хотя и недолго.
– Что у тебя в твоей дурацкой сумке? – спросила девица.
Писарь отодвинул свою торбу от ее длинного пальца.
– Ну там… всякие вещи… такие, всякие…
– Не мямли!
– Вещи там. Книги…
– Книги? Книги, значит! Хочешь сказать, что ты еще и грамотный!
– Ну конечно. Я же писарь!
– Ах да… – Принцесса засопела. – Все равно – ты прохвост и скользкий тип…
– Вообще-то, мама мне всегда говорила, что я добрый и умный, – сказал Рофиррик.
– Много она понимает!
– А вот и понимает. Со мной она знакома дольше, чем вы! Вы вон меня даже не узнали, хотя я часто при вас записывал разные документы!
– И что это, по-твоему, значит? Что я должна была кинуться к тебе на шею и облобызать сверху донизу? Никогда на свете!
– Я этого и не прошу, – вздохнул писарь.
– Вот и не проси. Слушай, почему вокруг все такие трудные?
– Потому что это не королевский дворец.
– Ох как тонко замечено! Будь моя воля, я бы тебя, наглеца, взашей выгнала за пределы королевства. Ладно. Когда я снова окажусь на своем месте, приму тебя в канцелярию, а потом при всех с позором выгоню!
– За что? – спросил Рофиррик.
– Найдется! Хотя бы за то, что ты нахал!
Писарь испустил глубокий вздох, который был похож на все мои прошлые вздохи, и произнес:
– Странно, что тролль вас не сожрал! Очень странно!

18

Рофиррик проводил нас до таверны. Она была большой. Основное здание сложено из приличных по размеру камней, крыша двускатная, два этажа. Дворовых построек тоже хватало – одна конюшня чего стоила. Таверна находилась за пределами городских стен, примерно в сотне шагов, между самим Драмтейгом и каким-то селением на юге.
Когда мы подошли совсем близко, в нашу сторону подул ветер, содержащий уйму вкусных запахов из кухни.
– О, – простонала Бьянка, – похоже, я сейчас скончаюсь. У меня кишки в узел завязались… Если я упаду, кто меня понесет?
– Я, – сказал Рофиррик высоким звонким голосом. Несмотря на то что принцесса своим нытьем едва не свела его с ума, он был полон такой штуки, которая называется энзутиамз… или что-то в этом роде. Придумают же люди всякие словечки! Будь я умным, я бы ни в жизнь не стал такое делать – к чему затруднять себе житье-бытье?
– Я буду вашим паладином, если желаете, Ваше вы… в общем, вы поняли.
– Балдахином ты будешь, – был ответ. – Не позволяй себе много, писарь, хуже будет…
Рофиррик посмотрел в мою сторону. И чего ему все время надо? Пора бы привыкнуть.
Я занимался тем, что высматривал, чего бы пожрать, забыв, что в моем мешке еще кое-что осталось от королевского харча.
– Я не позволяю себе много, – ответствовал писарь. Ну прямо рыцарь – учтивости полные штаны! – Ибо я должен служить вам. Несмотря на то что всего лишь простолюдин…
– В первую очередь ты дурак, – сказала принцесса. – Не надо говорить таким тоном, словно ты герой романа! Я их кучу прочитала, так что меня не обманешь всякой ахинеей! Да и на что ты мне сдался, сам подумай? Что ты будешь делать возле меня? Вести протокол? Записывать каждое мое слово?
Рофиррик уставился на нее. Бьянка не сразу заметила, а когда заметила, замахала руками.
– Нет, нет, нет! Не смей! Я тебе покажу протокол! Слушай! – В писаря уперся ее указующий перст. – Убери свои зенки! И не думай!
– Но было бы замечательно оставить для потомков…
Принцесса издала вопль ярости и заставила-таки Рофиррика заткнуться. Он убоялся ее королевского гнева. Я его хорошо понимаю.
Оставшееся до таверны расстояние мы прошли молча. Я думал о Превратностях Судьбы. О своей встрече со старым троллем и о том, что забыл. Но что я забыл?
Вот же тупая моя башка! Не мешало бы хорошую дубину, чтобы взболтать ее содержимое.
– Тролль, жди нас тут, – сказала принцесса, указывая мне на большой придорожный камень метрах в двадцати от ограды таверны. – А ты, писарь, иди за мной. И не смей назвать меня при всех по титулу – башку оторву…
– Понял, – пробормотал тощий и нескладный. – Только вот одному я удивляюсь…
– Чему это?
– Тому, как вы разговариваете. Я еще во дворце заметил, давным-давно…
– И что это, по-твоему, значит? – прищурилась Бьянка, готовая ринуться в новую атаку.
Как ей удается не уставать от этого, подумал я.
– Ничего. Просто… странно…
– Не твоего ума дело, нахал. Просто подчиняйся моим приказам, ибо так тебе на роду написано…
Писарь как-то весьма грустно покачал головой, соглашаясь. Я уселся на камень, потянулся и зевнул, получив от принцессы злобно-раздражительный взгляд. Наверное, ей было стыдно таскаться взад-вперед с таким безмозглым увальнем, как я, но что здесь можно поделать? Слово мое, данное королю, остается неизменным. Но даже не в этом суть: принцесса могла сбежать от меня раз тысячу или больше. Почему она не сделала этого? Когда я задумывался об этом, моя пустая башка начинала болеть и трещать по швам. Задачка чересчур сложная для Фплифа из Вороньего Глаза.
По дороге, что пролегала рядом с таверной, проезжали и проходили всякие разные типы. Все они глазели в мою сторону с открытыми ртами. Я был, как всегда, вежлив, махал рукой и подмигивал, но почему-то лошади частенько шарахались и принимались вопить в голос, а люди и прочие предпочитали смыться подальше.
Такое поведение окружающих меня давно не удивляет. Наверное, так всю мою жизнь и будет.
Писарь и принцесса вернулись.
– Идем, – поманила меня Бьянка. Рофиррик открыл какую-то штуковину, выуженную из сумки (по-моему, это и была одна из Книг), и сунул в нее нос. Так он и шел за нами, рассматривая внутри книги разные закорючки. Как я сообразил, это были руны. И книга очень походила на две другие штуки, что хранились в нашей деревне в специальном тайнике. Читать их умели только самые умные тролли, которые знали в лицо все без исключения знаки, содержащие мудрость веков.
Хозяин таверны ждал нас у ворот. У него была рыжая борода и черные волосы. Глядя на меня, он что-то жевал.
– Значит, это он и есть? Здоров! Здоров, однако!
Человек покачал головой.
– Ну, годится он для вашей работы? – спросила принцесса.
– Годится, – промычал хозяин. – Эй, тролль, меня зовут Вузид, понял?
Я кивнул, что понял.
– Так вот, скажи мне, что ты знаешь о мостах?
Я знал о них совсем немного. У нас в деревне имелись специалисты по этому вопросу, и очень неплохие, но я не успел приобщиться к их мостостроительной мудрости.
Довольно долго я объяснял это человеку по имени Вузид. Он внимательно слушал, но иногда удивленно смотрел то на писаря, то на Бьянку.
– Он ничего не понимает, – подытожила моя невеста, постукивая ножкой.
– Дело нехитрое, – сказал Вузид, – надо просто поставить на место трех сгнивших бревен три новых и приколотить их чугунными скобами. Инструменты и материалы на месте, все сам увидишь, тролль. Понял, о чем речь?
– Н-н-нет, – ответил я. Вузид издал странный вздох.
– Он у меня немного того… – Принцесса покрутила пальцем у виска. – Раз по двадцать требуется повторять.
– А он вообще вам кто, юная госпожа?
– Хм… друг детства, – ответила Бьянка.
Тут Вузид издал странный хрип и выпучил глаза. Мне даже показалось, что он подавился чем-то.
– Друг, друг, – подтвердила девица, – скажи ведь, Бруфик…
Писарь оторвался от книги и закивал.
– Ну ладно, – сказал хозяин таверны. – Значит, дело такое, – обратился он ко мне, повышая голос. Для верности приставил руки наподобие трубы ко рту. – В миле отсюда, в горах, вон по той дороге ехать надо… Находится мост… Мост, врубаешься?! Через ущелье! Через эту дорогу нам соль возят с копей, а недавно мост накрылся медным тазом. Работники все заняты, но ты-то, поди, десятерых стоишь, ага! Врубаешься, тролль?!
Я, кажется, врубался, хотя не был уверен. В конце концов, сообразил, что от меня требуется пойти и починить мост. Ну, если постараемся, можем.
– Ну, берешься? – спросила меня принцесса.
– Б-б-б-берусь, – ответил я.
– Хорошо, парень. – Вузид поглядел на меня, словно оценивая мою силу, выносливость и все, что с этим связано. Почесал подбородок. Невдалеке уже собралась очередная толпа зевак. – Твои друзья детства поселятся здесь, а когда вернешься, будет тебе хорошая еда и ночлег. Так ты отработаешь свое и их проживание.
Я попросил Вузида объясняться помедленней – и он опять стал багровым, нет, даже больше на свеклу похож сделался. Принцесса фыркнула, а хозяин таверны сплюнул на землю. Все втроем – Рофиррик даже отклеился от своей книги – они стали объяснять мне все сказанное выше, а также то, что со мной поедет вот этот вот парнишка. Показывать дорогу будет, потому что сам я, поди, заплутаю. Я согласился, сказал, что все сделаю, но не стал упоминать, что горы для тролля – не проблема. Пусть не расстраиваются – и так вон какие нервные. Мамаша моя говорила, что у кого нервы не в порядке, тот плохо спит, и худеет, и сохнет, и взгляд делается диким. Лично я стараюсь не нервничать – только если меня сильно не расстроят.
Еще какое-то время Вузид и принцесса что-то там выясняли, препирались, махали руками. Толпа потешалась, отпускала какие-то остроты, которые жутко бесили Бьянку.
А сумерки тем временем надвинулись вплотную, стало почти что темно. Когда доедем до места, придет ночь. В темноте я вижу неплохо, а вот как там насчет моего провожатого? Не заблудится ли по дороге назад?
Провожатый был рядом. Маленький такой парнишка, но не ребенок. Просто не повезло. Крохотуля сидел на небольшой лошадке. Пони. И этот пони косился на меня очумелым взглядом, словно тоже боялся, что я его сейчас сожру. Тряслись оба. То ли от страха, то ли от нервов, то ли от необходимости ехать в горы на ночь глядя.
Я подмигнул обоим. У пони что-то случилось с задними ногами. Они подогнулись, но животное не упало, продолжая содрогаться. Как бы мне не пришлось нести его на себе – а то ведь не дойдет еще.
Вузид объяснял парнишке, что надо делать. Тот кивал энергично, но было видно, что не от избытка желания, а скорее от ужаса.
– Ну, тролль, удачи тебе, – сказала принцесса, подергав меня за рукав. – Будем ждать!
Рофиррик покашлял, но ничего не сказал.
– Поехали, – крикнул Вузид.
И мы поехали. Точнее – дрожащий пони понес на себе дрожащего седока, а я пошагал следом за ними. Принцесса помахала мне вослед и отправилась в таверну. Рофиррик семенил за ней. Парень казался чем-то расстроенным.

19

Каменистая дорога нехотя ползла по не менее каменистому склону, и с каждой минутой ей все тяжелее было взбираться наверх. Через какое-то время она исчезла совсем. Отправилась в небытие. Или в благословенный край, куда попадают все дороги после смерти. Я шел, задумавшись об этом, на мой взгляд, интересном факте и вдруг услышал новый звук. К поскрипыванию камней под моими ногами и постукиванию копыт лошаденки прибавилась неровная дробь. Тук-тук-тук. И так много раз. Коротышка на лошаденке остановился. Тьма уже давно поглотила горы, так что оба они уже наверняка ничего не видели. Зато видел я – их выпученные глаза и выбивающие дробь зубы. Малютка пони не хотела двигаться с места, она решила пойти на принцип и, если доведется, умереть прямо здесь. Дальше идти животина не собиралась. Поглядев на седока, я подумал, что и он тоже не мечтает продолжить путешествие.
– Д-д-д-дальше… дальше… дорога продолжается… Т-там-м…
Сейчас маленький человечек говорил совсем, как я, когда волновался. Не подозревал, что мы в некотором роде товарищи по несчастью…
– Д-д-дорога, продолжается, дальше…
Эге, тупая я башка! Дело-то вовсе не в этом – просто мой провожатый боится темноты. Его отправили вместе со мной и совершенно не учли подобного обстоятельства. Вузиду не следовало так делать. Бедолага может на всю жизнь теперь заикой остаться, и найдется много охотников посмеяться над его манерой выражаться.
– Ты… с-с-с-справишься… Туда иди! – Коротышка махнул рукой на север, а потом развернул пони и помчался назад. Лошаденка ринулась под гору словно снежный ком, издавая радостные вопли, разрывающие ночную тишь и будящие эхо в скальных расщелинах. Оставалось удивляться, что она ни разу не споткнулась. Иначе ей пришлось бы кубарем преодолеть весь оставшийся путь до таверны.
Я почесал затылок, пытаясь осознать, для чего я здесь. В моей голове в очередной раз все перепуталось.
Меня попросили починить мост, до которого у местных жителей руки не доходят. Это бывает. После этого я вернусь и получу ужин. И такое в нашем мире возможно. В таверне меня ждет моя невеста, за которую тоже требуется заплатить. Без проблем, я же мужчина. А Рофиррик? Выходит, я должен стараться и ради него? Ну, наверное, должен, раз принцесса до сих пор его не турнула. Есть у нее какой-то резон держать секредуря при себе. А еще я дал согласие хозяину таверны. Значит, надо идти  вперед и браться за работу.
Через два десятка шагов дорога появилась снова. Оказывается, она не отправилась в мир иной, просто на время взяла отпуск, и теперь, приветствуя меня, тянется к мосту, перекинутому через ущелье. Я подошел ближе и заглянул в пропасть. Ущелье оказалось глубоким – наверное, шагов двести. Из пропасти дул ветер. Залетая в расщелины, он свистел, выл и стонал.
Как правило, тролли ничего не боятся, но мне вроде как не по себе сделалось. Нехорошее, видимо, местечко, если меня пробирает такая дрожь. Возможно, нехорошее оно с точки зрения какой-нибудь дикой магии, что здесь произрастает? Жуть. Чего тогда кивать на провожатого, который смылся отсюда при первой же возможности? Я бы тоже смылся на его месте. Когда ты маленький, щупленький, кургузый и вообще обиженный судьбой, у тебя иной раз нет другого выхода, кроме как взять ноги в руки. Не удивлюсь, если лошадку и ее наездника отпаивают сейчас мятным раствором.
Куча всяких инструментов лежала в стороне, гнилые бревна уже успели вытащить из моста, а новые валялись в сторонке. В отдалении я заметил разломанную телегу, несколько странных штук и какие-то разорванные тряпки. При близком рассмотрении обнаружилось, что это не просто мусор. Штуки оказались помятыми и поломанными железными доспехами, а тряпки, как я понял, служили когда-то лошадиными попонами и даже знаменем с чьим-то гербом. Интересно, кому понадобилось устраивать здесь помойку? Набросали, понимаешь, насвинячили. За такие дела моя мамаша мне бы так всыпала, что моя троллья задница надолго бы это запомнила. Вообще-то она и так помнит. И не только уроки чистоплотности.
Некоторое время я ползал рядом с мостом по довольно-таки крутому склону, проверяя крепления, а потом вспомнил, что в рюкзаке у меня есть факелы. Запалив парочку, я вставил их между камнями на расстоянии десяти шагов друг от друга. Вот теперь фронт работ был хорошо виден во всех деталях. Можно приступать, а то аппетит у меня уже не на шутку разыгрался.
Однако к починке моста я так и не приступил. Пришлось заняться другим делом, а ремонт оставить на потом…
Причмокивая, ворча и вздыхая, из пропасти вылезло нечто.
Мы посмотрели друг на друга – я, тролль из Вороньего Глаза, и это – большое червеобразное туловище с шестью ногами по бокам и башкой с тремя рогами и пастью. Я еще ничего не успел подумать, а тварюга сообразила, что именно сын Глиббы нарушил ее горное уединение.
«Ш-ш-ш-х-х-х-х!» – сказало чудовище, разевая рот. Язык у него, как выяснилось, был раздвоенный, зубов же не меньше, чем звезд на небе. Сами понимаете, таких существ я еще никогда не видел, поэтому и стоял, тупо взирая на чудо природы. Ждал, пока еще какая здравая мысль дойдет до сознания. Тем временем ползучее недоразумение втянуло остатки своего тридцатишагового туловища на ровное место. Когти заскребли по камням.
«Ш-ш-ш-х-х-х-х!» Из пасти страшилы потекла вонючая слюна, в глазах появилось какое-то выражение – больше всего оно походило на удивление, не знаю: я не специалист по чудовищам.
Я все еще тупил. Что-то такое передалось и шестиножке, потому что морды наши в какой-то момент стали одинаковыми. Она склонила голову набок, подобно собаке, но в тот же миг вновь стала шипеть. Видя, что этим меня не проймешь, красотища с серо-черной чешуей зарычала, а затем протянула лапу в моем направлении.
Мне рассказывали, что в горах часто обитают всякого рода драконы – ползучие или летающие, что живут они в пещерах и могут якобы спать по нескольку сотен лет. Но, когда они просыпаются, в окрестностях начинаются неприятности. Умные тролли утверждают: дракон – создание очень опасное для людей, для нашего племени чуть меньше. Все зависит от того, насколько скверный у дракона характер. Когда приступ тупизма прошел, я подумал, что наткнулся как раз на такого. Тварюга казалась какой-то невыспавшейся. Ее злобное шипение, наверное, и сигнализировало о недовольстве.
В общем, ее лапа цапнула меня за куртку. Острый коготь зацепил кожу, и та разъехалась на ширину ладони с таким звуком, словно чихнул бык-производитель. Я отступил в сторону. Что ж это получается? Я пришел чинить мост, никого не трогаю, на драку не нарываюсь, мечтаю лишь о том, чтобы получить ужин и лечь спать после работы, а тут вылезает дракон и портит мне одежонку! Этак я до утра не закончу с мостом.
Пока я размышлял и сердился, дракон (или не дракон, не знаю) толкнул меня в плечо. Я упал на спину. Мало найдется существ, способных свалить меня, но этому вот удалось. Велик был супротивник мой, одна голова размером почти с вашего любимого Фплифа, сына Глиббы, а туловище обхватом с двухсотлетний дуб.
Когда я очутился на земле, моему взору явился призрак давешнего старика-тролля. Он стоял в царственной позе, опираясь на кривой посох, покрытый причудливыми зарубками, и смотрел на меня. Так, словно я был в чем-то виноват!
«Встань и покажи этой гадине все, на что ты способен, – сказал призрак. – Ибо такова твоя судьба… понял, дубина?»
Не сразу, но да.
– Да, – сказал я.
«Чего да? Смотри, оно собирается сожрать тебя с потрохами!» – взвизгнул старик тролль, размахивая посохом. Кажется, он хотел огреть меня им.
Я встал и как раз успел отклониться в сторону от плевка, который направил в меня паршивый дракон. Камень, куда попала слюна чудика, зашипел и задымился.
«Покажи, что ты настоящий тролль!!!» – возопил призрак и пропал, а в следующий миг я получил в дыню. Как будто это не голова моя, а мячик, по которому бьют клюшкой. Небо и земля поменялись местами, ну раза три или четыре, сейчас не припомню. Они бы и дальше продолжали резвиться, если бы не скала, в которую я врезался. И твердая же она, надо сказать!.. Через пару мгновений, отлепившись от нее и оставив в граните отпечаток своего тела вверх ногами, я шмякнулся на землю. В моей черепушке какие-то злыдни устроили парад, причем у каждого марширующего был здоровенный барабан, по которому он лупил как ненормальный.
В следующий миг произошло что-то такое, чего я не помню. Какое-то превращение. На миг я сделался из простого вежливого работящего тролля страшным воителем. Ну, это я так думаю. А как еще объяснить то, что, подбежав к ползучей твари, я двинул ей в челюсть, потом врезал головой в грудь, затем, когда она наклонилась, схватил за рога и принялся отвинчивать голову? При этом ревел во всю глотку не хуже сказочного Индрик-зверя, который обитает в далекой стране Чукумуку.
Дракон струхнул. Вся его природная свирепость была мне уже нипочем. Я сам рассвирепел так, что просто никакой мочи нету. Швырнув тварюгу на землю через плечо, я сцапал ее за хвост и принялся размахивать драконом, точно дохлой крысой на веревочке. Вспомнились схватки с дракорогами, достававшими нашу деревню аккурат раз в три года. Никакой особой разницы между теми и этим не было, а потому одну из самых эффективных методик я без раздумий пустил в дело.
Горы содрогнулись. Это я хватил драконом о каменистую площадку перед мостом. Развернувшись, повторил, но уже с другой стороны.
«УУУУУ› – вопила тварь, вздымаясь вверх по дуге и растопырив все шесть лап. – Гуммм…» – добавляла она, соприкасаясь с землей. Между ударами чудище умудрялось издавать и другие звуки, многие из которых я никогда не слышал. Если бы у чуда природы были волосы, то они встали бы дыбом и остались в таком состоянии навечно.
Я увлекся. То крутил драконом, то охаживал им скалы. Спровоцировал несколько камнепадов, добавил несколько трещин к тем, что уже имелись в стенах ущелья. Взбаламутил окрестности на многие мили вокруг, перепугал всех остальных зловредных чудиков, залегающих под горами.
Ну что, теперь старик доволен? Если это не значит показать себя настоящим троллем, то я не знаю…
А через какое-то время мне это надоело. Мост ведь, кстати, до сих пор нуждается в починке, невзирая на всех драконов.
В последний раз долбанув супротивником о ближайший утес так сильно, что меня едва не завалило обломками, я отпустил его хвост. Чудовище не шевелилось. С меня довольно, говорила перекошенная физиономия чешуйчатого. Предпочтя испустить дух, тварь ползучая уже не нуждалась в мясе насущном. Земной путь ее завершился.
Утерев пот со лба, я огляделся. Много скал порушил, – признаю, надо было поаккуратней, – но главное, из-за чего я сюда пришел, мост, осталось целым. Теперь совсем плевое дело – присобачить на место бревна. Снова запалив факелы, я вооружился молотком и скобами и приступил. Не успело еще эхо от моей драки с ползучим гадом стихнуть, как ремонтные работы подошли к концу. Мамаша могла бы мною гордиться. Вузид и все прочие, так нуждающиеся в соли, которую возили этой дорогой, могут и дальше жить спокойно и не питаться преснятиной. Раз у них куча срочных дел, я был обязан помочь. Может быть, в этом мое предназначение и есть. Такой вывод я сделал для себя, но, будь поумнее, наверное, понял бы, что дело не в занятости местных, а в самом драконе.
Проклятие Непролазной Тупости мешает мне делать правильные выводы. В самый ответственный момент вдруг замыкает. Ну да вы уже знаете, как это со мной бывает.
Вспомнив, что рюкзак всё еще за моей спиной, я заглянул в него. Пахнуло провизией. Несколько минут я пытался скумекать, почему не предложил остатки принцессе и ее худосочному секредурю, но так и не скумекал. Память здесь не была мне помощницей. Вынув несколько кусков жареного мяса, а также то, что было когда-то хлебом, рыбой и сыром, я сунул все это в рот. Ох и зверски же проголодался Фплиф из Вороньего Глаза! Затем поискал в рюкзаке, не осталось ли еще съестного. Отыскалась скромная черствая корочка. Она не годилась для полноценного ужина моей невесте, поэтому с некоторыми угрызениями совести я сунул ее в рот, пожевал и проглотил.
Что же теперь делать? Я съел все наши припасы, а значит, Бьянка и Рофиррик останутся с пустыми желудками. Эта мысль была ужасной. Я, большой увалень, объел маленьких несчастных существ, так, что ли, получается?! Не хватало, чтобы меня стали считать злым чудовищем, которое обижает слабых.
Поглядев на тушу дракона, я вдруг понял, как можно выйти из положения. Я принесу дохляка Бьянке, мы разрубим его и зажарим на костре – и тогда принцесса набьет пузо до отвала (кстати, не мешает ее немного откормить, а то больно худа). К тому же вроде бы я слышал, что принцессам всякие там благородные рыцари дарят драконьи головы. Это вроде как трофей. После такого подарка принцессы, кажется, становятся не такими злыми. Если слухи не врут, то у Бьянки появится возможность стать гораздо, гораздо добрее.
Уверенный, что для тупого тролля моя идея более чем гениальна, я забросил рюкзак за спину и отправился в обратный путь. Одной рукой я волочил за собой побежденного дракона. Его чешуя издавала громкое шуршание, когда терлась о камни, а голова моталась из стороны в сторону и издавала явственное «бум, бум, бум». Примерно на середине пути я вспомнил, что хозяин таверны обещал накормить Бьянку, меня и Рофиррика, в случае если я починю мост… Тьфу! Зачем же я тогда волоку эту тушу? Ах да – Бьянке может понадобиться драконья голова!
Я задумался. Половина пути пройдена. Есть драконье мясо принцессе уже не надо, а чтобы отделить твари башку, нужен топор. У меня же только большой ножик, но он не годится. Раздумья – нелегкая штука, особенно когда приходится выбирать. И все-таки я выбрал. Дойду до таверны, возьму там топор и отрублю гаду ползучему голову. Остальное выброшу на помойку, во всяком случае, мне драконье мясо не нужно.
Я и сам не заметил, что, пока напрягал мозги, прошел почти весь путь до таверны. Меня уже встречали. Сначала это были мальчишки, которые до сих пор не легли спать, а носились по окрестностям. Потом появились взрослые. Народ прибывал. Повсюду горели факелы, местные жители шептались, тыкали пальцем в нашу с дохлым драконом сторону. Видать, деревенские, из самого ближнего селения.
В какой-то миг я оробел и подумал, что сейчас они станут кидать в меня всякими вещами наподобие кирпичей и орать, чтобы я проваливал. С нами, троллями, всегда так. Невезучие мы, прямо скажем, и неловкие. Пытаясь вспомнить, не сломал ли я еще до похода в горы кому-нибудь забор (или домишко), я остановился.
Толпа держалась на расстоянии, но задние ряды напирали на передние, поэтому расстояние сокращалось. Недовольные вопили и обзывали задних остолопами. Возникла давка. Несколько людей, видимо облеченных властью, засвистели в особые свистелки, протолкались через скопление народа и восстановили тишину. Вдалеке завыли собаки. Маленький ребеночек на руках юной мамаши захныкал, указывая на меня пальцем.
Фплиф из Вороньего Глаза смутился окончательно. Моей принцессы нигде не было, а уж она бы показала им всем. Не зная, что делать, я отпустил хвост дракона и посмотрел на звездное небо. Может, если я сумею отвлечь внимание толпы, удастся улизнуть? Как нарочно, наверху не было ни одной тучки, поэтому никому из местных и в голову не пришло посмотреть, чего там творится. Проверив реакцию, я понял, что все по-прежнему пялятся на меня. Возникло непреодолимое желание чихнуть – и я чихнул. Всего каких-то пять раз.
Когда чихательная пелена перед глазами рассеялась, я увидел, что толпа находится от меня гораздо дальше, чем казалось. И большая часть ее валяется на земле. Неужели это я виноват?
В моем направлении выдвинулась маленькая группка людей, размахивающих палкой, на которой болталась белая тряпка. Руки они держали поднятыми вверх.
– Тише, тишина! – кричал представитель власти. – Не сердись, тролль! Не сердись! Давай поговорим!
Рядом с главным переговорщиком я заметил Вузида. Глаза у хозяина таверны вылезли на лоб, ну прямо умора. Он стал похож на камбалу.
Я стоял как столб, боясь своими движениями распугать людей.
– Справился! – сказал Вузид, пихая локтем представителя власти. – Смотрите, справился, он справился! Ухлопал дракона!
Представитель власти поднял руку.
– Точно, уконтропупил, как говаривали в моих местах… Эй, тролль, это ты убил дракона, который жил в ущелье?
Я подумал и кивнул.
– Говорю же! – встрял хозяин таверны. – Говорю же…
– Я понял, – сказал ему представитель власти. – Эй, тролль, меня зовут Матифар, я шериф из деревни Тапрамба, вон там она.
Указанное направление мне ни о чем не говорило, я все равно почти ничего в Баркарии не знаю.
– Он туго соображает, – подсказал Вузид шерифу, подарив мне улыбку. Потом его взгляд упал на тушу дохлого дракона, и человек затрясся.
Пока мы беседовали, дети и наиболее храбрые и любопытные взрослые приблизились к ползучему гаду и стали ощупывать его и возбужденно бормотать. «Чудовище убило чудовище!» – услышал я чью-то фразу. «Да, никогда бы не поверил, если бы не видел своими глазами!» – ответили на это.
При чем тут чудовище? Это же я убил злыдня, разве неясно? Может, объяснить им…
Матифар помахал руками, чтобы привлечь мое внимание. Я искал в толпе мою невесту. Где-то в глубине моих тупых мозгов появилось подозрение, что она наконец ударилась в бегство.
– Слушай, тролль, ты совершил настоящий подвиг! – сказал мне шериф. – Понимаешь? Дракон поселился в ущелье неделю назад. Пропали несколько караванов с солью, потом разрушился мост. Мы отрядили наших, чтобы выяснить, в чем дело, но они не вернулись. Разведчики пошли вновь и нашли останки тех, кого эта скотина сожрала. Некоторые рыцари тоже пытались избавить нас от напасти, но, увы и ах!
– Да, да, – сказал Вузид, пощипывая себя за рыжую бороду. – К королю мы обращаться не стали, все равно никакого толку нет. Король он чего – сидит себе и королевствует, ему не до нас. Не знали, чего и делать-то. Написали письмо волшебнику, чтобы приехал, посмотрел, как можно с тварью справиться, чтобы сказал, откуда такая зараза появилась на нашу голову. А тут вы появляетесь с юной госпожой. Я и подумал – авось справишься, тролль…
– Почему мне не сказал? – спросил шериф Вузида, толкнув его локтем.
– Как это? Сказал, почему же все тогда здесь?
– Надо было посоветоваться заранее… – проворчал Матифар.
– Да чего уж теперь-то? Ты бы все узнал, даже если бы я не послал за тобой. Драка на все королевство, поди, слышна была. Я думал, горы рухнут. Западная стена таверны покосилась, зуб даю!
Они рассматривали Фплифа, словно не знали, как его употребить в пищу – жареным или вареным. А я не знал, что сказать.
– Кстати, где девица, что пришла с ним? – спросил Вузида шериф.
– Бочку принимала, когда это началось, – ответил хозяин таверны.
– Какую бочку?
– С водой. Потребовала помыться. Орала так, что я думал, потолки свалятся. Тащите, говорит, мне бочку с теплой водой, иначе я вас всех тут распатроню!
– Кто она?
– Почем я знаю? Видать, из благородных. Я таких навидался, можешь поверить, Матифар. Но все-таки склоняюсь к мысли, что…
– Опять ты про это?
– Приметы налицо, Матифар!
– Приметы, приметы… А вот возьмут эти приметы и испепелят нас к лешему!
– Авось не испепелят.
– А почему они пришли без денег? Если она, словом, он… почему так?
– Кто знает? У этих свои причуды, у знати-то вол шебекой. А так… уверен, она того… про которого говорили. Тролль – самое лучшее доказательство, шериф! Путешествует, как сказано. Этот у нее за охранника, а еще есть слуга, вроде секретаря. Дурак дураком, смотрит на нее, словно она луна, сделанная из цельного куска алмаза.
Я слушал и старался понять, о чем речь. Сказали, что я совершил подвиг. Дракона убил. Насчет моста ни слова.
– А что насчет моста? – спросил Матифар.
– П-п-п-п-п… по-о-чин-н-нил…
– Он еще и заика, – поразился шериф. – Герой, тролль, победитель дракона… Что ж, надо как-то его отблагодарить, что ли. А, Вузид? Чтоб не говорил потом, что мы неблагодарные свиньи.
– Да я чего, разве против?
В толпе началось шевеление. Принцесса Бьянка и Рофиррик протолкались сквозь людскую массу и выскочили на открытое место.
– Это что такое?
В этот миг у меня, можно сказать, отлегло от сердца. Странное дело, но я уже настолько привык к моей безумной невесте, что не мог себе представить, что она возьмет да вдруг куда-то денется и я не сумею ее найти.
Моя невеста была в каком-то новом одеянии – наверное, одном из тех, что подарил ей Дейви Морс.
Бьянка подбоченилась по-принцессиному, выставила вперед ножку. Вузид и Матифар, сконфуженные, спрятали глаза. Толпа народа боязливо вглядывалась в фигурку госпожи. Мне показалось, что люди приходят в смятение не меньше, чем от меня.
– Я спрашиваю, драгоценные мои, что здесь происходит? – раздался в ночи звонкий голос Бьянки. Я улыбнулся ей, она надула губки. – По какому поводу собрание в такое позднее время, а? Ну, чего молчим, кого ждем?
– Дык… – произнес шериф Тапрамбы. – Того… этого…
Рофиррик пододвинулся вплотную к ней и толкнул локтем. Принцесса отмахнулась от него:
– С какой это, скажите, радости, вы не даете прохода моему слуге? Он устал, весь день работал как… в общем, вкалывал, а вы? Между прочим, я буду жаловаться, если… если хоть один волос упадет с его этой здоровенной головищи…
– Да мы того… этого… – отозвался Вузид.
– Что, уже упал?
– Кто? – не врубился хозяин таверны.
– Волос!
– Да не… мы того… не того…
– Тьфу! У вас что, повальное косноязычие, да! – заорала принцесса.
Тут Рофиррик схватил ее за руку и указал за мою спину и немного в сторону, туда, где валялся дохлый дракон.
Бьянка наконец увидела ползучего гада, и из ее рта вырвался пронзительный вопль. В ответ на него где-то неподалеку взвыла собака. Получилось в лад.
Рофиррик поддержал Бьянку, иначе бы она упала. Прекрасные ее ножки подкосились. Шериф и хозяин таверны шагнули на помощь, но принцесса остановила их повелительным жестом. Выпрямившись и не терпя даже прикосновения Рофиррика, девица снова уперла руки в бока.
– Вот теперь кто-то должен мне все объяснить! Ну! Кто будет первым?
И почему-то поглядела на меня.
Ну вот тоже – нашла рассказчика!

20

Я сидел на самой большой и самой прочной скамье, какая только нашлась в таверне. Места в зале не было, поэтому я вполне комфортно расположился во дворе. Кругом горели факелы, за забором толпился народ, но сюда никто без особого разрешения войти не мог. На низком, но широком столе передо мной раскинулись различные яства. Для меня. Я подумал и не стал говорить Бьянке, что нечаянно приговорил остатки наших припасов. Авось не вспомнит – все равно Вузид расщедрился не на шутку. С какой стати – в толк не возьму.
Уплетая жареное мясцо, я поглядывал на столик поменьше. За ним напротив меня расположились принцесса, Рофиррик, Вузид и шериф Матифар. Туша угроханного мной дракона валялась под надежной охраной сыновей и работников Вузида позади таверны. Людям эта тварюга была нужна, правда, они не сказали для чего. Я не допытывался. Принцесса же вполне может обойтись без драконьей головы – ведь у нее нет камина, над которым можно присобачить этот трофей.
До меня доносились обрывки их разговора. Часть я понимал, часть нет, потому как произносились некоторые фразы слишком быстро. Бьянка угощалась и одновременно вела беседу, что было, в моих глазах, великим искусством. Вот что значит благородное происхождение – и рот человек успевает набивать, и изысканно выражаться. Сие не каждому дано осилить, скажу я вам.
– …Теперь ваш тролль, госпожа, натуральный герой, – сказал шериф. – Неизвестно, чего было бы, задержись дракон в ущелье. А он и не собирался отсюда улетать. Зачем, если дармовой жрачки здесь и так много и жрать можно от пуза? А нам что прикажете – по миру идти? Не только соль той дорогой идет, а и товары разные, необходимые.
– Это ясно, – ответила принцесса, глодая куриную ножку. – Всю эту историю я слышала уже три раза. Вопрос в следующем: что дальше будем делать, господа?
Я раскусил кость, и хруст получился громким. На меня поглядели почти с осуждением. У них, видимо, важные дела, а я… Всем своим видом я попробовал показать раскаяние.
Шериф поиграл бровями и прокашлялся.
– Словом, вам награда полагается, госпожа, – сказал он.
– Ага, понятно. И какая же? Что вы можете дать?
Рофиррик посмотрел на принцессу удивленно. Я тоже. Смутно мне показалось, что так мог сказать, к примеру, алчный торговец тыквами где-нибудь на базаре.
– Ничего особенного. Просто… Ну, проживание в таверне бесплатное и на любой срок… И впредь, если еще в наши края заглянете, тоже, значит, бесплатно будет, – произнес, подумав, Вузид. – А еще, если желаете, припасов в дорогу дадим всяких, не обидим.
– Так! – Принцесса подняла указательный палец. – Давайте не будем спешить. Исполнение желаний – штука ответственная, я хочу составить список.
Рофиррик собирался ей что-то шепнуть, но Бьянка горделиво отстранила писаря. Конечно, ей-то видней. Тощий нескладеха с горя углубился в грибную похлебку.
– Список так список, – пробормотал Вузид, копаясь пальцами в бороде. – Ради вас, госпожа, мы на все согласны.
Довольная, Бьянка уплетала пирожки с печенью за обе щеки. Даже подмигнула мне, лучась от удовольствия.
– А что значит «ради вас»? – вдруг спросила она, когда какая-то мысль тюкнула ее в прекрасную головку.
Шериф и хозяин таверны выглядели как заговорщики. Во всяком случае, я так подумал.
– Мы знаем, кто вы, – прошептал Матифар, убедившись, что посторонние уши находятся на достаточном расстоянии.
– Знаете?
Принцесса прямо с лица спала. Как творог побелела, честное слово, а потом в горле у нее застрял комочек пирожка. Рофиррик пришел ей на помощь и несколько раз хлопнул мою невесту по спине.
Отдышавшись, уже красная, а не белая, Бьянка спросила:
– Откуда вам известно, уважаемые, кто я?
От ее царственного поворота головы Вузид и Матифар существенно смутились.
– Ну, как бы вам сказать…
– Прямо. Не то я вас всех тут распатроню… в крайнем случае, вот ему скажу. – Палец принцессы указал на меня, жующего заливную индейку в соусе.
– Мы знаем, что вы Таинственный Мешок, что вы путешествуете по разным странам, дивитесь на всякие чудеса, помогаете людям. Нам известно: вы не те, кем кажетесь, можете принимать любые обличья, вы и ваш слуга то есть…
Рофиррик тем временем пучил глаза и забывал жевать. Наверное, Матифар сказал что-то непонятное и для него. Я, выходит, здесь не один такой.
– Вот проклятый хоббит! – сказала Бьянка. – Ох, доберусь я до него. А еще клятву давал…
Вузид и Матифар почесывали в затылках.
– Таинственный Мешок, значит, – сказала принцесса и повторила это еще трижды, словно вдруг позабыла все остальные слова. Потом на нее напал хохот. Напал и не отпускал очень долго. Только Рофиррик и удерживал мою невесту в сидячем положении, иначе она свалилась бы назад.
Я понял, что хохочет принцесса в полнейшей тишине, какая случается ночью на погосте. Деревенские – посетители таверны и работники – нерешительно топтались в отдалении.
– Не сердитесь, госпожа, но мы не понимаем… – сказал Матифар. – Мы не хотели вас разозлить и ни о каком хоббите не слышали. Просто слухи о Таинственном Мешке ходят в Марипенне со вчерашнего дня. Аккурат до нас дошли, а тут и вы. Мы не сразу поняли, с кем имеем дело, но не беспокойтесь, тайну сохраним. Не надо применять к нам могучее колдовство, мы смиренно просим об этом.
Принцесса выпила большой бокал вина, рыгнула и ответила:
– Так и быть, уважаемые. Я буду милосердна.
От такого у кого хочешь станет легче на душе. У Вузида и Матифара, безусловно, стало. Они выдохнули скопившийся внутри них воздух.
– Скажите, господа, а какому волшебнику вы написали? – спросил Рофиррик.
– Мэтр Чиквасор, Магистр Тайных и Явных Сил, – ответил Вузид. – Да! Обещал помочь и расправиться с драконом – одной левой. Мы уже гонорар ему приготовили.
– Гонорар? – встрепенулась принцесса. – Сколько? Теперь мы, то есть мой тролль должен его забрать!
– Забрать? Зачем он вам? – удивился Матифар.
– Как это? Деньги никогда не помешают… даже Таинственному Мешку.
– Понимаю, но это не деньги.
– А что?
– Шкурки летучих мышей, воск, смешанный с золой от веток вербы, сожженной в полнолуние, волчья ягода в дегте, паутина пауков-крестовиков…
– Моча молодого поросенка, – вставил Вузид.
– И старого козла тоже, – кивнул шериф.
Принцесса сплюнула на землю.
– Зачем эта дрянь волшебнику, скажите на милость?!
– Магические ингредиенты, надо полагать, – заметил Рофиррик. – Чародейство, оно такое, нам, простым хамам, не понять.
Бьянка ткнула его локтем, едва не сбросив со скамейки. Секредурь, он же писарь, ничуть не обиделся. Ничего другого от моей невесты ждать не приходилось.
– Вот именно, – сказал Вузид. – Эти… гриенты… Так он и написал в письме. Мол, надо пополнить запасы для волшебствования, значит.
– А где живет мэтр Чиквасор? – спросил Рофиррик.
– Живет волшебник в Брашвенге, там его убежище и раболатория…
– Лаборатория, – поправил писарь.
– Она самая. Оттуда три дня пути. Стало быть, если задержек не будет, прибудет волшебник завтра утром. То есть уже сегодня.
– Неясно теперь, как ему объяснить, что заказ на истребление чудовища мы отдали другому, – сказал шериф Тапрамбы. – Чего доброго, разозлится мэтр. – На Матифара напала задумчивость.
– Ну, это уж кто успел, тот и съел. Если только полагаться на всяких там колдунов, то… вот когда я была… однажды…
Продолжения не последовало – Бьянка как-то сразу расхотела говорить, что произошло, когда она была и однажды… Может быть, решила вовремя остановиться, дабы не проболтаться о своем королевском происхождении. А интересно, что будет, если шериф и хозяин таверны узнают?
Подумав своей тупой башкой, я пришел к выводу, что Кромбис, король-то, вовсе не горит желанием посвящать своих подданных в детали всей этой истории. Переживает, поди, старик. Все-таки первому встречному-поперечному родную кровиночку отдал, а не ненужную прикроватную тумбочку. Хорошо я попался, честный и порядочный тролль, правда?
– Ладно, с этим Мечихвостом я сама разберусь, – сказала Бьянка, хлебая вино. – Как-никак я сам… э-э… сама такая вся волшебная, что просто…
– Он не Мечихвост, а Чиквасор, – сказал Вузид. Кто?
– Мэтр. Волшебник.
– А! Ч… Чи… ну и придумывают же они себе имена! Чихамор, значит…
– Чиквасор, – сказал Рофиррик.
– Эй, а ты кто такой, чтобы меня поправлять?! Негодяй! Смотри у меня! – Хлопнув себя по коленям, принцесса рыгнула. – Так, дорогие мои. Я хочу спать! Мой сон должен охраняться как зеница ока! Не менее! Иначе… – Обращаясь к Вузиду и Матифару, она провела рукой по горлу.
Млея от собственной благости, эту часть разговора я пропустил. Мой желудок вальяжно насыщался всякими вкусностями, пока не стало ясно, что я обожрался. Скамейка подо мной – самая крепкая и большая в округе – стала потрескивать. Это самое потрескивание и навело меня на воспоминание о медали. Ну, раз ни король, ни принцесса не спешили наградить меня ею, так, может, смогут Матифар с Вузидом? Медаль обычно дают за заслуги, так? А разве нет моей заслуги в том, что я избавил людей от чудовища? Как я теперь понимаю, дело было не в починке моста, а именно в драконе.
Как же я раньше не догадался? Открыв рот, я уставился в ночное небо над горными вершинами. Так, выходит, я герой, именно герой… так Матифар это и говорил!
Ну и туго же до меня доходит…
Следовательно, я имею полное право на медаль!
Разволновавшись, я поерзал на скамейке. Слова опять столпились где-то на полпути между животом и горлом и, образовав пробку, не хотели вылезать наружу. Волнение уже затопило меня всего, как вешняя вода заливает подвал в нашем доме в Вороньем Глазу.
И тут самая прочная и большая скамейка в округе с громким треском сломалась. Мое туловище опрокинулось назад. Пока я соображал, где же все-таки находится север, оно (туловище) упало на спину. Одной ногой я поддел стол с посудой и остатками ужина. Стол взмыл в воздух и едва не приземлился на беседующую компанию. Принцесса взвизгнула, Матифар ухнул, Вузид крякнул. Рофиррик не успел донести до рта кусочек жареного мяса, когда на голову ему приземлился лист квашеной капусты. Толпа за пределами ограды захохотала. Крики взбудоражили ночь, а я лежал на спине, соображая, чего такое со мной произошло. Скамейка погибла смертью храбрых, была первая мысль. Чего же теперь? Люди разозлятся и не дадут мне медали. Не видать троллю награды как своих ушей.
Хохот нарастал. Принцесса счищала с себя остатки картофельного пюре, Матифар собирал с плеч рыбьи косточки, Вузид потирал левый глаз, в который прилетело моченым яблоком.
Ну что за жизнь у несчастного увальня?!

21

Сарай, куда меня определили на ночевку, был вполне благоустроен. Животных не наблюдалось, только сено и рабочий инвентарь. Мне лично не привыкать, коротать ночные часы могу везде, но все-таки куда приятней встретить прохладный горный рассвет с крышей над головой. Растянувшись на полу, куда набросали соломы, я положил под голову свое свернутое валиком одеяло. Набитое до отказа брюхо тянуло в сон, но я еще какое-то время решил помечтать о медали. Рассказать о своем желании Матифару и Вузиду у меня пока не было возможности – долгое время всем было не до того. Я извинялся, Ее высочество лютовала, а шериф с хозяином таверны при поддержке работников и Вузидовых сыновей разгоняли толпу. Иногда приходилось пускать в ход пинки – а то наиболее любопытные не желали по своей воле отправляться на покой. Дело решила угроза Матифара, что всех нарушителей спокойствия он завтра же отправит на эти… общественно-исправительные работы, кажется, – чистить нужники и выгребные ямы. После этого народ как ветром сдуло.
Скрипнула небольшая дверца в одной из створок больших дверей сарая. Я повернул голову и увидел Бьянку. В руке у принцессы была свечка на подставке.
– Спишь, тролль?
Я что-то промычал.
– Не спишь, я же вижу. – Принцесса присела на бревнышко, держа свечу на коленях обеими руками. – Я пришла поговорить, Фплиф.
Я открыл глаза и стал смотреть на нее.
– Хочу извиниться, – собравшись духом, произнесла Бьянка. – За все, что было. У меня препаршивый характер, тролль, это всем было известно с момента моего рождения. Сначала-то, как мне рассказывали, все шло нормально. Я агукала, пускала пузыри, на моих щечках играл здоровый румянец. Я была маленьким чудом, честь по чести. Не обошлось без дурацкого пророчества, которое изрекла чародейка. Как там… «Вижу в волшебной чаше с водой, что ждет Бьянку большое и светлое будущее. Вижу радость и счастье, свет и тепло. Вижу согласие и слышу ласковые слова… Ибо пришла в мир девочка, подобная богине!» Если не ошибаюсь, так оно и звучало. Глупее не придумаешь. Уверена, что в других королевствах, даже на самом краю света, всем принцессам и принцам говорят то же самое. Посмотрела бы я на колдунью, которая бы осмелилась утверждать обратное. Не все короли такие, как мой папочка, есть те, кто обожает сажать на кол и сносить головы. Чародейка сказала то, что должна была, вот и все.
С того момента, как я помню себя, мне только и твердили, какая я замечательная, чудная, воздушная, неземная. Фрейлины, няньки, придворные, слуги – все словно с ума посходили. Каждому по двадцать раз на дню нужно было отвесить мне какой-нибудь комплимент. Ты не знаешь, тролль, какую чушь они мололи, призывая на помощь свою убогую фантазию! Никто не может долго этого выносить. Мне расписывали, какое великолепное будущее ждет меня и Баркарию. «Золотой Век» – так они это называли и носились со мной словно курица с яйцом. Едва чихну – дивизия лекарей и магов, ушибу коленку – мамаша вопит, что я зашиблась насмерть, а еще гороскопы на каждый день – делай то-то и то-то, потому как звезды велят. С другими детьми мне играть не позволялось, потому что от них я могла набраться дурных манер, даже от отпрысков самых благородных фамилий. Ужас… Чего только я от них не натерпелась. В моей спальне ночевал батальон толстых нянек, когда они лежали на полу, то походили на сваленные рядком коровьи туши. Я не могла отделаться от них никаким способом. Стоило открыть рот, и они бросались исполнять мои желания, которые я не успевала даже озвучить. Слышишь меня, тролль?
Я поворочался и сел, потирая глаза. Длинная история была – и со смыслом. Я чувствовал, что он есть, но вот где, не мог пока уразуметь.
Одно понял – во дворце Бьянке не очень нравилось.
– Фплиф, я никому и никогда не говорила того, что сейчас говорю, – прошептала принцесса ежась. – Я не умею толком ездить верхом. Предки считали, что я непременно разобьюсь, если проеду десяток метров. Во время уроков отец приказал однажды устлать двор подушками, и кончилось это тем, что грохнулся, споткнувшись, сам конь. Я, конечно, сверзилась с него – и на том верховая езда для меня закончилась. И фехтовать не умею, и готовить не умею, и вышивать не умею… что ты – там же иголки нужны: а вдруг да пальчик уколю и засну как колода и буду лежать, пока королевство не захиреет окончательно! Моя мать много читала сказок, когда была маленькая, и на этом у нее бзик. Той чародейке она верила безоговорочно. В семь лет я простудилась и лежала как мертвая целых три дня, так предки умудрились объявить в королевстве траур. Траур! Я еще не отмучилась, а они заранее скорбели и, наверное, втихаря готовили усыпальницу…
Народ впал в отчаяние, а во дворец хлынули бурным потоком желающие меня спасти. Передрались, как говорят, у моего ложа, там у них консилиум был, на тему, как лучше лечить принцессу. Жаль, я не видела. В итоге получилось так, что меня вовсе никто не лечил. Я сама очнулась на следующее утро и, хотя была слабой, решила – хватит!!! Мое терпение лопнуло. Да так, что в ушах у меня заложило на несколько минут, – Бьянка ударила себя кулачком по коленке. – Ох и показала я им всем! Ох и показала! Сколько можно было, в конце концов, издеваться над бедным ребенком? С тех пор я делала что хотела и как хотела. Они у меня все по струночке ходили, тролль, и слово лишнее боялись сказать, так я их выдрессировала. Затем по всему королевству пошли слухи, что я сбрендила, даже что на меня кто-то наслал черное заклятье – некие враги королевства, желающие его погибели. Вот такой бред. Папаша пригласил компетентных волшебников, чтобы, значит, выгнать из меня беса непослушания, но эти волшебники горько пожалели, что согласились на щедрые королевские посулы. Их вопли были слышны за границей. – Принцесса казалась такой печальной в этом дрожащем свете свечи. – Прошло несколько лет, и меня стали выдавать замуж. Ну а зачем мне это? – Печаль принцессы превратилась в возмущение, – Кромбис напомнил мне, что я все-таки наследница престола, что я обязана стать королевой. По нашим законам, если у монархов есть только один ребенок и если это девочка, то она и принимает эстафету власти. Тот, кто женится на ней, будет королем, но не у себя, а в Баркарии. В общем, пытались мне сосватать много разных типов. Я тебе уже рассказывала о некоторых достоинствах отдельных кандидатов на мою руку. Так вот – не верь. Я все напридумывала, ну не все, большую часть! Не спорю, каждый десятый был ничего, но это не прибавляло мне желания выйти замуж. Один слишком молод, другой слишком стар – аж противно. К тому же все они бессовестно врали о том, какая прекрасная жизнь ждет меня, если я… Когда я уточняла, что именно им кажется таким прекрасным, они, по их мнению, лишь загадочно улыбались и закатывали глаза. Однажды я так разозлилась, что огрела одного из женихов подсвечником по макушке. Так теперь и ходит – словно высматривает, не ожидается ли дождик. Понимаешь, тролль, мне надо было отвадить их всех, и я не стеснялась в средствах, доводя предков до инфаркта и инсульта. Жаль, что они так все воспринимали, но ничего не поделать. Мамаша литрами глотала валерьянку, папаша вечно ныл и стонал на злую судьбу. Лишь за это я извинилась бы перед ними – и ни за что другое. Они даже пытались искать ту чародейку, но она лопнула, словно мыльный пузырь. Где? Ищи-свищи. Впрочем, догадываюсь, мой папаша Кромбис тебе все рассказал перед тем, как… Рассказал?
Пробуя вместить все услышанное себе в голову, я изрядно притомился. Вроде бы ничего сложного, но уже больно много вывалила на меня моя невеста. А насчет Кромбиса, то, правда, припоминаю какое-то зеркало и приятный женский голос, которым оно говорило.
Бывает, один тролль вспоминает какой-нибудь анекдот, а другой тоже его знает, только рассказывает по-другому. Об одном и том же, но по-разному. Я подумал, что это как раз тот случай.
Я решил, что подобный вывод слишком сложен для моих мозгов, и слегка испугался.
– А о неурожаях и других несчастьях, которые обрушились на Баркарию из-за меня, папаша мой тебе рассказывал? – спросила Бьянка.
Я вспоминал. Слишком долго.
– Да, наверное рассказывал. Все ведь знают, что это я виновата! Будто других причин для неурожая в королевстве отродясь не было! И вот… как только мамаша поняла, что я и есть причина всех прошлых бед и будущих, она свихнулась – теперь вот под надзором находится. А я при чем, скажите? Почему я должна нести ответственность за все без исключения? Мне не надо было их благословений и прочей судьбоносной муры: каждой принцессе нужна прежде всего любовь! А я была для предков не ребенком, а гарантией, что на старости лет они могут сидеть у камина и ничего не делать, взвалив на мои плечи королевство. Народ? Народ что – он сказки любит, так ему веселее живется. Ну а я? У меня должна быть своя собственная жизнь. С большой буквы «Ж». Вот такая моя судьбина, – добавила принцесса.
Я вздохнул.
– Кстати, о сказках, – сказала она. – Мамаша моя обожала читать их мне на ночь. Очень многие я слышала до того знаменательного момента, когда мой бунт принял открытую форму. Я знаю эту. Король говорит своей строптивой дочери, что отдаст ее первому встречному, если она не образумится. А так как его слово, как принято считать, тверже алмаза, обратного пути нет. У ворот замка появляется Первый Встречный, и тогда несчастной девочке ничего не остается, как стать поживой какого-нибудь неумытого мужлана… Но папаша-то знал, чем все это ему грозит. Сказать-то он сказал, свидетелей нашлась масса, однако не факт, что я дала бы забрать себя без боя. – Бьянка посмотрела на меня, я уставился в стену. – Они сунули свою будущую повелительницу в мешок, понимаешь? В мешок! Набросились посреди ночи, когда я не в состоянии была оказать сопротивление, и, связав, упаковали, будто я двадцать килограммов картошки! Ты можешь себе представить мои чувства? – В этом месте принцесса неожиданно расплакалась. Я заметил это, когда прошло уже некоторое время, в течение которого я боролся со сном.
Бьянка вынула платок. Платок всегда нужен барышням, когда начинается слезоотделение. Не помню, кто мне это сказал.
– И появился ты! Я думать не могла… в общем, я испугалась, потому что могло быть как в другой сказке. Отнес бы меня егерь далеко в лес и оставил. И что бы там со мной было, Фплиф, я даже не знаю! Медведи, волки, чудовища разные, лесные ведьмы, привидения, лешие, русалки… Уму непостижимо!.. Не думаю, чтобы предки настолько оборзели, но в свете того, что они объявили меня виновницей всех бед, почему я должна им доверять? Они считали меня испорченной и капризной, а я только боролась за свою свободу. Папаша говорил: «В мое время принцессы такими не были!» А я ему: «Вот посмотри на первую в мое время!» Тогда его чуть кондратий не хватил! Ну как он все-таки мог? Зачем все это?
Мне показалось, что Бьянка плачет специально для меня. Ну не знаю, – вроде как для меня. Чтобы я чего-нибудь сказал.
Поднатужившись, я произнес:
– В-с-с-с-е… в п-п-пор-ряд-дк-ке!
Практически не запнулся, а это уже что-то! Для верности я улыбнулся. Бьянка посмотрела на меня, зареванная, хмыкнула и шмыгнула носом:
– В порядке? Думаешь, в порядке?
Я кивнул, потому что правда так думал. На сегодняшний день я не видел в нашем с ней положении ничего плохого.
– Эх, тролль, – сказала Бьянка, качая головой. – Что ж мы с тобой делать-то будем?
Если бы не данное королю обещание, я бы мог отнести принцессу обратно. Тогда бы моя невеста зажила своей прежней жизнью и окончательно свела с ума все свое окружение. Хорошо это было бы или плохо, не знаю. И для кого – тоже не берусь утверждать. Проклятие Непролазной Тупости – все-таки скверная штуковина. Так что на ее вопрос я не ответил.
– Ладно. Спокойной ночи, Фплиф. Извини еще раз.
Бьянка постояла и вышла, прикрыв створку двери. Я тут же уснул, свалившись на бок.

22

Выбравшись утром из сарая, я первым делом взглянул на горные вершины, наполовину скрытые дымкой. Очень было красиво, насколько я мог судить своими тупыми мозгами. Почти что как в моих краях. У бедного тролля не находилось слов, чтобы описать эту картину.
Таверна суетилась, слуги бегали взад-вперед. Лошади, люди, телеги, повозки, нарядные экипажи. Как я понял, новые постояльцы все прибывали.
Бац! Пятеро человек, работников Вузида, приволокли большую деревянную бадью с водой и поставили передо мной.
– Вам, – пискнул человек в фартуке. – Умыться, если желаете. И мыло с полотенцем.
Полотенец оказалось много, целый ворох. Все они были маленькими и кроились не под мои размеры. Довольный, дыша полной грудью, я сходил до ветра и вернулся, чтобы увидеть накрытый неподалеку от бадьи стол.
Все это было мило, и я растрогался. Люди обожают тех, кто побеждает чудовищ. Вот если б мне еще медаль вручили, совсем бы хорошо.
Пока я умывался, разбрызгивая воду с мыльной пеной, в отдалении собралась приличная толпа народа. Народ держался кучкой и постоянно бубнил что-то, указывая на меня пальцем. У некоторых, что побогаче, имелись в руках какие-то трубки, которые они подносили к глазу и смотрели через них на мою раздетую по пояс фигуру. Постояльцы были возбуждены, я не знал, чем именно. Может быть, они ждут, чтобы я им помахал? Ну так я помахал. Некоторые в ответ захлопали в ладоши. Нашлись такие чудаки, которые заявили, что я собираюсь их сожрать живьем – вон, мол, как оскалил зубищи, по всему видать, они ему не для того, чтобы морковку грызть. Какой-то маленький мальчик попробовал выскользнуть из-под родительской руки, но его поймали и отвесили материнский тумак.
Я вытерся всей этой кучей полотенец, облачился в свою привычную одежду и сел завтракать. Бьянки не было видно. Не было видно и тощего нескладехи, нареченного странным именем Рофиррик. Небось до сих пор дрыхнут, ибо не отвыкли еще от дворцовой жизни с ее прелестями. Вот у нас в Вороньем Глазу попробуй не встать ни свет ни заря – костей не соберешь.
Толпа зевак хотела, но не решалась приблизиться. В глубине ее возник какой-то спор, и, как я понял, едва не вспыхнула потасовка. Юркие работники Вузида были уже на месте и большую часть толпы рассеяли. Потом появился сам хозяин таверны. Он остановился рядом с постояльцами, вылезшими поглазеть на меня, и сцепил руки на пузе. Вузид обернулся ко мне. Я подмигнул, вовсю угощаясь сыром, сдобренным черным перцем. Рыжебородый почесал живот, а потом подошел к народным массам. Завелся какой-то разговор. Все галдели и спрашивали его о чем-то, судя по их лицам, очень важном. Вузиду пришлось отвечать. В конце концов, бедняга совсем измучился и решил подойти ко мне:
– Доброе утро.
Я кивнул. Мой рот был занят какой-то рыбной вкусностью.
– Там это… вас зовет госпожа, если вы проснулись… Ну да, проснулись вроде как… Стало быть, зовет. Там еще приехал мэтр Чиквасор, вот буквально с корабля на бал… Он хочет на вас взглянуть…
Кто такой этот мэтр?
Глядя на Вузида, я старательно жевал. Хозяина таверны, наверное, скрутили желудочные колики. Больно странно он начал выглядеть.
Он снова повторил эту галиматью насчет какого-то Чиквасора. Тем временем я засовывал в себя хлеб, сыр, копчености и запивал это парным молоком.
– Вы идете или нет? – спросил Вузид, закончив говорить.
– Куда?
Через мгновение его уже не было. Я немного поморгал, поглядел по сторонам. Нету.
Как странно. Никогда бы не подумал, что этот почтенный в своем роде человек, которого работники называют господином, умеет так быстро бегать. Да еще кричать странным голосом, словно ему на ногу лошадь наступила.
Вскоре появился шериф Матифар. Он выглядел озабоченным и тоже принес мне какое-то таинственное послание. Оказалось, что оно очень похоже на то, какое было у Вузида.
– Уважаемый тролль, тебя настоятельно требует госпожа! – сказал он. – Было бы невежливо заставлять ее ждать! Ты согласен?
Я был согласен. Стол опустел, осталась только посуда. Ну, раз Бьянка зовет, значит, у нее какое-то дело, решил я. Наверное, помощь моя требуется.
Как только я встал, толпа постояльцев захлопала в ладоши. Матифар провел рукой по лбу и повел меня за собой, оглядываясь, чтобы убедиться, что я все-таки иду.
Так мы добрались до широкого оврага, на дно которого свалили тушу прихлопнутого мной ночью дракона. Это же надо – я совсем про него забыл, пока завтракал! Вылетело из головы, как птичка вылетает из клетки – со мной такое постоянно происходит. Шериф спустился в овраг, где возле туши топтались Бьянка, Рофиррик, Вузид и какой-то старикан в смешной остроконечной шляпе. Работники, отлынивавшие от работы, облепили края оврага. И местной детворы здесь было много. Я вообще заметил, что народу прибавляется. Из города к таверне стремились заинтересованные моим подвигом толпы. Непривыкший к такому вниманию, я начал чувствовать себя неловко. Словно незваный гость.
– Наконец-то, – фыркнула моя невеста. – Где ты пропадал, изволь объяснить!
Я собирался сказать, что всего лишь завтракал, но это сделали за меня Вузид и Матифар.
– Надо было мне самой пойти! Беда с ним! – громко сказала принцесса, обращаясь к старикану в смешной шляпе. Еще у него был длинный плащ с широкими рукавами и квадратной заплатой на боку. Согбенная фигура внушала уважение.
– Так это и есть он? – спросил старикан, поворачиваясь ко мне. Мертвый дракон интересовал его уже гораздо меньше, чем моя скромная персона. – Ну-ну, – задрав голову, сдвинув шляпу на затылок, чтобы не мешала, он изучал меня. В правой руке у волшебника была длинная прямая палка. Ее еще посохом называют. – Довольно любопытно, могу заметить. Большой! Мм… Сильный, квадратный… Да-да-да, так и должно быть.
В его голосе было много того, что я бы назвал скрипом несмазанной двери. Интересно, старикан знает об этом?
– Тролль! – сказала Бьянка царственно. – Это мэтр Чехонос, магистр Тайных и Явных Сил!
Рофиррик чихнул. Кругляшки на его носу чуть не упали.
– Вообще-то… – пробормотал Матифар. – Мэтр… не Чехонос.
– Да? – спросила принцесса. – А кто?
– Чего? – Старикан поднес руку к левому уху.
– Магистр Чиквасор! – поправил секредурь, склонившись к Бьянке.
– Вот именно, – поддакнул Вузид.
– Я помню! – отрезала принцесса.
– Молодые люди… – скрипнул старикан. Бьянка подошла к нему и гаркнула в подставленное ухо:
– Я представляла вас моему троллю!
– А-а-а! – заулыбался Чиквасор. Что-то было в этом имени знакомое – примерно со вчерашнего дня. Но я запомнил. – Понятно!
– Итак, тролль, это мэтр Некросом! – провозгласила принцесса.
Матифар, Вузид и Рофиррик дергались, точно их кусали муравьи. Двое краснели, а один тер место над верхней губой и таким хитрым манером закрывал рот.
Зеваки, наблюдавшие за нами с краев оврага, хохотали. Я повертел головой, боясь пропустить что-то интересное, но ничего не увидел.
– Ты запомнил? – спросила меня Бьянка, глянув на перекошенные морды зевак с истинно королевским презрением.
– Д-да.
– Хорошо. Эй, вы! – обратилась она к толпе. – Вам всем лучше всего заткнуться, пока я не вышла из терпения! Я все-таки Таинственный Мешок, если кто-то забыл!
– Что вы сказали? – крякнул Чиквасор, магистр.
Зевак поубавилось. Те, кто остался, перекосились еще сильней, но уже оттого, как мне показалось, что старались больше не смеяться.
– Это не вам, мэтр, – сказала Бьянка.
Старикан опять посмотрел на меня, щурясь.
– Значит, это он убил дракона? – спросил волшебник.
– Совершенно верно, магистр, – ответил Вузид, и ему пришлось повторить это дважды. Я подумал, что старикан, должно быть, тоже не блещет умом – вроде меня.
– А-а-а, – протянул Чиквасор, а потом обратился ко мне: – Молодой человек, вы могли бы рассказать, каким образом…
Я заметил, что магистр смотрит вовсе не в мою сторону, а на Матифара, хотя Матифар не был победителем страшного дракона.
Принцесса шагнула к Чиквасору и развернула его лицом ко мне.
– Меня интересуют детали самого процесса, который имел место сегодня ночью в горах, – добавил чародей кивая, – потому что…
Наступило молчание. Я понял только до слова «интересуют» и замялся. Как всегда, в самый важный момент мои тупые извилины меня подвели.
– Боюсь, он не сможет рассказать! – рявкнула принцесса. – У него заикание!
– Заедание? – спросил Чиквасор.
– Заикание!
– У меня нет заикания…
Рофиррик грыз ноготь, но было похоже, что он собирается оттяпать и палец целиком. Вузиду, как мне показалось, стало плохо. Наверное, голову напекло. Он присел на камешек и принялся вытирать большим клетчатым платком широкий лоб.
Принцесса посмотрела на сконфуженное общество, которое ее окружало.
– Я сойду с ума! Я сойду с ума, и вы будете в этом виноваты!
– Почему? – спросил Матифар.
– Вы не могли обратиться к кому-нибудь, у кого нет маразма… или хотя бы у кого со слухом все в порядке?
Матифар и Вузид переглянулись.
– Мы не знали… что мэтр окажется столь уважаемым и много пожившим на свете. Мы не очень разбираемся в волшебниках, госпожа.
– Оно и видно! – фыркнула моя невеста. – Меня окружают одни дилетанты.
– Не одни, – сказал Рофиррик, надеясь, что «госпожа» оценит его ученые достоинства. Пока, как я понял, она не собиралась этого делать, что тощего и нескладного явно расстроило.
– Насчет степени компетентности мы разберемся позже, – заявила Бьянка.
Мэтр Чиквасор тем временем рылся в недрах своей серой хламиды. Это непростое занятие захватило его полностью.
– И еще один вопрос, господа хорошие. Каким образом этот старый пень собирался уничтожить дракона? Уверена, он даже не помнит, ходил сегодня в туалет или еще нет. Да и заклинания, поди, перезабыл лет пятьдесят назад!
Вузид и Матифар ничего про это не знали, и им было стыдно. Впрочем, они уже объяснили, что не разбираются в магах.
Чиквасор закончил свои таинственные поиски и вынул на свет изогнутую трубу, по форме похожую на бычий рог. Радостно закудахтав, чародей поднес узкий конец трубы к правому уху, а широкий нацелил на Бьянку. Принцесса на всякий случай отпрыгнула.
– Прошу вас, говорите сюда! – проскрипел Чиквасор. – Тогда мы с вами достигнем консенсуса!
– Подумать только, – прошипела Бьянка, – одной ногой в могиле, а на уме одна похабщина!.. – И она облила старикана презрением с ног до головы.
– Вообще-то консенсус – это… – произнес Рофиррик, поднимая руку.
– Не учи меня! – топнула ножкой Бьянка. – Я сама знаю!
Мне кажется, Рофиррик в этом сомневался.
– Что вы сказали? – Труба Чиквасора вновь нацелилась на принцессу.
– Сейчас я тебе скажу! – разъярилась Бьянка, закатывая рукава курточки. – Так скажу, что… – Ее руки уже протянулись к слуховой трубе.
Вузид вскочил и вклинился между нею и стариканом. Я с трудом следил за происходящим.
– Прошу вас, госпожа, не надо! Мы исполним все ваши желания! Только чтобы мир был и дружба! – сказал хозяин таверны. – Во имя общего блага!
Матифар присоединился к Вузиду, и они вдвоем стали увещевать мою сердитую невесту. Рофиррик держался в стороне и протирал полой куртки стекляшки, которые обычно носил на носу. Мэтр Чиквасор слушал в свою трубу и улыбался. Лично я не знал, куда деваться и что делать. У всех нашлось занятие кроме меня. Нет ли, часом, поблизости какого-нибудь дома, который надо починить? Или сломать?
Переговоры закончились, как я понимаю, благополучно. Принцесса отказалась от своего намерения вздуть Чиквасора. Должно быть, теперь воцарятся мир и дружба.
– Юная госпожа, у меня к вам есть одно предложение, – подал голос чародей, глядя на Рофиррика. – На мой взгляд, оно очень важное. Видя вашего тролля, я подумал, что он может быть мне полезен.
– Не продам! – проорала Бьянка в его трубу. – Он мне самому пригодится!
Чародей растянул сморщенный рот – это он так улыбался.
– Я не прошу вас продавать его! – Чиквасор протянул руку к Рофиррику, и тот решил отодвинуться. На месте королевского секредуря возникла принцесса.
– Прокат будет стоить дорого! – предупредила она старикана, грозя пальчиком.
– Чего?
– Я говорю – прокат тролля будет очень дорогой!
Интересно, о чем они беседуют, подумал я, ковыряясь в носу. Там скопилось много всякой ерунды, которую требовалось оттуда убрать. Моя мамаша не потерпела бы такой фамильярности и сказала бы, что я какой-нибудь там позор семьи и рода, но что делать, если очень хочется? Понимаю, я не соответствую образу настоящего воспитанного тролля. И это меня печалит. Никто не знает, как сильно! Родись я эльфом, все было бы по-другому.
– Какой самокат? – спросил старый чародей. – Простите, госпожа, самоката у меня нет, он дома остался, а я приехал на повозке, запряженной двумя сильными и выносливыми мулами.
Принцесса ощерилась, став похожей на ту, страшную, что в тролльской сказке, подошла к Чиквасору и взяла его под руку.
– Я готова обсудить с вами ваше предложение, если, конечно, оно будет выгодным.
Я вытер о штанину свои козявки. Матифар заметил это и отвел взгляд, рассматривая птичек, что кружили над горными вершинами.
– Давайте, давайте… – закивал старикан. – Видите ли, это очень интересно. Обстоятельства сложились самым любопытным образом, знаете ли…
Моя невеста улыбалась и кивала, провожая чародея к таверне. Чиквасор говорил какие-то умные слова, и их было много, больше, чем любой тролль сумел бы понять за всю свою жизнь. Но люди хорошо понимали, о чем шла речь. Это меня раздосадовало.
Я стоял как дубина стоеросовая на одном месте и совершенно не знал, что делать. К счастью, на помощь мне пришла Бьянка. Обернувшись, она крикнула:
– Тролль, иди за нами!
Я пошел. Толпа зевак, расположившаяся в отдалении, наблюдала очень внимательно, чтобы не упустить ни одной детали. Мальчишки вздумали запускать воздушного змея. Он был красивым, зеленого цвета и походил на листик. Я засмотрелся на него, запнулся обо что-то и упал. Надо мной взвилось облако пыли. По земле пошел гул. Зеваки захохотали, и я услышал гневный голос моей невесты. Она грозила «паршивцам» разными неприятностями, вплоть до превращения оных «паршивцев» в очень неуважаемых в Баркарии животных: крыс, летучих мышей, тараканов, блох и вшей. Угрозы подействовали. Веселая толпа рассеялась. Я поднялся на ноги, поглядел на глубокий отпечаток в грунте, оставшийся от моего туловища, и пошел дальше. Воздушный змей исчез.
Я добрался до таверны. Принцесса, чародей и остальные расположились за столом. Я поискал, где бы сесть, но ничего не было подходящего, и потому опустился прямо на траву. Люди завели о-о-очень До-о-олгий разговор. Я слушал его, и меня клонило в сон. Голоса бормотали, бормотали и бормотали. Изредка смеялась Бьянка. Решив, что делать мне все равно нечего, я поддался своему желанию и улегся возле двери конюшни. Под голову положил большую колоду для колки дров. Возле меня потопталось несколько работников, которым эта колода срочно понадобилась, но я уже уснул.

23

Мне снился сон. Будто выхожу я из нашей деревни, Вороньего Глаза, и иду непонятно куда. Когда я прошел уже порядочный кусок в этом направлении, вдруг наступила зима, и это настолько удивило меня, что я сел прямо в снег и стал думать. Занятие не из легких, как вы знаете, но как-то нужно было убить время. Пока я сидел, мой зад замерз до невозможности, а снег шел и шел, превращая Фплифа в сугроб. Так бы я и пропал, если бы не старик тролль, который вдруг появился из снежной круговерти. Он был сердитым – как тогда, в пещере.
– Сидишь? – спросил тролль-шаман.
Я ответил, что вроде бы сижу. Старик затопал ногами, осыпая меня ругательствами. Неужели я успел уже что-то натворить?
– Помнишь об Амулете, который я тебе дал? – спросил старик, отдышавшись.
– Да…
Впрочем, нельзя было определенно сказать, помнил я или нет.
– Это не просто зуб дракона. В нем большая сила. Именно тебе она предназначена. Понял?
Я кивнул. Зачем мне еще сила? Я и так сильный.
– Наша встреча была предрешена, и если бы ты не строил из себя законченного кретина, все пошло бы по-другому!
Старик навис надо мной, его лицо покрыл слой льда, но глаза горели, точно раскаленные угольки.
– Понимаешь ли ты, о чем я говорю, тупица?
Я снова дал утвердительный ответ – зачем расстраивать дедушку?
– Так вот, я скажу тебе то, что не смог сказать в пещере, когда Предки неожиданно позвали меня к себе!..
Стало еще холоднее. Я задрожал.
– Слушай! – гаркнул старик.
И тут мою заднюю часть начал кусать  мороз. Если раньше он только пощипывал ее, точно пробуя на вкус, то сейчас просто вцепился зубами. Из-за этого я совершенно не понимал, о чем толкует мне старикан, – а он говорил, да еще как! Изо рта летели капельки слюны, которая мигом замерзала в холодном воздухе. И еще он трясся, словно осиновый лист или, скажем, трусливый заяц под кустиком. Его могучий кулак придвинулся к моему носу, чтобы сыграть роль весомого аргумента, но и это не помогло. Мороз так сильно прихватил мой зад, что я уже не мог терпеть.
Издав могучий рык (позднее я с раскаянием узнал, что из-за него пал смертью храбрых небольшой сарайчик с железной крышей), Фплиф проснулся.
Странное дело – вокруг меня снова было лето, то самое, не другое. Чудеса, подумал я, а затем вспомнил, что просто-напросто закемарил, пока люди обсуждали свои сложные вопросы.
Оглядевшись, я увидел носившихся взад-вперед работников Вузида. Почему они всегда ведут себя так, словно где-то пожар или наводнение? Подозреваю, что никто из них не умеет даже пешком ходить, если вы понимаете, о чем я: медленно переставлять ноги и любоваться пейзажем. Вот и сейчас было то же самое. Все бегали и орали, точно кто-то им сказал, что сюда направляется огромный страшный дракон, и всем с минуты на минуту понадобятся похоронные принадлежности.
– Диарея, почесуха и энтероколит!!!
Это Ее высочество – нет никаких сомнений.
– Вы неправильно делаете! – сказала она кому-то.
Странно – сон кончился, а моя южная сторона все еще подвергалась чьей-то агрессии. Я поглядел в ту сторону и увидел мэтра Чиквасора, который жизнерадостно тыкал в левую часть моего седалища своим посохом. Вот, оказывается, в чем дело! А я-то! Значит, дело не в морозе.
Словно бы не заметив, что Фплиф из Вороньего Глаза уже не спит, а вполне бодрствует, Бьянка выхватила у чародея его посох и проорала:
– Этим его не разбудишь!
Старикан замешкался в поисках слуховой трубы. Принцесса ненадолго взвилась в воздух и бросилась к моей северной оконечности. В руке ее был посох чародея, глаза сверкали, как звезды, на щеках пылал румянец, похожий на рдеющие угли. Не знаю, что на самом деле она собиралась сделать, но подозреваю, что эта волшебная орясина предназначалась для моей головы.
Вдруг, обнаружив, что я не сплю, а пытаюсь сесть, Бьянка остановилась, врывшись каблучками сапожков в землю. Поднялось облако пыли.
– Ах!.. Чума и холера! Ты не спишь? Ну, славно-славно! – Моя невеста закусила губу, еще сильнее покраснев, и начала рассматривать что-то под своими ногами. Затем ее одолел кашель. Я уже заметил, что это Особый Кашель – он нападает на людей очень часто во время смущения и неловкости.
Чиквасор нашел-таки свою трубку, приставил ее к уху и повернулся туда, где уже не было  принцессы.
– Я вас не очень расслышал, извините!
Бьянка не могла ему ответить, потому что была в другом  месте.
– Слушай, тролль, больше так не делай, – сказала принцесса. – Мы тебя будили минут двадцать. А вообще ты дрых все четыре часа, пока мы собирались… Понял? Это приказ!
– Ч-т-т-то?
– Приказ!!! – завизжала Бьянка.
Чародей отнял трубку от уха и заглянул в нее с широкого конца. Щебеча, оттуда вылетела испуганная насмерть птичка, за ней последовала другая, потом третья. Чиквасор покачнулся, хватая воздух руками, – ведь у него не было посоха, – и свалился на спину, точно сухая коряга. На земле он принялся шевелить конечностями, подобно майскому жуку, и издавать вопли, которых бы не постыдилась и выпь. Слуховое приспособление тоже упало, и еще несколько птиц выпорхнули из его с виду не таких и глубоких недр. Решив, что связываться с ненормальными себе дороже, вольные пташки взяли курс на ближайший лес.
Принцесса стояла и смотрела. Потом она что-то такое сказала в адрес нынешних времен, искусства магии и ее адептов, включая их ни в чем не повинных родственников.
В это время несколько работников Вузида подбежали к магу и подняли его с земли, отряхнули хламиду, после чего Бьянка торжественно вручила ему посох. Ожидая различных каверз со стороны слуховой трубки, Ее высочество все-таки нашла в себе смелость взять ее и передать Чиквасору. Тот поблагодарил и спросил, не соблаговолит ли «прекрасная юная особа» сказать ему, где и в каких краях он находится. Принцесса изменила цвет и прорычала, словно волчица, что, если она скажет, старикан об этом пожалеет. Тогда Чиквасор с вежливой улыбкой приставил трубку туда, куда и раньше, и попросил повторить. Бьянку как ветром сдуло.
Честно признаюсь, от всего этого мельтешения у меня закружилась голова.
Откуда ни возьмись появился Рофиррик. Он сказал, что ему поручили ввести меня в курс дела, и принялся вводить, не объяснив, что это значит. Неподалеку собралась толпа – полюбоваться нашей беседой, во время которой я вежливо кивал. Секредурь потратил много времени, пока добрался до конца своей длинной речи, а потом спросил, все ли я понял. Постаравшись сосредоточиться, я ответил:
– Мы… ед-д-дем? – Для тролля не так уж плохо.
Рофиррик, как мне показалось, стремительно посчастливел. Видимо, ему удалось справиться с заданием, в чем бы оно ни заключалось. Лично я понял следующее: я, принцесса, Рофиррик и чародей Чиквасор – все мы отправляемся в путь. Причем сборы уже закончены, и мне остается только встать и идти. Я встал и пошел, но Рофиррик вцепился мне в руку и повис на ней, издавая пронзительные вопли. Я посмотрел вниз и влево. Тощий и нескладный орал мне, чтобы я остановился и не смел действовать без приказания своей госпожи.
Тут же появилась сама госпожа – принцесса Бьянка. Она отогнала Рофиррика, обозвав его болваном, и велела мне не забыть мой рюкзак и ждать сигнала. Это было совершенно правильно, ибо без рюкзака уйти я не мог. Стоило мне озаботиться этой проблемой, как произошло еще одно маленькое чудо – работники Вузида в количестве не меньше десяти голов приволокли рюкзак прямо к моим ногам. Я улыбнулся, чтобы поблагодарить добрых людей, но их сдуло в мгновение ока. Вот бы мне научиться так быстро ходить по земле! А что, если потренироваться?..
Принцесса изо всей силы подергала меня за рукав. Я посмотрел на нее.
– Слушай в оба уха! – потребовала она, выставив указательный палец. – Запоминай! Наклонись – для лучшего понимания!
Ее глаза горели не хуже, чем у старика тролля, который мне только что приснился (а чего он там такое говорил-то?), поэтому я не мог ослушаться.
– Я поеду на лошади, магистр Почесор поедет в своей тележке, Рофиррику, хотя он этого и не заслужил, тоже выделили клячу. Понимаешь?
Понимаю. Вроде бы.
– А ты идешь пешком за нами. Это значит, что ты будешь все время идти за нами и не терять нас из виду! – сказала моя невеста. – Если мы остановимся, ты тоже остановишься. В общем, требуется от тебя совсем немного, тролль! Просто смотри во все глаза и слушай во все уши. Обещаешь?
Я подумал всего три минуты – так мне показалось. За это время принцесса успела сплясать целый танец.
– Я б-б-бу-уд-д-ду д-д-дел-лать т-т-то, ч-т-т-то н-на-д-д-до…
Бьянка улыбнулась, утерла пот со лба.
– Ну вот, можем, когда хочем… то есть хотим.
Гордый собой, я огляделся по сторонам и постарался приосаниться, как делают иногда люди. Меня приветствовали радостным смехом и хлопаньем в ладоши (до чего же приятно!). Вспомнив, что у людей в ходу воздушные поцелуи, я послал один из них толпе зевак. Нельзя забывать, что я герой, Победитель Дракона все-таки. Без меня, я думаю, здешний люд просто захирел бы на корню и земли опустели от края до края.
Да, а что насчет медали? Неужели никто так мне ее и не вручит?
Что-то укололо меня в коленку, и я посмотрел что. Это была принцесса. Прицелившись ногой, она врезала по ней еще раз.
– Не спать, тролль! И что это за представление? Относись к делу серьезно!
Я пообещал, что буду относиться серьезно, а потом вытер слюни, которыми от волнения забрызгал себе живот.
А потом все тронулись. Впереди ехал возок волшебника, запряженный двумя ушастыми мулами, рядом пристроилась моя невеста на гнедой лошадке, забыв о своих трудностях с верховой ездой. Позади нее ехал Рофиррик, а уж за ним шел я с туго набитым рюкзаком на спине. Была еще одна лошадь – для груза гостинцев, которые дали принцессе местные жители. Что там, я не знал, но думал об этом некоторое время после того, как мы двинулись в путь, и пришел к выводу, что в больших пузатых сумах лежат награда старому чародею и вещи, которые возжелала иметь Бьянка. Совершенно ясно, что она не тот человек, чтобы отказаться от подарков. Все-таки во дворце выросла.
Процессия наша взяла на восток, спустилась по одной дороге, потом очутилась на другой. Горы остались на севере, их вершины я провожал взглядом, пока они не скрылись за высокими деревьями. Дорога теперь шла через лес. Некоторые местные жители сопровождали нас довольно долго, им интересно было, что случится дальше. Но ничего не случалось. Мы просто ехали и шли, а потом снова ехали и шли, потому что заняться было нечем. Постепенно люди отстали, помахав нам вослед, и остались самые упорные из людей – дети. Их шумливая толпа провожала нас еще мили три. Своим галдежом малявки сумели распугать всю живность в окрестностях, всех птиц, всех зверей. Я обернулся. За мной выстроилась целая колонна чумазых коротышек. Они распевали какие-то дикие песни, дрались на палках, канючили, что хотят домой, таскали друг друга за волосы, и самые важные и авторитетные из них утверждали, что пойдут с нами, куда бы ни лежал наш путь. Сами понимаете, такая обстановка не располагает к размышлению. В особенности, когда к тебе обращаются: «Дядя тролль, расскажи сказку!», или: «А как ты укокошил дракона? Расскажи!» – и все в таком духе. Дети иногда напоминают комаров – это открытие для меня было неожиданным! – они вьются вокруг тебя и пищат, пищат, пищат, норовя свести с ума. Внезапно в спину мне начали бросать камешки, кто-то заверещал, что «эта дубина ничего не слышит, надо привлечь его внимание по-другому!» Некоторое время я терпел, надеясь, что дети отвяжутся, но они не отвязывались. Легче, наверное, убрать репей из собачьего хвоста.
Решив положить конец этой кутерьме, я остановился и повернулся назад. Толпа детей замерла, сразу стало тихо, как в глубокой пещере. Может быть, малышня решила, что я расскажу им сказку – иначе почему тогда они так смотрят? С надеждой? Будучи добрым и воспитанным, я бы сделал это, но только мне нужно было идти дальше. Если я задержусь, моя невеста разгневается и опять разволнуется, что ей явно не на пользу. Лучше всего было объяснить детям, что я спешу. Только я приготовился выполнить эту нелегкую задачу, как в нос мне попала какая-то пушинка. Так быстро, что я чихнул в тот же миг, не успев приготовиться.
Раздался треск, несколько веток оторвались от ближайших деревьев и упали, покатившись по дороге. Детский хор протянул нечто вроде: «А-а-а!» – и, когда я открыл глаза, куда-то исчез. Ни одного ребенка рядом не оказалось, – словно по мановению волшебной палочки, – и я не заметил даже самого завалящего мальчугана. Передо мной встала новая загадка. Куда они подевались? А, должно быть, вспомнили о срочных делах у себя дома и ушли, пока я чихал! Что же, вполне разумное объяснение. Да и потом – их родители наверняка будут волноваться, если возлюбленные чада пропустят обед или ужин. Вот моя мамаша очень волновалась в таких случаях. Когда я опаздывал, она орала на всю округу: «А, явился, а я уж думала, ты не придешь!» Она бы очень расстроилась, пропади я пропадом в самый неподходящий момент.
Убедившись, что дети отправились по своим делам, я развернулся и потопал следом за лошадью Рофиррика, чья задняя часть (я имею в виду лошадь) виднелась впереди шагах в семидесяти.
Лес благоденствовал, и если бы его тишину не нарушали вопли Бьянки, разговаривающей с магистром Чиквасором далеко впереди, было бы совсем замечательно.
Так начались новые приключения, о которых я и поведаю далее, если у меня хватит на это мозгов.

24

Мне было приказано не терять процессию из вида, но два или три раза я почему-то оказывался впереди всех, за что меня ругали и грозили устроить головомойку. Угрозы исходили исключительно от принцессы. Всю дорогу она блажила, точно базарная сумасшедшая, повергая в ужас лесные дебри, через которые мы несли наши стопы. Поразмыслив, я решил все-таки идти помедленней. Моя задача – заботиться о своей невесте, а значит, я просто не имею права допустить, чтобы она вдруг охрипла. Если такая красивая девушка будет изъясняться голосом, похожим на скрип потрескавшегося пня, в мире определенно воцарится бардак и безобразие.
Сколько миль мы преодолели в сторону востока, не знаю, но вдруг вышла остановка. Ее я не заметил и, не зная об общих планах, протопал мимо своих спутников. В тот момент я почему-то очень сильно загрустил по дому и размечтался о пироге из болотных жаб, который так вкусно печет мамаша Глибба. За кусочек этого тролльского народного кушанья я отдал бы сейчас все вкусности мира. Но у меня не было ни кусочка пирога с жабами, ни всех вкусностей мира, поэтому пришлось смириться.
Когда я смирился, то почувствовал щекотание в своем затылке. Протянув туда руку, я почесал это место и понял, что в меня чем-то кидают. И орут. Остановившись, я обернулся. Все стояли посреди большой лесной проплешины и исполняли танец, состоящий из криков и разных движений. Эх, Проклятие Непролазной Тупости! Сколько бед принесло оно мне и моим соплеменникам! Вот если бы был способ избавиться от него – каких высот бы достигли тролли!.. Вот интересно!
В лоб мне ударил очередной камень, который, как я догадался, запустила ловкой рукой Бьянка.
– Иди сюда, остолоп, насморк тебя задери! О, я сойду с ума! Когда закончится этот тупизм, кто мне скажет?! – провизжала она.
Рофиррик придвинулся к ней, чтоб немного успокоить, но у Бьянки имелись другие планы – мне почудилось, что она собирается закатить один из тех знаменитых скандалов, какие грохотали не так давно в королевском дворце. Я уже немного научился понимать повадки моей странной невесты и смело поставил бы сапоги на то, что сейчас грянет небольшой (или даже большой) Рагнарок.
Пока я занимался тем, что мне приказала Бьянка, то есть возвращался на проплешину, чародей решил взять инициативу в свои руки. В тот момент, когда принцесса вырвалась из заботливых рук секредуря и собиралась залепить ему затрещину, мэтр Чиквасор бросил какую-то блестящую пыльцу Бьянке прямо в лицо. Она сделала вдох и повалилась на траву. Наше сообщество мигом пришло в состояние, близкое к негодованию, но старый чародей по-учительски поднял палец вверх.
Подвластные этому жесту, я и Рофиррик замерли как вкопанные. Мы походили на моего двоюродного дядю Сумакуса, которого однажды поразил столбняк у порога собственного дома. По правде, это был не столбняк, а заклинание, брошенное одной колдуньей по наущению дядиной жены, которой не нравилось, что Сумакус завел себе приключение на стороне. В состоянии полной неподвижности бедняга простоял целую неделю, обдуваемый ветром и поливаемый дождями. Заклятие колдунья сняла лишь после того, как дядя поклялся жене в вековечной верности и тому подобном.
В общем, стояли мы, как дураки, точнее, как мой дядя Сумакус, и пялили глаза друг на друга. Принцесса лежала на траве с такой безмятежностью, словно была вовсе не принцесса, а лесная нимфа какая-нибудь.
– Как прекрасно безмолвие, – сказал магистр Чиквасор. – Не правда ли, друзья мои? Только послушайте!
Мы послушали. И не услышали ничего, кроме нерешительного шелеста ветра и бодренького похрапывания девицы.
Потом Рофиррик спросил:
– А с ней ничего не будет?
Магистр не услышал, ему пришлось воспользоваться своей трубой.
– А-а! Нет, ничего не будет, друзья мои. Это обычное Заклинание Забытья. Его еще принимают в медицинских целях, если кого-то мучает бессонница.
– А почему мы остановились?! – проорал секредурь. Не было гарантии, что Чиквасор услышит о первого раза. С этим субъектом надо вести себя громче, чем с другими.
– Дело в том, молодой человек, что до Брашвенга довольно далеко, а мое старое изношенное тело уже не такое, как в молодости. Если мы будем двигаться прежними темпами, мой дом покажется на горизонте только послезавтра вечером, – промычал, преисполнившись скорби, магистр. – А у меня там морские свинки не кормлены. И все потому, что мой последний камердинер сбежал с моей кухаркой.
Рофиррик спросил, как это могло случиться. На что Чиквасор отреагировал гневной тирадой, в которой выразил свое отношение к падению нынешних нравов и бессовестной сущности некоторых типов, интересующихся не выполнением долга, а личной выгодой. Насколько я понял, этот прохвост (камердинер) свистнул перед уходом все столовое серебро. Его невеста (кухарка) тоже не пожелала покидать работодателя с пустыми руками и унесла тумбочку, где обыкновенно хранились чародеевы полотенца.
В заключение своего выступления Чиквасор пообещал нам, что, если поймает этих негодяев, обязательно превратит их в тритонов или болотных пиявок.
– И что мы предпримем в связи с этим? – спросил Рофиррик, отодвинувшись от Чиквасора. Маг размахивал посохом, сражаясь с воображаемыми негодяями, но быстренько выдохся и был вынужден искать опоры в лице королевского писаря.
От нечего делать – половина разговора, как всегда, пролетала у меня мимо ушей – я сел на траву. Солнышко припекало и звало покемарить часок-другой.
– Я собираюсь перенести нас ко мне домой при помощи стандартного заклинания перемещения, – сказал Чиквасор. – Все это займет несколько секунд. Если, конечно, все пройдет нормально…
Рофиррик посмотрел на меня, словно это я что-то сказал, а не старикан.
– А можно спросить?.. А если пойдет ненормально… ну, хоть что-нибудь?
– Не беспокойтесь, молодой человек, вы имеете дело с магистром, а не с базарным факиром!
Чиквасор тоже уставился на меня.
– Между прочим, своим скепсисом вы оскорбляете мои седины, так что попрошу впредь не сомневаться…
Я поднял руку и помахал, чтобы выразить старичку свое восхищение. Слово «скепсис» (а кстати, что оно означает?) мне никогда в жизни не выговорить, если честно.
– Да я не оскорбляю, – отозвался Рофиррик, теребя траву носком ботинка. – Просто…
– Чего? А вы кто такой, молодой человек, и что здесь делаете?!
Мне показалось, что тощий и нескладный лишился всякого желания куда-либо ехать в компании с Чиквасором – обычным или каким-нибудь другим способом. Оглядевшись в поисках помощи, он остановился на мне. В этот самый момент я покусывал жареную баранью ногу, намазанную горчицей, отдавая тем самым должное кулинарным талантам местного населения. Пока я пытался состроить вопросительное лицо, которое бы означало «Чего изволите?» – Рофиррик успел отвернуться.
– Ладно, магистр, делайте, что хотите… раз такова наша судьба!.. Так тому и быть!
Секредурь подхватил принцессу, отволок ее за ноги в сторону и положил на траву. Бьянка храпела. Был у нас в Вороньем Глазе сапожник, так он умел издавать точно такие же звуки, особенно как примет внутрь изрядное количество браги.
Магистр некоторое время топтался на месте, словно в ожидании, что ему подскажут, что надо делать. Ну совсем как небезызвестный вам тролль. Рофиррик скромно держался от него на расстоянии, а я занимался бараньей ногой. Нога возбудила во мне аппетит, и я готов был проинспектировать весь багаж на предмет съестных припасов, но вспомнил, что мои спутники тоже должны чем-то питаться. Оставить их без провизии было бы нечестным. За подобное проявление эгоизма мамаша Глибба давно залепила бы мне приличную затрещину, это уж как пить дать.
Чиквасор между тем занялся чем-то таинственным. Если б не ПНТ (Проклятие Непролазной Тупости), я сразу бы понял, что происходит. Маг обошел широким кругом то место, где были мы, лошади, мулы и его возок на двух колесах. Каждые несколько шагов Чиквасор останавливался и тыкал в землю концом своего длинного посоха, при этом с уст его в большом количестве срывалась какая-то белиберда. Вынимая из карманов заштопанной хламиды непонятные предметы, старик принимался подкидывать их в воздух на манер уличного жонглера, какого я видел недавно в городе. Предметы падали в траву, а трава была высокая, что весьма затрудняло поиски. Магистр сердился и пыхтел, словно густая пшенная каша в котелке, и ему приходилось наклоняться, чтобы поднять очередную реликвию. Мне не понять суть волшебства, но, кажется, это оно и было.
Вопль старикана испугал меня чуть не до икоты. Я выронил баранью ногу и постучал по своей могучей груди, где, как мне показалось, застрял кусок мяса. Королевский писарь, хлопотавший над принцессой, упал навзничь, словно на него чихнул великан, и задрыгал конечностями.
– Все готово, друзья мои. Мы можем переместиться ко мне домой, куда мы, собственно, и намеревались прийти.
Впервые слышу, между прочим, что мы идем к волшебнику в гости. Неудобно получается как-то. Я не успел почиститься и привести себя в порядок, а ведь соблюдение гигиены в деле нанесения визитов вежливости, как говорила мамаша Глибба, – дело архиважнейшее!
– Итак! Вставайте сюда, рядышком… давайте-давайте… – сказал Чиквасор, размахивая палкой. Рофиррик уворачивался от его близоруких движений, чтобы не получить по лбу или в глаз, и при этом волок бесчувственную принцессу.
– Тролль! – обратился ко мне писарь очень громким шепотом. – Возьми ее, мне не удержать! К тому же этот ненормальный может звездануть ее своей орясиной!
Рофиррик взирал на меня как собака, вымаливающая себе на именины у хозяина сахарную косточку. Я, конечно, не мог остаться глухим к его просьбе, тем более понял ее с первого раза. Моя невеста, как всегда, была словно былиночка, поднять ее – проще простого. Оберегая Бьянку от палки волшебника, я положил принцессу на плечо, где свободно поместились бы рядком еще штук пять таких же худышек. Бьянка принялась храпеть на тон выше.
Чиквасор оглядел нашу композицию и довольно покашлял. Рофиррик покрепче ухватил свою сумку, снял стеклянные штуки, которые сидели у него на носу, и зажмурился. Магистр еще раз взмахнул палкой и сказал какое-то слово из волшебного лексикона, после чего трава у нас под ногами начала светиться желтым. Очень красивый был оттенок. Я невольно залюбовался им и вдруг понял, что падает громадное дерево. Осмотрелся, чтобы приготовиться к спасительному отскоку ; но, оказывается, никакое дерево не падало. А звук все-таки был. Ну словно бы кто-то разрывал здоровый кусок холстины, не думая, что мешает своим занятием разговору важных людей.
Подыскивая вопрос, с которым я бы мог обратиться к писарю или магистру, я заметил вокруг себя свечение и несколько размытых фигур внутри его. В это свечение погрузился весь окружающий мир. Да и меня самого непонятная сила превратила в этакое привидение, чего там скрывать. Не к добру, чувствую, эти чудеса расчудесные…
Удивившись сильнее, чем когда бы то ни было, Фплиф что-то промычал. Этим мычанием он хотел выразить все невыразимое, но тут вступила в действие новая фаза волшебства. Нас тряхнуло и сбило с ног, словно мы находились на спине рыбы-громадины, которой вздумалось пошевелиться. На земле оказались лошади и мулы, запряженные в возок. Животные вопили, словно сейчас их собирались зарезать, им вторил Чиквасор, лежащий носом кверху. Его старое изношенное тело (не такое, как в молодости), оказывается, было способно еще на многое. Рофиррик ползал на четвереньках, разыскивая что-то в траве. Я догадался – он искал свои штуковины для глаз. Что касается лично меня, то мне удалось не разбить голову по чистой случайности. Я грохнулся навзничь, уберегая принцессу от болезненного соприкосновения с землей, а сам почувствовал эту землю всем телом. Кажется, мне отшибло последние соображательные способности.
В следующие слишком быстрые для меня мгновения произошло еще что-то, и вокруг нас больше не было поляны и деревьев по ее краю. Мы валялись как попало на каменистой почве. Вдобавок влажной после дождя. По небу бежали веселые облачка, наблюдениям за которыми я посвятил некоторое время. Честно говоря, надоела бедному троллю вся эта суета. Хочу жить где-нибудь на отшибе, где меня никто никогда не найдет. Пускай мне не вручат медали – ладно, я согласен купить спокойствие и такой ценой. Будь у меня домик в уединенном месте, я бы…
В общем, пока я придумывал всякие приятные вещи, которыми можно было бы заняться в своем домике, к западу от меня что-то скрежетало недовольным голосом. Как только я доходил до самого интересного, скрежетание становилось громче и сбивало меня с мыслей. Несколько раз я принимался мечтать о хорошем с самого начала, с того места, где у меня был домик, но этот противный звук не унимался. Если это чья-то дверь, то грош цена такому хозяину, который не может нормально навесить ее и смазать петли.
После того как я поднялся на ноги, обнаружилось следующее. Обалдевшие лошади и мулы лежали на земле – магическая встряска сказалась на них не лучшим образом. Рофиррик сидел поодаль и тряс головой, будто стремился избавиться от чего-то, что залетело в нее по ошибке. Старый волшебник, издавая те самые скрипучие звуки, валялся на спине и костерил современность при помощи витиеватых выражений. Такое ощущение, что ему не нравилось абсолютно все и он готов был подвергнуть критике даже самые безобидные явления. Вздорная старая личность.
Положив спящую принцессу в сторонке, я помог лошадям и мулам занять стоячее положение. Животные поглядели на меня с почтительным страхом. Никто из них не привык, чтобы его ставили на ноги, как простую табуретку.
– Она жива? Она-то хоть жива? – Рофиррик добрался до Бьянки и услышал оглушающее «ухх-ррр-уу-ххх-рррг», отпрянул и пришел в ужас.
Стало быть, жива, подумал я и помог встать Чиквасору. В награду за доброту он обозвал меня недоумком и жертвой судьбы, дубиной и безмозглым мордоворотом, чем не так сильно погрешил против истины.
Отряхнувшись, маг поглядел по сторонам. Точнее, мы поглядели вместе.
– Ну вот! Как я и говорил, мы перенеслись прямо к моему дому! – протрубил Чиквасор. – Смотри, тролль, и учись! Я умею то, что не под силу совершить даже самым способным современным чародеям, хотя бы они и из кожи вон вылезли…
Я покосился на него с вопросом на лице.
– Это потому! – сердился Чиквасор. – Это потому, что у меня старая школа! Не всякие там финти-минти, а самая настоящая старая школа! Понял?
Я покачал головой.
– Ну и дурак! Я говорю, что без труда не вытащишь и рыбку из пруда. Что этому надо учиться долгие годы, а потом еще многие годы оттачивать мастерство. А этим подавай все на блюдечке с голубой каемочкой!.. Не хотят трудиться! А эти новомодные заклинания! Ха! Они и созданы для того, чтобы избавить адептов от необходимости корпеть над книгами, покрываться пылью в башнях и морозить кости в мрачных подземных лабораториях, насыщенных парами от варящихся снадобий!.. Вот! Кстати… а чего мы не стоим и не проходим в дом?..
Вот те раз! А где дом? Я вылупил глаза, потому что никакого дома не увидел до сих пор, но магистра это нисколько не смущало. Отойдя на десяток шагов от меня, он взмахнул посохом и произнес заклинание. Честь по чести. Никаких истошных завываний, достойных простуженной баньши.
Дом появился прямо из воздуха – и точно втиснулся в окружающий ландшафт при помощи невероятной силы. Сначала его не было, но через миг он уже был. Чудо – точнее не скажешь.
Резиденций волшебников я никогда раньше не видел, и, конечно, думать не мог, что они живут в башнях. А это башня и была. Высоченная, уходящая под самые облака, а сложена из серого камня, покрытого мхом у основания. В нашу сторону смотрела двумя створками сводчатая дверь, не внушающая доверия своим хилым видом.
– Так мы и правда пришли? – спросил тоненьким голоском Рофиррик. – То есть я хотел сказать, мы уже того… прилетели?
– Приехали! – поправил старикан. – Так что милости просим… Тебя просим, уважаемый Чиквасор, заходи, не стесняйся… Ну и вы не стойте, как бараны – проходите, пока приглашают!
И магистр исчез внутри, где было сумрачно, как в подвале.
Я стоял и скреб затылок. Все дело было в том, что домишко Чиквасора не показался мне подходящим для существа моих размеров. Проход узкий, сама башня выглядит так, словно внутри у нее всего лишь одна большая круговая комната с потолком на самом верху. Как мы поместимся туда всей кучей, интересно знать? Может быть, Чиквасор что-то перепутал? Может быть, это не его башня, не его колыбель мудрости и место, где он размышляет над загадками мироздания?
– Тролль, подними принцессу, – сказал мне писарь, оторвав меня от решения сложной проблемы – как втиснуться в эту странную дверь. – А я займусь лошадьми… Подозреваю, кто-то здесь намерен держать нас тут за прислугу… После того как сбежал камердинер, ничего удивительного… Но страшно не это.
С трудом, но я спросил, что именно страшно.
– Я потерял очки, – сказал писарь. – Обронил их перед нашим перелетом. И что я буду без них делать? Если я правильно понял, до них в обратном направлении целых два дня пути…
Я поднял бесчувственную Бьянку с земли. К моей вящей радости, принцесса подала несколько признаков жизни – зафыркала, захрюкала, завизжала, как поросенок. Отсюда я заключил, что все в порядке.
Рофиррик подвел лошадей к распахнутой настежь двери, и та, будучи, видимо, хорошо воспитанной, расширилась до нужных пределов. Писарь издал вопль, но останавливаться не стал и вошел в образовавшееся горло. Мулы, тянущие возок, радостно взмахнули мне на прощание хвостами. Ну, раз они в таком настроении, значит, моей невесте ничего не угрожает. Где есть местечко для тягловых животных, там наверняка отыщется уголок и для принцессы. Если что, я могу и снаружи переночевать.
– Эй, громила, ты намерен торчать там до самой ночи? – спросил меня чей-то голос. Я поднял голову. В окошке, что открылось на высоте в десяток локтей, торчала бородатая голова Чиквасора. Голова грозила посохом. – Заходи! Или тебе сто раз повторить надо?
Я хотел сказать, что сто раз – это слишком даже для такого тупицы, как я, но голова испарилась. На ее месте вновь появилась каменная кладка.
Моя собственная голова протестующе загудела, ей не нравилось такое обилие непонятных событий. Проклятие Непролазной Тупости просто не давало ей возможности уложить новое содержимое в сколько-нибудь приличном порядке. Беда, беда.
Ну, взял я, значит, и вошел в башню. Дверь не стала бить меня по лбу, ставить подножку или еще что-нибудь – и на том спасибо, как говаривала моя тетя Физиорра Рябая.
Внутри меня ждал еще один сюрприз, но о нем я расскажу дальше.

25

Сюрприз для меня заключался в следующем. За входом в башню волшебника все было не так, как мог предположить бедный тупой тролль вроде меня. Там оказался целый дом под открытым небом, большой и какой-то нескладный. Кривой, что ли. В самых неожиданных местах из него торчали пристройки, балконы, башенки, мостики и лестницы. Вот так посмотришь на это чудо архитектуры минуту – и в глазах начнет рябить. Признаюсь, у меня будь здоров как зарябило. Я даже прикрыл их ладонью. Подождал и убрал ладонь, надеясь, что это магическая иллюзия и она сейчас пропадет. Но она не пропала. Выходит, здесь все взаправду. Дом, двор и каменный забор спрятаны внутри башни наподобие ядрышка лесного ореха. Я вспомнил большой и красивый королевский дворец. Сразу видно, что резиденция Чиквасора на него не похожа. Если бы два этих объекта строили два брата, один из них точно был бы бесноватым.
– Ты чем тут занимаешься? – спросил Рофиррик, проходивший мимо. Он уже гулял здесь точно у себя дома.
Пока я отвечал, он успел куда-то сходить и вернуться и попросил повторить, что я сказал. Я успел забыть свой ответ, поэтому пришлось начинать сначала, а потом… В общем, потом появился волшебник и приказал нам обоим идти в дом. Он дребезжал, словно медная тарелка, съезжающая по каменным ступенькам.
Едва ваш покорный слуга преодолел половину пути до двери, Чиквасор повис у него на рукаве и дикими воплями заставил остановиться.
– Стой, дубина, иначе я пущу в ход свой посох!
Я остановился.
– Сейчас ты отправишься мыться, тролль! Я не могу пустить тебя в дом, в мою гостиную, пока ты в таком виде! От тебя несет лесами, горами и всякой другой вольной жизнью! Ты когда-нибудь моешься?
Пришлось ответить, что моюсь, – когда приходит время.
– Надо мыться как можно чаще, если ты вращаешься в обществе порядочных людей! Понял? Фу! Стоит принюхаться к тебе получше… Не понимаю, как твоя госпожа все это терпит?!
Я на время совсем забыл о своей госпоже и невесте и решил напомнить себе, что на самом деле она принцесса и что рассказывать об этом не стоит. Чиквасор, полный боевого задора, подумал, что я в очередной раз туплю, и треснул меня по коленке своей длинной палкой. Я встряхнулся и поглядел на него.
– Метла тебя проводит! Следуй за ней!
Насчет метлы было не очень понятно, но вскоре вопрос некоторым образом решился. Пришла метла. На длинной ручке и с «ногами» – пучком березовых прутьев. Передвигалась метла на них с поразительной ловкостью для существа, сотворенного хитрой магией старикана. Еще у метлы были тоненькие ручки, которые она уперла в свои несуществующие бока. Я догадался, что метла смотрит на меня, хотя смотреть ей при отсутствии головы было затруднительно.
– Иди за ней! Никуда не сворачивай, ничего без разрешения не трогай! Надеюсь, тебе хватит мозгов, чтобы понять, что делать!
Чиквасор повторил мне все это в разных вариантах четырежды, пока не свалился без сил на траву. Мы с метлой наблюдали за ним, пока он не забился в конвульсиях, что напомнило мне старикана тролля из той пещеры, Я уже начал не на шутку волноваться, когда к Чиквасору пришли на помощь. Их было двое – деревянные, видавшие виды стулья, бегающие на своих четырех ногах не хуже вышколенных собачек. Они выскочили из дома, и один из них посадил на себя чародея и понес его подальше от меня, а другой подобрал его шляпу и посох. Можно с уверенностью утверждать, что я немного обалдел от такого зрелища. Очнулся только когда метла с силой дернула меня за штанину. И сделала жест рукой. Значит, пора.
Мы пошли. Я и метла. Мамаша Глибба ни за что не одобрила бы место, где оказался волею рока ее любимый сын, да еще в такой компании.

26

Чудесный был дом у волшебника. Найти в нем дорогу в нужное тебе место невозможно. Едва ты начинаешь двигаться в некоем направлении, как сразу на твоем пути появляются непреодолимые препятствия. Сколько ни пытайся их обойти, ничего не выходит. Я хочу сказать, что с моими мозгами не надо и пробовать разгадать все эти странности. Существа поумнее, конечно, справятся с задачей, но и им потребуется время. Если бы не метла-проводник, я бы, наверное, заблудился в доме Чиквасора насмерть. Лет через пятьсот кто-нибудь нашел бы в углу, заросшем паутиной и мухоморами, мои косточки. Чтобы попасть куда надо, требуется хитрость. Тебе надо сделать вид, что вообще никуда не идешь, а просто прогуливаешься. И тогда нежданно-негаданно перед тобой окажется тайная цель твоего пути. Одним словом, тролли из нашей деревни назвали бы дом Чиквасора Заколдованным Местом и постарались бы обходить его десятой стороной.
Я могу долго размышлять,  как я это понимаю, но рассказать хочу не о своих интеллектуальных мучениях.
В бане со мной случилась странная история, которая, по сути, изменила всю мою дальнейшую жизнь. Если вы заметили, что я начинаю выражаться слишком правильно и даже витиевато для существа с мозгами полевой мышки, то это как раз и имеет отношение к необычному происшествию.
Так вот, преодолев некую несуразность в виде нескольких лестничных пролетов, никуда не ведущих и не собирающихся вести уважаемого гостя волшебника, мы с метлой оказались в большой комнате. Отделана она была толстыми деревянными панелями и пахла замечательно, разными травами, мылами и притираниями. Во всяком случае, я так решил. Потолок здесь тоже не очень-то подходил под мои размеры, так что я по привычке стоял, согнув голову и плечи. Метла пробежалась по бане и зажгла светильники. В них не было настоящего огня, а был какой-то другой, должно быть, состоящий из магии.
В углу помывочной располагался небольшой загончик с какой-то штукой, которая торчала из потолка. Я решил сначала, что это украшение, но метла замахала руками и показала мне на картинки, прибитые к стене гвоздями. На первой тощий человечек заходит в загончик, на второй он стоит под струями воды, которые льются из штуки на потолке, на третьей этот же доходяга вытирается полотенцем.
Засмотревшись на изобразительное искусство, я простоял у стены не меньше получаса, пока метла едва не сломалась пополам в попытках привлечь мое внимание. Еще бы немного – и она отправилась бы к своим праметлам. Из ее панической жестикуляции я понял, что мне надо сделать.
Никогда в жизни не принимал  душ. Оказывается, на этих картинках показан процесс его принятия – какой имеет место быть в обществе существ с нормальными мозгами. Когда до меня дошла истина, я подумал, что все это не очень сложно, и принялся раздеваться. Метла привалилась к стенке, испытывая удовлетворение от того факта, что ей удалось разъяснить мне суть вещей, а я подергал за чугунную ручку, приводящую в действие душ.
И тут на меня, голого, полилась ледяная вода. Тролли – народ крепкий и не особенно восприимчивый к водяным сюрпризам, но тут я почему-то отреагировал, словно изнеженный теплом принц.
Фплиф дернулся от неожиданности, и боковая стенка загончика свалилась набок. Пытаясь ее поднять, я ткнулся задом в угол, и вся постройка затрещала. Потом пришел черед полок с принадлежностями для гигиены, скамеек и шкафчиков. Все, что я пытался удержать и сберечь от разрушения, наоборот, разрушалось на глазах. В конце концов, словно бы в наказание за то, что я такой бессовестный увалень, моя нога наступила на мыло. От моего столкновения с полом произошло небольшое землетрясение – всего баллов на шесть по меркам научной общественности, – и в башке моей вспыхнули звезды. По некой закономерности она встретилась со стеной, и это было бы рядовым явлением, вот только дом волшебника едва не развалился в ту же секунду. Сами его основы подверглись основательному встряхиванию.
Когда я проморгался, лежа кверху пузом, то увидел целую делегацию на юг от себя. Они стояли, вернее, жались на входе и, выпучив глаза, смотрели на мое поверженное тело. Поверженное тело было без одежды, но в тот миг я этого не понимал. Меня охватило чувство глубокого раскаяния. Не будь я таким здоровенным и неуклюжим, то дому не угрожала бы столь великая опасность.
– Никогда не думала, – проговорила принцесса. (Кстати, я был рад, что она проснулась от наведенного Чиквасором заклинания.) – Никогда не думала, – повторила она медленно. – Что это так„. так… о-о-о-о… магистр Мухомор, он всегда такой здоровенный? Я никогда в книгах ничего подобного не видела…
Рофиррик закашлялся.
– Стоматит и коклюш! – добавила Бьянка, держась за стену. – Я ж вообще никогда не видела, не то что этаких масштабов!
Королевский писарь вдруг сделался красным, словно ему довелось только что свалиться в чан, где варили томатный соус. Он встал перед принцессой, но она оттолкнула его с воплем: «Дай посмотреть, а то у меня больше такой возможности может и не быть!»
О чем это они, собственно? Чиквасор сделал несколько шагов в мою сторону.
– Хм… с точки зрения науки, – скрипнул он. – С точки зрения науки… это очень даже интересно… анатомия и физиология некоторых существ нашего мира… она, как бы сказать, весьма внушительна… 
– Внушительна?  – подпрыгнула Бьянка. – Это вы называете внушительна… да это… принцесса в шоке! Кто бы мог подумать, что такое встречается в природе! Жила я вот в своем дворце, как дура последняя, и ничего не знала! Вы только посмотрите!
– Ваше вы… словом… кхе… госпожа, давайте не будем смущать этого достойного мужа своим присутствием, – сказал Рофиррик, по-прежнему вклиниваясь между мной и принцессой. – В бане такие вещи случаются. В особенности, когда места мало…
– Да. Места действительно не хватает, – ответила Бьянка, качая головой. Кажется, ее глаза прочно прописались на лбу. Неужели ее так ошеломили причиненные мной разрушения? Впрочем, может быть. Ведь я – что там ни говори – ее жених.
Но самое плохое, кажется, позади. Дом магистра устоял. Когда приду в себя, обязательно извинюсь, а то нехорошо как-то получается.
В голове моей звучали молоты невидимой кузницы. Стоило мне потрогать затылок, как под моими пальцами вспухла приличная шишка. Огорченный этим обстоятельством, я сел.
– Тролль, – сказал мне Рофиррик, – ты это… того… вон, рядом с тобой полотенце!..
Я проследил за его пальцем и обнаружил, на какой фрагмент моего тела он направлен. Писарь краснел, корчил какие-то странные гримасы и извивался всем телом. Я, впрочем, не стал разбираться, в чем дело, ибо в тот же миг до моей сотрясенной головы дошло, какой случился конфуз. Жизненная мудрость и тролльский здравый смысл подсказывают, что в таких положениях мужчина обязан поступить только одним образом. И я поступил, как всякий добропорядочный субъект. Взял полотенце и закрыл «центральную часть тролля», по выражению одного бывалого свиновода в Вороньем Глазу.
– Ну вот, – сказала принцесса с вызовом всему миру и ткнула кулачки в бока. – На самом интересном месте! Фплиф! А ну…
– Не надо! – взмолился Рофиррик. – Давайте не будем! Помните, дом едва не развалился, когда он поехал на мыле! Представьте, что будет, если тролль смутится до самых крайних пределов?
– А что случится? – рявкнула моя невеста.
– Стеснительные существа, к которым он, несомненно, принадлежит, любят в таких случаях убегать подальше, причем на большой скорости, и где-нибудь в уголке переживать свои чувства. Вообразите, если Фплиф захочет убежать прямо отсюда! Найдется ли в доме хотя бы одна стена, что будет ему помехой? – пытаясь удержать взбесившуюся принцессу, Рофиррик возопил: – Магистр Чиквасор, ну скажите вы ей!
– А? Что? – прекратив издавать похожие на храп звуки, старикан встрепенулся и закрутил головой.
– Магистр! Ну скажите ей, что на голых мужиков глазеть неприлично! – взревел писарь, сражаясь с фурией.
– А где тут голые мужики? – спросил Чиквасор, заинтересованно озираясь.
Вот примерно так они и разговаривали в полуразгромленной бане. Часть всего сказанного я не понял – как всегда – из-за быстроты артикуляции, другая часть привела меня в неописуемое смущение. Я залился краской, да так, что вроде бы даже уши раскалились. Уши были мокрые, и по комнате пополз пар.
Я сидел на полу и думал, что же теперь делать, и думал, видимо, долго, пока не обнаружил, что остался один. Бывает, знаете ли, вы уже заметили. Если я начинаю буксовать, как похоронные дроги в весенней грязи, то всегда пропускаю важные моменты.
Крики моей невесты стихли вдали, хотя и не сразу. Остался только звук льющейся воды. Поняв, что сидеть дальше бессмысленно, я поднялся на ноги и решил продолжить принятие душа. Магистру не нравятся грязные тролли, и против этого я нисколько не возражаю. Чистота есть чистота. Некоторые люди думают, что все мы грязнули и засранцы, как говаривала мамаша Глибба. Хорошо бы развеять этот миф раз и навсегда.
Немного успокоившись после своих злоключений, я смог добиться от штуки под потолком, чтобы она обеспечила меня горячей водой, и без труда намылился и поскреб свои ландшафты ветошкой. Скрести пришлось порядком, ибо грязюки накопилось много. Промычав от удовольствия несколько тролльских песен, тех, что обычно у нас исполняются за столом в большой компании с пивом, я ополоснулся и взял полотенце.
И тут мне под ногу что-то попало. Твердое. Я наклонился и поднял интересную вещицу с мыльного мокрого пола. Ба! Я совсем забыл про Амулет, который мне подарил старик тролль при нашей единственной недолгой встрече. Что он там говорил про этот зуб дракона? Что-то про силу и всяческие предназначения, которые должны меня настигнуть. А когда настигнут, этого он, по-моему, не сказал. На мою память полагаться целиком нельзя. При попытке вспомнить в деталях нашу странную мистическую беседу в пещере она затрещала по швам. Нет, лучше оставить это опасное занятие.
Оказалось, упал Амулет потому, что каким-то образом порвался крепкий сыромятный ремешок. Прежде чем вернуть подарок на место, я решил почистить его, ибо на вид он был грязнее меня немытого. Однако тут случилась новая неприятность. Стоило потереть драконий зуб, как на мою многострадальную черепушку сбросили с огромной высоты телегу с камнями. Я рухнул на пол и услышал громкий треск.
Никогда меня еще не окружала такая густая двусмысленная темнота. Не темнота – темнотища. Продолжительное время невозможно было определить пространственные координаты. Лишь придя в себя, я узрел результаты того, как меня ни за что ни про что прибили  телегой с камнями.
Лежал я этажом ниже, а надо мной располагался пол бани – либо потолок того помещения, куда меня зашвырнули превратности судьбы. Я видел дыру, которой кто-то придал форму моего тела. Сразу узнать можно – руки и ноги растопырены, голова торчит из шеи бугром, словом, все как полагается. Прежде чем восстать из небытия, я осмотрелся. Угодить меня угораздило в большую кладовую, набитую всякими съестными припасами. При падении мне довелось придавить мешки с мукой, поэтому всю мою свежевымытость покрывал тонкий белый слой мелкодисперсной субстанции. Неужели снова принимать душ? И что скажет на все это хозяин? Старикан-то нрава скверного, дома он чувствует себя полновластным господином и вполне способен устроить несчастному Фплифу головомойку.
Так, будем мыслить логически. Что-то хряснуло меня по голове и отправило в нокаут, и вот я валяюсь в кладовой Чиквасора совершенно голый, не считая полотенца, которое последовало вниз со мной за компанию. Пока не поздно, надо выбраться отсюда и привести себя в порядок.
В своем кулаке я обнаружил драконий зуб. Именно после того, как я попытался вымыть подарок старого тролля, меня и звездануло… Есть ли связь между двумя этими событиями? А вдруг есть? Похоже, придется провести небольшое частное расследование.
Поднявшись на ноги, я подумал: что-то не так.  Можно сказать, совсем не так,  как раньше. Голова не болит, ясность в мыслях необыкновенная. Хочется сочинить стихотворение,  если вы поняли, о чем я, но, к сожалению, я просто не знаю, как это делается. Хорошо же меня стукнуло. Шишка на месте, та, что от соприкосновения со стеной, однако ничего нового не прибавилось. Странности продолжаются.
Дверь в кладовую держали под замком, и выйти мне этим ходом не удалось. Тогда я подошел к дыре в потолке и подпрыгнул. Подтянулся и вылез в баню. Ополоснулся, выключил воду, вытерся, оделся, повесил на шею драконий зуб. И тут увидел над входом надпись, ранее не замеченную. «В здоровом теле – здоровый дух!» – сообщали нарисованные через трафарет руны. Что ж – вполне справедливое замечание…
Стоп! Я же не умею читать! Вы же знаете – могу определить еле-еле, где гномские руны, а где эльфийские, свое имя могу накорябать, но не более того. А тут прочел целое изречение.
В общем, я так и сел. Пол снова затрещал, выражая этим свое несогласие, но проявил стойкость. Я этого почти не заметил, потому что застыл на месте с отверстым ртом. Жутко мне сделалось в тот момент, просто мочи нету. Захотелось убежать, круша все на своем пути, а где-нибудь далеко найти спасительную пещерку. Там бы я сидел, пока… Пока что?
Теперь в моей голове воцарился еще более сильный разброд. В сочетании с появившейся в организме легкостью, казалось, я просто пьян – на первой стадии, когда выдуешь примерно кружек десять пива. Но пива тут не было, значит, дело не в нем. Колдовство Чиквасора. На сей момент я мог сделать единственный вывод. Магистру надоело, что я все ломаю и дважды едва не развалил его жилище, вот он и наслал на меня какие-то особенные чары. Ну, если они помогут мне стать чуточку более ловким и сообразительным, огорчаться не стоит. Думаю, мамаша Глибба только одобрила бы такой поворот событий.
С этими бодрыми мыслями я вышел из бани.

27

Дом чародея наполняли странные звуки. Многие из них я идентифицировал еще на подходе к большой гостиной. Иной раз стучали ножками подпрыгивающие в танце скамейки, стулья и табуретки или скрипели ржавыми боками отправившиеся на прогулку из кухни котлы и кастрюли. Или же портреты серьезных личностей на стенах принимались бормотать всякую дребедень, обращаясь к самим себе, к соседям или ко мне, когда я проходил мимо. Одна дама тучной наружности даже вздумала смеяться надо мной. Я резко повернулся, чтобы переспросить, что она только что сказала, но она юркнула за край своего портрета и испуганно воззрилась на меня из убежища. Я не стал вступать с ней в пререкания, тем более что мне надо было поскорей оказаться среди людей. Проще всего было спросить у них насчет того, что произошло. Это ведь у них в голове мозги, а не льняная пакля, как у вашего покорного слуги.
Поплутав в дебрях необычного дома Чиквасора, я через каких-то полчаса отыскал большую гостиную. Только я собирался войти, мимо меня на бешеной скорости пронеслись по воздуху труба и флейта, наигрывающие визгливыми голосами какую-то мелодию. Пока я хлопал ушами, они скрылись за поворотом, проявляя такую ловкость и грацию, словно всю жизнь только и летали, состоя в близком родстве со шмелями, мухами или стрекозами.
Чудо на чуде сидит, подумал я и оказался в гостиной. На мой тролльский взгляд, здесь была красотища. Такого не увидишь в Вороньем Глазе. Если бы даже там у нас нашелся собственный волшебник такого уровня, вряд ли ему хватило бы ума отгрохать этакие хоромы, украшенные резным деревом, всякими блестящими побрякушками, расшитыми гобеленами, шторами, занавесями. К такому надо иметь вкус, если вы понимаете, о чем я. Хоть Чиквасор и был, на мой взгляд, старее всех старых, соображения по части стиля ему не занимать. Один камин, в котором, как водится, потрескивают смолистые поленья, чего стоит, поглядите!
В общем, пока я глядел на этот камин и отдыхал глазами на его отделке, в гостиной что-то происходило.
– Магистр? – сказал я. – Магистр, я тут… в общем… немного набезобразил… То есть там, в бане вашей!..
И вот тут мне впору было начать делать то, что делали мои спутники. Вести себя неадекватно.  Приведу пример. Стоит Магистр Чиквасор в самом углу гостиной и сердитым голосом отчитывает железного рыцаря с копьем и щитом. Не знаю уж, чем этот бедняга провинился перед магом, но он явно не был «молодым человеком», которого пора «научить наконец уважению к старшим». И сомневаюсь, чтобы этот рыцарь, как всем известно, пустой изнутри, мог пять минут назад разбить футбольным мячом окно в спальне. Что такое футбол, я не знаю и не верю, что сам рыцарь в курсе дела.
Другим примером был Рофиррик. Примостившись у окошка, он с выпученными глазами жевал край шторы, и в его намерения, несомненно, входило умять ее всю, не прибегая к помощи горчицы или томатного соуса. Челюстями королевский писарь работал с полнейшим самозабвением.
Что касается Бьянки, то ее поведение не вписывалось даже в ту картину, какую мне живописал ее несчастный папаша-король и какая была известна мне. Она стояла на голове посреди стола и издавала звук, больше всего похожий на долгое «у», изредка хихикая, точно ее щекотали под мышками.
Это что – новое развлечение моей невесты? Или все трое проводят здесь мистический ритуал? Все же люди – странные существа, боюсь, мне их никогда до конца не понять. Удерживать равновесие у Бьянки получалось великолепно, и возникал вопрос: не собралась ли моя суженая переквалифицироваться в гимнастки?
Однако все бледнело перед тем ошеломительным открытием, какое я сделал пару мгновений назад. Если заметили, я перестал  заикаться. Я тоже заметил – и вообразите мое душевное и умственное состояние.
Чтобы обдумать сложившееся положение, я сел на пол. Пока я сидел (пока принцесса стояла на голове, пока Рофиррик жевал штору, пока магистр отчитывал рыцаря), моему взору предстал стеллаж с книгами. Я давно подозревал, что любой адепт Искусства просто обязан иметь кучу книг, содержащих Мудрость Веков, а тут, пожалуйста – часть Мудрости стоит в десяти шагах от меня. Вероятно, где-то в доме должна быть библиотека побольше, ибо такой маленький стеллажик неспособен удовлетворить жажду интеллектуала, но мне и этого было достаточно. Я хотел кое-что проверить. Способность читать настенные надписи натолкнула меня на устрашающее  подозрение.
Добравшись до стеллажа, взял одну из книг, самую большую. Тролльская стойкость и немалое природное мужество помогли мне одолеть робость, и я открыл инкунабулу наугад, примерно в середине.
– …посему, так как все восемь граней стихий непременно переплетутся, мы обязаны совершить еще одну немаловажную, а очень даже важную манипуляцию, дабы скрепить положительным образом заранее согласованные координаты с эманациями Зефарода и Гемарода, чтобы при определенных циркумстанциях…
Вот до чего докатился Фплиф из Вороньего Глаза. До циркумстанций. Ни больше ни меньше. И это не считая Зефарода и Гемарода.
Дрожащей рукой я вернул книгу на место и пробежался взглядом по корешкам остальных. На каком языке были эти названия, я не имел представления, однако читал без труда. И главное – понимал. Понимал то, что в принципе мне от природы понять было не суждено.
На меня навалился огромный груз. Груз Знания. И в тот момент я, простой тролль-недоумок, осознал, каково это – быть ученым.  Надо вам заметить, что чувство не из приятных. Может, дело в чересчур резком переходе, может, еще в чем-то, но повода для безудержной радости я не находил.
Рассчитывая, что магистр Чиквасор поможет мне во всем разобраться, я подошел к нему и попытался привлечь его внимание. Не тут-то было. Старикан так увлекся спором с пустыми доспехами, что не хотел замечать никого и ничего. После каждой своей обличительной реплики он подставлял к уху слуховую трубу в надежде расслышать ответ оппонента, но оппонент отмалчивался. Чиквасор кипятился еще больше.
Не зная, с какой стороны подобраться к нему, чтобы соблюсти деликатность, я так ничего и не придумал, рассердился сам, сграбастал ворчуна за шиворот и отнес на диванчик перед столом. Чиквасор что-то прокрякал, но сопротивления не последовало. Я усадил его на подушечки и занялся Рофирриком. Писарь ни в какую не хотел отдавать завоеванное. Хорошо, что проглотить кусок шторы не успел. Даже я с трудом вырвал у него «съедобный» трофей и присоединил Рофиррика к магистру. С принцессой все оказалось легко. Она явно не соображала, где находится, зачем и почему. Когда я посадил ее рядом со стариканом, Бьянка захихикала и задрыгала ногами, точно ей лет пять или шесть.
– Итак! – сказал я громко, услышав слабый треск одного из оконных стекол. – Кто-нибудь объяснит мне наше положение? В особенности мое! Эй, кто-нибудь слышит меня? Понимает, о чем я говорю? Ау!
Несколько раз повторив «ау», я проверил свое новое звучание. Голос мой лился свободно, глубоко. Я бы сказал: исполински и могуче! Эхо его гуляло по дому волшебника, заставляя дрожать все, с чем сталкивалось на своем пути. В моей нынешней странной метаморфозе это был единственный положительный момент, ибо от заикания я всегда страдал гораздо больше, чем от тупости. Все тролли тупые, но заики – считаные единицы.
Чиквасор, Бьянка и Рофиррик сидели рядком на диване. Я не был сделан из прозрачного льда или стекла, но все трое как-то умудрялись глядеть сквозь меня. Вот так новости, вот так положеньице!
Нависнув грозной тенью, я пощелкал пальцами у них перед глазами и никакой реакции не добился.
– Да вы что, совсем одурели, что ли? Это шутка? Не надо так шутить над бедным троллем… между прочим, я могу обидеться на то, что вы пытаетесь меня передразнивать! Вроде бы я ничего плохого вам не делал. Бьянка! Ваше… Ну то есть, госпожа, может быть, объяснение придет с вашей стороны?
Мои надежды были напрасны – объяснения не пришло. Глядя на принцессу, даже не подумаешь, что она человек из высочайшего общества. В эту минуту между ней и какой-нибудь деревенской дурочкой не было ни малейших различий. Будто подтверждая это мнение, Бьянка стала пускать пузыри из слюны.
Однако попыток привлечь их внимание и вернуть им разум я не оставил. Вспомнив один тролльский танец, какой я видел однажды на празднике в Вороньем Глазе, я изобразил его в деталях. Изображал до тех пор, пока с потолка что-то не посыпалось. Пришлось остановиться, пока не произошла очередная катастрофа с моим участием. Также я прибег к следующим методам: щекотание ноздрей перышком, вынутым из диванной подушки, встряхивание, переворачивание вверх ногами, похлопывание по спине. Ничто из этого не помогло. Наибольшая реакция была от щекотания перышком. Чиквасор чихнул, Рофиррик тоже – показав из носа две зеленые гусеницы соплей, Бьянка захихикала и оттолкнула мою руку. Ох и нелегкая эта работа…
Пока мы таким образом развлекались, я взмок. Не хотелось прибегать к радикальным средствам – хотя бы ввиду очевидной хрупкости человеческих тел. Будь на их месте тролли, уж я быстренько отыскал бы способ привести их в чувство. К примеру, ничего нет лучше, чем огреть какого-нибудь мордоворота выдернутым из забора колом. Правда, для начала надо запастись ведром воды – тушить искры, которые полетят у него из глаз (прецеденты бывали – целые деревни выгорали дотла, хотя об этом говорят лишь легенды и сам я не видел). Или вот еще один метод. Взять полведра свежих мухоморов, полведра…
– Я вот все смотрю, когда тебе надоест или ты устанешь! – сказал чей-то голос, раньше незнакомый. – Но, видимо, тролли вообще не устают.
Источник голоса сидел на каминной полке. Большой белый кот. С наглой мордой, какая бывает у подобных субъектов, питающихся свежей мышатиной.
Засомневавшись, я отвел взгляд, но кот поднял лапу и сказал:
– Разве ты не поумнел? Твои глаза тебя не обманывают!
– Откуда ты взялся?
– Меня зовут Аспарагус, и я тут живу. Магистр Чиквасор мой хозяин.
– Ну дела!
– Многие кошки в нашем мире хозяев не имеют. Я – одно из счастливых исключений. Как тебя зовут?
– Фплиф из Вороньего Глаза.
Я вспомнил, как тяжело это мне раньше давалось, и снова немного порадовался перемене.
– Уже лучше, – кивнул кот. – Хотя бы что-то понятно.
– Кому? Я лично ничего не понимаю.
– Неудивительно.
Недавно кот сказал, что я поумнел, но теперь мне так не казалось. Кто-то в этой гостиной явно слишком умничал. Это, конечно, не ваш знакомый тролль и не троица полудурков. Остается котяра с торжественным именем Аспарагус.
– И что дальше? – спросил я.
– Вижу, ты понятия не имеешь, что происходит.
– Ты прав. Жду не дождусь, когда кто-нибудь меня просветит.
– Знаешь, тролль, в кошачьей жизни не так часто выпадают подобные моменты. Когда ты можешь посмотреть свысока на созданий, которые в несколько десятков раз больше, чем ты, и которые обычно взирают на тебя, словно ты всего лишь наглая образина, ворующая сметану и масло.
Я моргнул.
– А что – это не правда?
– У меня тоже есть душа! – надулся Аспарагус. – Да-да, представь себе. И личность со своими слабостями и достоинствами.
– Да ну!
– Ну да. Я и говорю.
– И что из этого следует?
– То, что меня надо воспринимать со всей серьезностью. При сложившихся обстоятельствах мы должны быть внимательны друг к другу. Я был бессловесным существом, а теперь я говорящий кот… ну, во всяком случае, для тебя.
– Только для меня?
– Почти. Как бы я хотел, чтобы меня понимали все эти людишки. Тогда бы я высказал им все, что думаю! – Аспарагус проникся воинственным настроением и сделался похож на меховой шар. – Думаешь, почему кошки так любят царапаться? Да потому, что нас никто не слышит и слушать не хочет. У нас нет других способов бороться за свои права…
– Подожди, подожди, – сказал я. – Разве ты пришел поговорить об этом?
– В частности, и об этом, – ответил кот. – Ты против того, чтобы я занял свое положение в обществе?
– Нет. Но зачем тебе положение в обществе людей?
– Не подхожу, стало быть!
– Не знаю. Я всего лишь тролль. Еще час назад я с трудом мог произнести свое имя и был, мягко говоря, не слишком сообразительным. Сейчас все очень изменилось.
– Да, как ты обошелся с ни в чем не повинной баней, это надо видеть! – захохотал кот. Аспарагус упал на спину и задрыгал ногами. И с такими манерами он хочет стать уважаемым членом общества? Он явно себя переоценивает. – У Чиквасора еще никогда не было таких гостей, уж на моей памяти точно. Хотя появлялись всякие чудилы, в аккурат для книги про самых ненормальных обитателей этого мира.
– Значит, я всех переплюнул?
– В общем, да. После хозяина ты здесь самая примечательная личность.
– Что ж, спасибо. Хоть в чем-то я достиг высот.
– О! Стоит троллю поумнеть, как бедолага начинает сыпать саркастическими комментариями…
– Не знаю, поумнел ли я…
– А как ты все это объясняешь? Ты научился вдруг читать, причем на разных языках, включая мертвые, а эти вот книги написаны на древнебаркарийском. Ты рассуждаешь, как вполне зрелый образованный муж. Уверен, что дай тебе задание вычислить годовой параллакс звезды Сириус, ты без труда с ним справишься.
– Что такое годовой параллакс?
– Ничего. Я просто, к слову говорю. Суть в том, что с тобой произошла большая метаморфоза.
– Я уже заметил. И не могу добиться ответа. Если ты знаешь, что произошло, скажи, потому что вот эти, включая… мою госпожу, вдруг перестали блистать умом.
– Погоди, Фплиф, не все сразу, – поднял лапку Аспарагус. – В таком деле нужна последовательность. Что ты помнишь о происшествии в бане?
– Ну… Я мылся, потом произошел тарарам, потом поехал на мыле, потом… короче говоря, я оказался в кладовой, что внизу. Я хочу извиниться за причиненные неудобства и обещаю, что все починю, и заметно не будет, что произошло.
– Понятно. А чем ты занимался до этого досадного происшествия?
– Не помню.
– Напрягись. Нет у тебя случайно небольшой такой штучки?
– Какой?
– Шевели своими новыми умными мозгами, – промяукал Аспарагус. Этому мохнатому паршивцу нравилось измываться над бедным троллем. Кошка и есть кошка. Чем бы его безболезненно пристукнуть, чтобы не отправить на тот свет, а, наоборот, указать верную дорогу к истине? Боюсь, однако, что одного моего щелчка хватит, чтобы его котята остались сиротами, а женушка безутешной вдовой.
– Пытаюсь. Однако от подсказки не отказался бы.
Кот вздохнул, словно разом разочаровался во всех троллях на свете.
– Я имею в виду вещицу, которая, видимо, висела у тебя на шее. Вспоминай! Вещица упала, ты нашел ее на полу в бане… ну же!
– Амулет!!! – грохнул я.
Поколебленные звуковыми волнами, исторгшимися из моего горла, доспехи рухнули на пол. Аспарагус подлетел к потолку, размахивая всеми четырьмя лапами и вопя что-то панически кошачье. Шмякнувшись обратно на каминную полку, он попытался бежать. Глаза на лбу, уши прижаты к черепушке. Забуксовав на полированном камне, он свалился на ковер, словно дохлый индюк, а потом спрятался под кресло.
Я посмотрел, как дела у рыцаря. Его конец был логичным – он развалился на части. Чиквасор, Рофиррик и Бьянка, занятые своими делами, вообще этого не заметили.
– Эй, тролль! Ты это специально? – спросило кресло.
– Что?
– Так орешь?
Кресло фыркнуло, словно кошка. Ну, собственно, автором фырканья и был Аспарагус, представитель этого славного семейства.
Он осторожно выглянул из своего убежища, оглядел комнату, принюхиваясь.
– Я не специально, – сказал я. – Извини. Вырвалось от переизбытка эмоций. Ты же хотел, чтобы я вспомнил.
– Но не так же громко, – возразил кот, вскакивая на спинку кресла. – Если ты не знал, то заруби себе на носу. Кошки – существа с тонкой душевной организацией и очень возбудимой нервной системой. Нельзя с ними обращаться подобным образом.
– Запомню.
– Так о чем мы говорили?
– О моем Амулете. Ты что-нибудь о нем знаешь, Аспарагус?
– Знаю ли я? Ты спрашиваешь, знаю ли я? Хе-хе… А кто же еще знает, если не известный тебе кот?
– Не знаю, кто знает…
– Странно! Очень странно! Создается впечатление, что ты остался прежним остолопом! – бросил котяра, оскорбленный тем, что я не понял его иносказаний. – Короче, объясняю для самых умных! Я знаю,  что такое твой Амулет, и, если сам ты не в курсе, а в этом я не сомневаюсь, Аспарагус по доброте душевной поможет тебе. Желаешь ли ты этого, о мой большой непонятливый собеседник?
– Желаю. Знал бы ты, сколько раз старик тролль предпринимал попытки все мне рассказать! Так и не сумел, потому что в самый важный момент я начинал тупить или нам мешали неблагоприятные внешние обстоятельства. В этом зубе дракона содержится какая-то тайна… я хочу ее разгадать. – С этими словами я снял с шеи подарок шамана. Аспарагус потянулся с кресла.
– Дай понюхаю, – попросил он и сунул нос в мою большую ладонь. – Да, так и есть. Он самый. Зуб дракона Креккелота.
– Кого?
– Креккелота!
– Никогда о таком не слышал.
– Ничего удивительного. Это только для посвященных.
– А ты, значит, посвященный!
– Ну, так уж распорядилась судьба.
– Ладно. Если она распорядилась, то ничего не поделаешь.
– Идем. Морские свинки, если что, дополнят мой рассказ.
Я не стал спрашивать, при чем тут морские свинки. В конце концов, хотелось поглядеть на этих диковинных созданий.

28

Кот провел меня через анфиладу комнат, так, кажется, эта штука зовется. Я дивился всяческим чудесам и восхищался умению Аспарагуса без труда находить дорогу в этом загадочном, ни на что не похожем месте. Повсюду царила странная атмосфера. Те предметы обстановки, что получили от Чиквасора собственную жизнь, вели себя не совсем адекватно. Они плясали, прыгали, стучали деревянными и металлическими частями, будто захотели просто немножко повеселиться, пока хозяин не видит. Я начал подозревать, что дело в моем Амулете и его таинственной силе. Уж не он ли свел с ума обитателей волшебниковой резиденции? Или, может быть, это Фплиф из Вороньего Глаза в очередной раз сделал что-то не то, сам не подозревая?
Потом мы свернули налево, спустились по лестнице и кот привел меня туда, где Чиквасор, по моей версии, проводил свои опыты. Комната была большая, с куполообразным потолком, с которого свисали разные штуковины. Названия большинства их я не знал, но точно мог сказать, что это висит чучело какой-то странной птицы, а это чучело другой птицы, не менее странной – без перьев и хвоста и вообще напоминает летучую мышь, только голова у нее длинная, как нож, и на макушке торчит костяной гребешок.
Мне пришлось нагибаться, чтобы не сбить головой эти прекрасные экземпляры неизвестной фауны. Пока я лавировал между висячими экзотичностями, несколько чародейских столов подверглись с моей стороны нежданному нападению. Хлам, разложенный на них, готов был посыпаться на пол, но я не дал ему такой возможности. Допустить еще одного разгрома я просто не мог. Баня баней, но лаборатория для чародея – место наиважнейшее.
Я замер, боясь сделать лишнее движение. Места здесь для тролля катастрофически не хватало. Ох, если бы я мог сделаться хоть чуточку меньше!
– Эй, тролль, ты здесь не в музее, – сказал Аспарагус.
– А что такое музей? – спросил я.
– Потом объясню. Идем, свинки ждут.
Он был прав. Они ждали. Они сидели в большой клетке, сплетенной из проволоки, и смотрели на нас двоих, словно это мы были пленниками решетчатого изделия.
Я раньше думал, что речь идет об этаких существах, которые плавают в аквариуме и весело помахивают плавниками и шевелят розовым пятачком. Меня ждало разочарование. Морские свинки напоминали разноцветных раскормленных крыс, только без хвостов. Когда я протиснулся к стене, возле которой на столике пристроилась клетка, свинки захихикали тоненькими голосками, все пятеро. Что-то им показалось очень забавным. Неужели я?
– Какой редкостный увалень! – сказала одна, рыжая с белыми пятнами.
Аспарагус запрыгнул на табурет возле клетки, чтобы удобней было беседовать с умными  животными.
– Вы не видели его до момента, как с ним произошло это,  – сказал он, встряхнувшись.
– До того, как тролль поумнел? – спросила другая свинка, почесывая пузо.
Как я ни вглядывался, не мог определить, кто из них мальчик, а кто девочка.
– Да. Он едва не разнес весь дом.
– А мы думали, это землетрясение, – пискнула серо-черная малявка. – Мы испугались. Сам посуди, тролль! Хозяина нет, а ведь мы беспомощны без него. Если бы наш дом и вправду развалился? Нам пришлось бы погибнуть в расцвете лет.
Свинки пришли в возбуждение и запищали что-то наперебой. В это же самое время я в смущении водил носком сапога по полу. Истинная правда была в их словах – я мог стать причиной больших несчастий. Залившись краской до самой макушки, я избегал смотреть на свинок, а заодно и на кота. Аспарагус, видимо, заметил, что со мной происходит, и прикрикнул на свинок:
– Ну хватит вам! Ничего не случилось – дело прошлое! Сейчас время обсудить совсем другую проблему! Ясно?
Свинки надулись и стали совещаться тесным кружком. Мы с Аспарагусом переглянулись, он пошевелил усами, что было эквивалентно пожиманию плечами у гуманоидов.
– Мы решили, – сказала рыжая свинка с таким видом, точно ее под угрозой раскаленной иглы заставили выдать страшную тайну. Позже я подумал, что был недалек от истины. – Мы расскажем, что знаем, но пусть Аспарагус начнет. – И они уселись кучкой, поблескивая десятью глазами.
– Тогда начнем, – отозвался кот. – Устраивайся поудобней, Фплиф, чтобы до тебя в полной мере дошел смысл сказанного.
Я огляделся. Устраиваться тут было негде. Я и так стоял не шевелясь между чудовищно хрупким на вид шкафчиком и столом, заставленным стеклянными посудинами. Если они упадут…
– Придется постоять, – заметил котяра, мигнув глазом. – Ничего не поделаешь.
Я промолчал.
– Так вот, тролль. Эта история имеет космическое в некотором роде значение, потому что касается всего вашего народа и косвенно всех других. В ней принимает участие некая фигура, уже известная тебе под именем дракона Креккелота. Известно ли тебе, что дракон этот не простой дракон?
– Нет. Одного дракона я недавно укокошил, так он был вовсе не фигурой, а просто большим тупым прожорливым гадом, который…
– Понятно, понятно, – прервал Аспарагус. – Об этом потом. Сейчас главное – Креккелот. Насколько мне известно, такого дракона еще не бывало. Он был чародеем, умел обращаться в человека, а так как обладал несомненной любознательностью, любил использовать это свое природное качество, чтобы расширять кругозор, познавать мир и все прочее. Выражаясь простым языком, Креккелот любил путешествия. Много дел натворил он в разных землях, побывал даже в иных измерениях, удивляясь сам и удивляя других… На этот счет существует множество легенд, но ты, будучи недалеким… до недавнего времени, их, конечно, не слышал… Вот. Люди, естественно, не знали, что Креккелот – дракон. Его обширный круг знакомых был не в курсе дела. Двести лет назад дракон, он же чародей Креккелот, исчез. Без преувеличения можно сказать: никто не знает, что с ним случилось.
– Печально, – заметил я.
– Обойдемся без саркастических замечаний, тролль.
– Ладно.
Но они все равно просились на язык, так что я вынужден был прикусить его.
– У тебя вопрос?
– Да. Э… какое отношение ко всему этому имею я, скромняга из Вороньего Глаза?
– Можно сказать, самое прямое из возможных.
– Да что ты говоришь…
– Не верит, не верит, не верит! – пропищали свинки.
– Правду о Креккелоте знают только животные – и то лишь ограниченный их круг. Тебе повезло, что ты встретил меня!
– Подозреваю, что ты прав, – сказал я, почесываясь. – Еще как повезло.
– Руны судьбы сложились именно таким образом. Я – потомок кошки, которая когда-то жила у дракона Креккелота, а эти свинки – потомки свинок, которые жили там же, в его замке на краю света. Понимаешь?
– Вот совпадение-то, – отозвался я, думая о рунах судьбы. Это что ж, выходит, и старика тролля я встретил не зря? А что принцесса? Какое место она занимает во всем этом волшебном узоре?
От подобных размышлений у меня даже мурашки поползли по спине.
– Не совпадение, а судьба! – поправил меня Аспарагус. – Во всяком случае, так часто совпадения в одном месте не собираются. Это говорю тебе я, всю жизнь проведший в доме мага. Как я уже говорил, мы несем в себе Знания, которые сейчас тебе и передаем, поэтому будь внимательней.
Мне осталось только пообещать, что я буду внимательным настолько, насколько возможно.
– С драконом Креккелотом случилось несчастье. Во время своих волшебных путешествий он поссорился с неким существом из иных миров. Что это за существо, сказать трудно, однако ему хватило удали и силы, чтобы укокошить нашего чародея.
– Это чудовище, это было чудовище! – пискнули морские свинки. – Ох, бедный дракон, бедный дракон!
– И вот наступил самый трагический момент в его жизни, – продолжил Аспарагус. – Смертельно раненный Креккелот вернулся к себе в замок на краю света и там испустил дух, успев, впрочем, дать последние распоряжения своим верным слугам и душеприказчикам. Их было много, и все они были разные, распоряжения-то, но на них мы не станем подробно останавливаться. Мы вплотную подходим к зубу.
– Зубу?
– Зубу! Тому, что у тебя на шее!
– А… Стоп! Так это зуб Крекре… в общем, его, что ли?
– Чего это я, по-твоему, полчаса распинаюсь? – взвизгнул кот. – Очнись, тролль! Я тебе не сказку рассказываю, а сущую правду-матку режу!
– Не сердись. Дошло. Дошло до меня. Считай это рецидивом Проклятия Непролазной Тупости.
Аспарагус попыхтел немного, но усмирил свое раздражение. Свинки ехидно скалились.
– Этот зуб несет в себе мощный заряд магической силы. В частности, его обладатель, в случае, если он активирует амулет, получает возможность понимать язык зверей и птиц, а иногда и растений. По этой простой причине, тролль, ты можешь говорить со мной и вот с ними.
– Ух ты, здорово!
– Не могу с тобой не согласиться! – заметил Аспарагус. – Однако этим не исчерпываются возможности амулета. Не знаю, каков спектр его применения, ибо у меня нет таких сведений. А у вас, высокомудрые мои друзья?
Высокомудрые его друзья-грызуны ответили отрицательно.
– Так я и знал… ну ладно. Налицо, однако, и побочный эффект. Догадаешься какой?
– Нет.
– Активировав амулет путем трения, ты получил мощный заряд магической силы, который вышиб из тебя Проклятие Непролазной Тупости. Ты это уже и сам понял. Но, как часто бывает, это явление имеет побочный эффект. Проклятие немедленно переползло на других. И все вокруг тебя отупели до последней степени – погляди на госпожу Бьянку, Чиквасора и этого тощего субъекта, называемого Рофирриком. Они стали вроде тебя, только еще хуже. Они совершенно ничего не соображают. А погляди, что сталось с оживленными предметами в доме, которые, по мысли моего хозяина, должны были помогать ему, а вместо того свихнулись с ним за компанию!
Сопоставив его слова с тем, что видел, я признал кошачью правоту.
– Так что же получается? Теперь я буду умным, а они будут пускать пузыри до конца своих дней, жевать шторы и стоять вверх ногами?
– Нет. Скорее всего, если ты деактивируешь зуб дракона, все вернется на круги своя. Ты отупеешь до прежнего уровня, а они станут умными. Такова природа Амулета. Окружающие должны расплачиваться за твой интеллект. Чего ты такой кислый, тролль?
– Как же мне не быть кислым? Нечестно это. Быть умным за счет других!
– Чего? Ты не с дуба ли рухнул, Фплиф?
– Не припомню такого.
– Тогда припомни. Чего здесь нечестного?
– Видимо, тебе не понять. Потому что ты кошка.
– А это что еще за намеки?
– Известно, что все кошки без стыда и совести.
– Кому это известно?
– Перестаньте! – грозно пискнула рыжая морская свинка. – А ты, Аспарагус, не цепляйся к словам. Скажи мне лучше, разве какая-нибудь кошка хотя бы однажды за всю историю испытывала угрызения совести насчет того, что стащила чужую сметану? Разве хотя бы какая-нибудь из них думала о благе не только для себя?
Этот вопрос поставил Аспарагуса в тупик. Он ничего так и не смог придумать, хотя и пыжился изо всех сил.
– Ты еще меня поучать будешь, – проворчал котяра. – Ладно. Сдаюсь. Кошки виноваты во всем! Согласен!
– Никто не говорит, что во всем и что вообще виноваты, – рассудил я. – Просто одни такие, другие такие. Вот и все.
– Вот и все! Мне тут нанесли страшное межвидовое оскорбление, а они – все! 
– Не задирайся, Аспарагус! – махнула лапкой свинка. – Мы сейчас обсуждаем вопросы поважнее, чем твоя гордость!
– Правда, правда, правда! – поддержали рыжую товарки.
– Как все-таки тяжело обсуждать этические проблемы, – вздохнул я. – Это было так, даже когда я тупил на полную катушку…
– Итак, мы выяснили насчет ума и его отсутствия, идем дальше, – сказал Аспарагус, раздраженно кашляя. – Судьбоносная встреча состоялась.
– Какая?
– Наша! Тебя, меня, свинок. Мы все имеем отношение к дракону. Мы – часть некоего общего замысла.
– В чем же он состоит? – спросил я.
– Тебе суждено выполнить некую миссию, Фплиф.
– Ну, нечто в этом роде я подозревал. А как же зуб дракона попал к троллю, которого я встретил? Ведь именно от того старика шамана я его и получил в подарок.
– Этот зуб выпал у Креккелота еще в раннем детстве вместе с другими молочными зубами.
– Не знал, что у драконов бывают молочные зубы, – честно признался я.
– Ты много не знаешь, – заметил кот. – И очень даже бывают. Чем драконы хуже людей?
– Не имею представления…
– Кхе… Именно этот зуб, а не сотня других, почему-то содержит в себе магическую силу, которая и делает его редким, уникальным артефактом, говоря нашим волшебничьим языком. Не думаю, что сам Креккелот смог бы объяснить этот странный случай. Во всяком случае, он не оставил на этот счет никаких записей.
– Так дракон попросту выкинул его?
– Ты прав, тролль. Откуда ему было знать, что зуб волшебный? К тому же, когда у его племени выпадают молочные зубы, бедным драконам приходится испытывать нешуточные боли. А всего во рту среднего дракона их сотня.
– Понимаю. На его месте я был бы рад просто избавиться от этой проблемы.
– Креккелот так и сделал, – сказал Аспарагус. – И кто-то нашел этот злосчастный зуб. В конечном итоге он попал к старому шаману, о котором ты упомянул.
– Да.
– Что «да»? Что тебе рассказывал старикан?
– Не помню. Не забывай, что тогда я был тупой как валенок, поэтому до меня с трудом доходило, даже когда шаман давал мне увесистые подзатыльники. В какие-то моменты я просто отвлекся и, на мое несчастье, в это время тролль повествовал о самом главном.  Во всем виновато Проклятие Непролазной Тупости.
– Да, это проблема, – вздохнула рыжая свинка. – Нам и самим было интересно узнать, что происходило с Амулетом за все эти годы.
– А откуда вы знаете так много?
– Я же объяснял. Мы – потомки любимцев Креккелота. Моя прапра – и неизвестно сколько еще «пра» – бабушка жила у него и все знала, ибо умела держать ушки на макушке. С нее в нашей семье и начали передаваться сведения о драконе и Амулете. Лишь моя бабуля почуяла, что чародей выкидывает на помойку зуб, обладающий магической силой.
– Почему же она потом ничего ему не сказала? – спросил я.
– Дракон был очень занят, редко бывал дома, а когда и бывал, то дел у него тоже находилось в достатке. Моя бабуля была умной кошкой, она знала, что когда-нибудь  ее знания пригодятся. Так цепочка дошла до меня, а судьба распорядилась таким образом, что я сейчас рассказываю это тебе.
– Его бабушка дружила с нашими предками, – сказала рыжая свинка. – Мы тоже в курсе дел. И хотя считаем себя интеллектуалками, не совсем понимаем, во что это все выльется. В доме Чиквасора сошлись нынче многие мистические линии. Прямо сейчас они завязываются в тугой клубок. Чем это чревато? Не хотелось бы думать, что какой-нибудь очередной катастрофой…
– Ну вы уж скажете! – поморщился Аспарагус. – Вечно как по башке!..
– Судьба преподносит не одни только приятные сюрпризы! – изрекла рыжая.
– Хорошо, хорошо, хорошо! – прервал я их. – Ну и что теперь делать?
– Что делать, мы решим. Сейчас речь о Проклятии Непролазной Тупости.
– А с ним что-то не так?
Аспарагус ответил мне таким взглядом, словно сомневался в моих умственных способностях. Я и сам в них сомневался, если честно.
– Проклятие как Проклятие… Однако меня изумляет твоя беспечность! Неужели тебе это нравится? Быть тупым как пень и выставлять себя на посмешище? – удивился кот.
– Нет, конечно. Если хочешь знать, это довольно унизительно.
– Вот-вот.
– Но все тролли – стоики. Мы понимаем, что есть вещи в мире, которые невозможно изменить. Есть определенный порядок вещей…
– Но гордость?
– Гордость… Сложная это штука.
– Каждое существо наделено ею в определенной мере. Не понимаю, как такое большое и сильное создание, как ты, может мириться со своим положением. Твой уровень притязаний просто ниже плинтуса, – расфыркался Аспарагус. – Меня это печалит. Хочешь ли ты избавиться от Проклятия Непролазной Тупости? Хочешь ли ты освободить от него свое племя раз и навсегда?
– Ух ты, а это возможно? Нет, правда?
– Нет, я тебе тут сказочки рассказываю! Конечно, возможно!
– А как?
– Слушай сюда. Свинки!
Свинки вздрогнули от резкого кошачьего окрика. Рыжая вновь взяла слово, водя лапкой:
– Нам кое-что известно. Ты знаешь, откуда появилось Проклятие?
– Хм… Мне рассказывали, что его на весь наш род наслал один чародей. Будто бы однажды неуклюжий тролль отдавил ему ногу. Чародей разгневался – и вот результат.
– Знай же, о могучее создание! Этим чародеем и был дракон Креккелот!
Бывают на свете новости, которые сражают наповал тех, кто нетвердо стоит на ногах и у кого шалят нервишки. Эта была как раз из них, но поскольку меня не так-то просто свалить или даже просто сдвинуть, то эффект от нее был не столь разрушительный. Я просто на целую минуту впал в некое оцепенение. В моей умной голове пронеслось множество всяких мыслей, половину из которых я не успел даже рассмотреть – так стремительно они передвигались.
– Ничего себе, – сказал я.
– И это все? – скривился кот.
– А что?
– Ты только что раскрыл тайну, которая мучила твое племя многие годы и даже века, и смог сказать лишь «Ничего себе!»?
– Вроде бы да…
– А, да что с тебя взять? Даже если ты избавишься от Проклятия навсегда, даже если вы все избавитесь, не думаю, что вы станете победителями в викторине на самого умного жителя Баркарии.
– Что такое викторина? – спросил я.
– Неважно. Факт тот, что ныне в доме чародея сплелись могучие тенета судьбы! И ты являешься в некотором роде центром мистической паутины.
– Я понял, понял, Аспарагус. Дракон Креккелот, который иногда не выглядел как дракон, наслал Проклятие на всех троллей, и с тех пор они тупее березового пенька. Ты сказал, что Проклятие можно снять. Как?
Кот почесал себя за ухом задней лапой.
– У меня есть только предположения и гипотезы. Видишь ли, совсем недавно к Чиквасору пришла целая делегация.
– Да что ты? Целая? То есть, бывает, делегации являются половинками или, скажем, четвертинками?
Кошачий нос запылал от негодования.
– Когда говорят «целая делегация», имеют в виду просто делегацию, Фплиф!
– Понятно. Не забывай, что еще час назад я был тупее не придумаешь, поэтому такие вопросы для меня простительны.
– К вечеру я заработаю инфаркт… – проворчал Аспарагус. Морские свинки зашушукались, но кот так посмотрел на них, что малявки застыли на месте с открытыми ртами.
– Слушай. Это была не просто делегация каких-то недоумков, которые сюда толпами валят. Это были тролли. То есть твои соплеменники. А это значит, что обычные недоумки в сравнении с ними просто образцы по части интеллекта… Смекаешь?
– Смекаю. Так это были мои – из Вороньего Глаза?
– Нет. Эти притащились издалека. Если мне не изменяет память, из Холщовой Торбы.
– Никогда про такую не слышал, – сказал я чистую правду.
– Понимаешь, там у них что-то вроде маленького королевства. Уж, надо полагать, оно побольше, чем твоя деревня.
– Интересно, однако. Что им было нужно, троллям-то?
Кот вздохнул.
– Представь себе, Фплиф. С одной стороны стоит наш Чиквасор, с трубкой для лучшей слышимости возле уха. То, что он, мягко говоря, не совсем адекватен, об этом я умолчу. А теперь представь с другой стороны толпу этаких квадратных монстров, каждый из которых величиной с гору – десяток таких в пух и прах способны разнести огромную человеческую армию, причем голыми руками. И добавь сюда то обстоятельство, что на всю толпу у них одна извилина и то она попала туда по ошибке. Ну как, получилось?
– Ого, – сказал я, когда картинка живо предстала перед моими глазами. – Чего только не бывает!
– И не говори!
– Но тролли ведь не собирались разносить магистра и его дом?
– Нет. К счастью, нам удалось этого избежать. Оказалось, они по другому делу, – сказал кот, содрогаясь. Воспоминание об увиденном до сих пор приводило его в трепет. – Но сразу выяснить по какому – не получилось. Ввиду объективных препятствий к пониманию, возникающих с обеих сторон по ходу общения. Знаешь, пока Чиквасор расслышит, пока тролли сформулируют свою мысль… Столетия нам не понадобилось, уложились в каких-то пять дней. На шестой до нашего старикана кое-что дошло. Лично я понял сразу, но куда Чиквасору до меня?
– Горазд ты заливать, Аспарагус, – сказал я.
– Это объективная реальность, – ответил кот. – Ты уже понял, что я говорю чистую правду, так что оставим эту тему.
– Переходи к делу, – сказала Аспарагусу рыжая свинка, – не то мы к новому году не поспеем.
– Я и перехожу!.. Оказалось, тролли приперлись к чародею с просьбой отыскать им Избранного.
– Кого? – спросил я.
– Избранного! Ты плохо слышишь? Это такой субъект, который обычно делает то, что не может любой другой субъект в силу причин метафизического характера. Причины бывают разные, но, как правило, о них мало что известно. Строится куча теорий, но они не отражают реальной картины, Фплиф. Большая часть тех, кто говорит, что все знает, только умничает, и толку от них ноль…
– Понятно… Что ничего не понятно.
– Иными словами, тролли пришли просить о помощи. Однажды летней ночью им всем приснился сон. Всем троллям Холщовой Торбы – всем разом. В этом сне они увидели своего Избранного, а также узнали, для чего он им нужен. И взволновались так, как еще с ними не было. Любой тупица от подобных выкрутасов обалдеет.
– От вашей магии я себя чувствую тупее прежнего, – вздохнул я.
– Сейчас речь не об этом. Знаешь, для чего им Избранный?
– Нет, конечно.
– Чтобы ликвидировать Проклятие Непролазной Тупости. Ни больше ни меньше.
– Интересно получается.
– Еще как! Если хочешь знать мое мнение – а тебе придется его выслушать, – то я думаю, что Избранный – это ты.
– Почему?
– Помнишь, я говорил о мистических линиях судьбы? Чего тогда ты удивляешься? Твой старик ничего не говорил об этом?
– Я же сказал, что не помню.
– Но полностью исключить это нельзя, так? – спросила одна из свинок.
– Наверное.
– А я вовсе не исключаю, – надулся кот. – Я вижу в этом прямую связь. Подумай сам. Ты жил своей жизнью, потом взял да отправился невесть куда, да?
– Ну…
– Для чего, думаешь?
– Не знаю…
– Я тебя насквозь вижу, тролль.
– Да ну?
– Я знаю, кто твоя госпожа, тролль. Это принцесса Баркарии. Ее роль в этом деле мне не совсем ясна, но и без нее тут не обойтись.
Я сник. Мою тайну разгадали. Что теперь скажет Бьянка? Не разорвет ли меня на кусочки за раскрытие своего инкогнито? С другой стороны, при чем тут я? Кот получил свои данные не от меня, поэтому моя совесть чиста.
– И что же дальше? – спросил кот.
– Не имею понятия.
– А дальше то, что тебе ни за что ни про что всучили принцессу, хотя ты вполне мог обойтись без нее. Но ведь нет. Ты приперся в столицу как раз в тот момент, когда папаша-король высматривал первого встречного, чтобы отдать ему свою дочь.
– Откуда ты все это знаешь? – спросил я.
– Я кот волшебника, я тоже умею пользоваться всякими штучками, в частности, магическим кристаллом. Таким вещам волей-неволей учишься, когда помираешь со скуки в доме, где хозяин не появляется месяцами. И я спрошу тебя: что, если бы ты пришел на час раньше или на час позже? Что бы произошло?
– Не знаю. Ты нагружаешь мою голову какими-то невыносимыми вопросами, Аспарагус.
– Ничего-ничего. Любые мозги надо тренировать. Учись нагружать их работой, и они будут работать еще лучше.
– Боюсь, это не по мне. Лучше быть тупым и не нести никакой ответственности.
– Ты так думаешь? Ай-ай. Не слишком вдохновенные разговоры для Избранного.
– Я не Избранный.
– Избранный, Избранный. Никуда не денешься, тролль, потому что это твоя судьба.
Я только вздохнул. Этого котяру, похоже, не переспорить. И все равно – становиться каким-то там избранником судьбы у меня желания не было.
– Фокус в том, что ты появился вовремя. Даже не так. ВОВРЕМЯ. Потому что иначе и быть не могло. Однако, – кот скрестил лапы на груди, – не все так просто.
– Я подозревал.
– Обойдемся без высокоумных замечаний. Не все просто. Твое шествие по Дороге Судьбы началось раньше – с того момента, когда ты встретил старого тролля в горах.
– Откуда ему было знать, что я приду?
– Если он был шаман, колдун и тому подобное, это не проблема. Старый тролль знал об Амулете, его свойствах и предназначении, и именно тебе его передал.
– Но на моем месте мог быть другой.
– Ты так ничего и не понял. В том-то и дело, что другого быть не могло. Только ты. Избранный!
– У меня сейчас лопнет голова, – сказал я.
– Тебе не уйти от судьбы, – ответил Аспарагус. – С головой или без нее.
– Значит, никак?
– Никак!
– Ладно, что же дальше? Я понял. Старик тролль, принцесса… А Рофиррик, а поход в горы с целью убиения ползучей гадины?
– Части одной картины. Благодаря истории с драконом, засевшим на горной тропе, ты связался с Чиквасором, к которому, в свою очередь, обратились за помощью тролли из Холщовой Торбы. Роли Бьянки и Рофиррика еще не прояснены, но, будь уверен, их черед наступит.
– Чем же закончилась эта история – с делегацией?
– Ох, я и забыл. В общем, так. Увидели громилы своего Избранного, и у всех в башках засело одно – нужно, дескать, немедленно идти к магистру Чиквасору и попросить его отыскать Большую Тролльскую Надежду. Тупые-то тупые, но смекнули, что такой шанс им может больше не выпасть, и немедля собрались в дорогу. Избавиться от Проклятия, я полагаю, давняя мечта твоего племени.
– Да.
– Ну так вот. Чиквасор заинтересовался этим, да не на шутку, он обещал троллям, что непременно разгадает эту загадку и даст знать, когда будут наметки. Громилы пообещали ему награду натурой – всякие там лесные сборы, мед, деготь и прочие продукты деревенского производства, но я думаю, что магистра захватила сама суть вопроса. Его мистическая, магическая сторона. И тут приходит письмо от Вузида и Матифара – дракон проклятый их, дескать, заел до смерти. Помогите, господин волшебник, и прочее! Слезные мольбы. Я сам видел, как старикан общался с потусторонними духами, заглядывал в зеркала и шептался с призраками, появляющимися в сизом дыму…
– И часто он так делает? – спросил я.
– Конечно. Это же магия. А ты чего подумал?
– Ну, учитывая возраст…
– Чиквасор похож на прохудившиеся песочные часы, но по части профессии многих молодых магов заткнет за пояс. Так, о чем я? А! Магистр что-то увидел. Я думаю, он смог заглянуть в будущее и там срисовать твою физиономию, Фплиф. Он знал, что ты будешь в таверне, знал, кто ты и для чего туда явился.
– Мы с принцессой искали ночлег.
– Это мелочи. Я уверен – Чиквасор сопоставил одно с другим и увидел связь между тобой и Избранным, о котором говорили тролли.
– Почему ты уверен?
– Очень просто. – Аспарагус поковырялся в зубах когтем. – Чиквасор, как ты заметил, преклонных лет. Он и в молодости не слишком блистал героизмом – типичный книжный червь. А тут что? Неужели ты думал, что этот старикан с ходу полезет в горы и вызовет ползучую тварь на бой? Для чего? Чтобы от него осталось мокрое место? Он маразматик, но не идиот.
– А как же магия? Чародей мог обезвредить дракона как-нибудь хитро.
– Ну да. Теоретически. Для этого нужна сноровка, а лучше всего владение приемами боевой магии, но ни к чему такому Чиквасор в жизни не прикасался. Считаю, что с тем драконом ему ничего не светило. Наш чародей не сумел бы произнести даже первую букву слова «мама», как чудовище сожрало бы его. Я уже не говорю о распевном произнесении заклинаний, сосредоточении и концентрации. Понял теперь?
– Кажется.
– Чиквасор знал заранее, что ты, вероятно, имеешь отношение к Избранному. И что ухлопаешь дракона безо всяких волшебных приемчиков, и ему не надо будет напрягаться. Дешево и сердито, как говорится. К тому же гонорар, собранный туземцами под предводительством Вузида и Матифара, ему не помешает. Запас ингредиентов ведь надо пополнять. Таким образом, Чиквасор прихлопнул семь мух сразу.
Я задумался. Это было чудно и волнительно. Я имею в виду, задуматься  по-настоящему, имея настоящие  мозги.
– Все не случайно. Это мне понятно. Но что же дальше? У меня есть Амулет, драконий зуб Креккелота. Чиквасор пригласил меня сюда, ничего не объяснив, потому как решение принимала все равно Бьянка. Рассказывал ли он ей, для  чего мы здесь?
– Скорее всего, да. Хотя, вероятно, не все. Подозреваю, что характер у твоей невесты не слишком легкий, поэтому обрушивать на ее голову подобные вещи надо постепенно, чтобы она не слетела с катушек, – сказал кот.
– Откуда не слетела?
– Это образное выражение. Я говорю, что прекрасное юное создание может сойти с ума, если узнает, что замешано в столь высоких материях.
– Логично, – почесался я.
– Мы думаем, что в скором времени ты отправишься на край света, – сказали свинки. – Ибо, согласно правилам, именно на краю света вершатся все судьбоносные дела. Там ты будешь избавлять свое племя от Проклятия.
Как бы я хотел, чтобы столь очевидный вывод из нашей беседы не прозвучал! Но, к сожалению, для Избранного другого выхода просто нет. Или ты идешь и делаешь свое дело, или все, как выразился бы Аспарагус, накроется медным тазом. Получается, теперь я не просто тролль из Вороньего Глаза, а самый настоящий герой, подобный героям сказок и легенд. И мне придется идти невесть куда и совершать подвиги во имя Великой Цели, о которой я еще десять минут назад не имел ни малейшего представления. Уверен, что любой другой тролль (и даже не тролль) тоже пришел бы в смятение, и в голове его все бы перемешалось. А уж как перемешалось у меня в черепушке, не могу и описать. Минут пять я просто не находил слов.
Аспарагус изучал меня, словно я букашка или того хуже – мышонок, которого он собирается прикончить.
– Хочу добавить, Фплиф. В этом путешествии тебе придется пользоваться Амулетом. Не могу себе представить, чтобы ты вообще нашел дорогу к цели со своими старыми мозгами, – сказал котяра. – Я не знаю, что предпримет в этой связи Чиквасор, но Амулет ты не должен показывать никому. Держи его в тайне.
– Понял.
– Это твой козырь. Очень может быть, Амулет станет единственной вещью, которая не только защитит тебя от магических опасностей, но и поможет победить то, что надо победить. Боюсь, одной твоей силищи все-таки не хватит.
– Победить? А что я должен победить? Или кого?
– Хм… – сказал кот.
– Почему ты говоришь «хм»? Что это значит?
– Это значит «хм»… Как правило, это слово помогает сформировать нужные выражения.
– Ну так формулируй. Я боюсь, что, пока мы тут беседуем, эти тупицы чего-нибудь натворят, – сказал я.
– Мне сообщат, если что-нибудь случится.
– Тебе?
– Настоящий хозяин здесь я, Фплиф. Ты еще не понял?
– Честно говоря, у меня возникло такое предположение.
– Отлично. Именно я поддерживаю в доме порядок, когда Чиквасора нет. Более того, мне довольно легко удается влиять на некоторые его решения и действия. Но это детали. Вернемся к нашим баранам. У меня есть некоторые соображения относительно того, кто окажется тем супостатом, которого должен будет одолеть Избранный. То есть ты.
Я повел плечами и вздохнул:
– Валяй, говори.
– Есть сведения, полученные мистическими путями, – таинственно заговорил Аспарагус. Свинки, испугавшись такого эффекта, сбились в мохнатую кучку. – Что Проклятие Непролазной Тупости может снять с троллей только тот, кто победил Креккелота и изгнал его.
– И кто же это? Мистические пути рассказали об этом?
– Да. Его зовут Бреккелот. Это брат-близнец Креккелота.
Я помолчал, пытаясь определить, как мне относиться к этому открытию.
– Поражен? – спросил Аспарагус.
– Не скрою…
– Меня тоже чуть кондрашка не хватил, когда я узнал, представляешь?
– Угу. – Мне пришло в голову, что кот просто дурака валяет и что вся эта история выдумана им и его подельницами свинками, только чтобы повеселиться.
– Что-то они там с братцем не поделили, понимаешь, и с тех пор, многие века, были на ножах. Или на зубах, если говорить о драконах. Однажды они все-таки встретились на узкой дорожке и вступили в единоборство, в котором Креккелот проиграл. Наш мир был слишком тесен для двух фигур такого масштаба.
– Воображаю. Креккелот и Бреккелот. И что – с тех пор его братец почивает на этих… как их?
– На лаврах?
– Да?
– В некотором роде.
– Должно быть, это злобный тип. Я дружу не со всеми своими братьями, потому что многие из них порядочные болваны, но я бы никогда никого из них не укокошил. Брат есть брат.
– Видимо, у драконов, которые по совместительству и великие волшебники, так принято. Ничего не поделать.
– Выходит, я должен пойти к этому Бреккелоту и… дать ему по башке?
– Это будет лучше всего, – сказала рыжая морская свинка.
– Именно по башке, – подтвердили ее товарки.
– Довольно грубо, – сказал я.
– Но ведь ты – тролль, – заметил кот.
– Если я дам ему по башке, то он, чего доброго, окочурится и Проклятие снять не сможет.
– А ты соображаешь, – прищурился Аспарагус. – Пожалуй, верно. Подобная тактика себя не оправдает.
– Тогда что же делать?
Котяра облизнулся, пошевелил усами и состроил грозную мину, напомнив мне мою мамашу Глиббу.
– Может быть, использовать элемент неожиданности?
– Нет, лучше всего по башке, – сказали свинки.
– Я вам дам «по башке»! – шикнул кот. – Уймитесь. Может, вы сами пойдете? Да, и дубину побольше не забудьте прихватить.
– А что? И пойдем! – пискнули мохнатые.
– Вам никто не мешает – можете отправляться хоть сейчас, – высокомерно ответствовал Аспарагус. – Так о чем мы говорили, тролль?
– О башке.
– Нет. О том, что дело не в башке, а в неожиданности. В элементе.
– В чем же он состоит?
– Надо огорошить его простым и вежливым, я бы сказал, тактичным и смиренным вопросом.
– Каким?
Я знаю, что тролли умеют огорошивать, причем довольно неплохо, но чтобы вот этим, о чем сказал Аспарагус? Им сподручней – в целях огорошивания – опустить на кого-нибудь дом, гору или, на худой конец, вырванный с корнем дуб в три обхвата.
Видя, что я до краев наполнен сомнениями, кот добавил:
– Ты придешь к нему и спросишь: «Уважаемый Бреккелот, не могли бы вы в интересах моего несчастного племени снять Проклятие Непролазной Тупости? Пожалуйста!» И все.
– И все? Как это все? – удивился я. – А поединок, а битва три дня и три ночи? Этого всего не нужно?
– Ты невнимательно слушал. Я имел в виду, что, когда ты скажешь это тихим и спокойным голосом с толикой мольбы, дракон настолько очумеет, что у него не будет иного выхода – только снять Проклятие. И дело с концом. Я даже думаю, что слово «пожалуйста» тебе надо будет сказать трижды. Ну, как ребенок, который выпрашивает у родителя новую игрушку. Если ты сыграешь, как положено, и употребишь три «пожалуйста», Бреккелот не устоит. Он зальется горючими слезами и сделает все, о чем ты попросишь! Ведь, увидев тебя, он подумает о том же самом – о поединке и битве три дня и три ночи… А когда его избавят от необходимости прибегать к насилию, дело в шляпе. Он еще расцелует тебя на прощание и даст какой-нибудь подарок.
– Слишком у тебя все гладко, Аспарагус.
– Сомневаешься?
– Ну, если он такой злодей, то скажи я хоть тысячу «пожалуйста», это вряд ли смягчит его нрав.
– Будь он записным злодеем и обладай столькими магическими силами, он бы давно завоевал весь мир, – сказал кот. – В этом у меня нет сомнений.
– Ну, тебе видней.
– А раз Бреккелот его еще не завоевал, значит, у нас есть надежда, что дракон не столь злобный субъект. Вопрос в другом. Сможешь ли ты стать смиренным и вежливым троллем, чтобы произвести на него впечатление?
– Постараюсь. Если речь идет обо всех троллях…
– Обо всех!
– Тогда я смогу. Моя мамаша всегда мне говорила, что я тютя.
– Если это означает быть вежливым и не бросаться на собеседника с кулаками, я одобряю. Но ни в каком другом случае.
– Вот-вот. Меня всегда упрекали, что заставить Фплифа драться – это надо пуд соли съесть. Всегда, если у нас в Вороньем Глазу начиналось массовое мордобитие, я сидел в сторонке и вырезал из дерева фигурки животных. Мишек, белочек, лисичек и хомячков…
– Еще одно доказательство, что ты Избранный! – обрадовался Аспарагус.
– Слушай, а что, если дракон вообще троллей не любит? Ведь один из них отдавил его брату ногу. Вдруг он затаил на нас обиду и огорошит меня прежде, чем я его?
– Мы не будем принимать во внимание этот сценарий, слишком пессимистический.
– Лучше все-таки остановиться на башке, – сказала рыжая свинка. – Вот увидите – если звездануть дракона чем-нибудь потяжелее, он вмиг станет как шелковый. Потом останется только взять его за жабры…
– Тоже мне стратеги! – Кот смерил свинок презрительным взглядом, который поставил мохнатых на место. – Хочу напомнить, что главный здесь я.
– Зато мы самые умные…
– Может, вы перестанете? – спросил ваш покорный слуга с явственной мольбой в голосе. Надо учитывать, что никогда в жизни я не участвовал в таком длинном диалоге и таком напряженном, как его называют, мозговом штурме. Я порядком вымотался. Хотелось наконец выяснить, что именно и как делать.
– Что именно и как делать? – спросил кот. – Тогда слушай внимательно, тролль. Я изложу тебе свой план. Имей в виду, что разработанный мною комплекс мер гораздо более широкий, чем тот, который приберег для тебя Чиквасор, ибо я не маразматик, в отличие от него, и знаю больше. Итак, магистр пошлет тебя к Бреккелоту. Что старый пень скажет тебе делать, не слушай, максимум внимай вполуха. После инструктажа мы с тобой снова встретимся и окончательно расставим акценты.
– Как все это сложно…
– Привыкай. Обладать мозгами и быть Избранным – тяжелая ноша. Но от судьбы не уйдешь. Так вот. Ты пойдешь отсюда – или полетишь, не знаю, – к месту назначения и будешь делать не то, что сказал чародей, а то, что скажу тебе я. Все равно большой разницы не почувствуешь, однако с моим планом цели можно достичь с минимальными неудобствами и потерями.
– Хорошо бы.
– Чиквасор придерживается старой школы, – снова вступили свинки. – Как мы. Этого дракона лучше всего уложить на две лопатки, чтобы он навек запомнил. В старые добрые времена так и было, нам рассказывали бабушки и дедушки.
Аспарагус проигнорировал подобное мракобесие.
– Хорошо бы тебе установить связь с твоим стариком троллем, Фплиф, – сказал он. – Думаю, у этого субъекта найдутся дельные мысли. А?
– Не знаю. Я никогда его не вызывал, он сам приходил. И выглядел всегда чрезвычайно сердитым. Я даже его немного боюсь.
– Видимо, тому есть причины. Будем надеяться, что старикан появится и блеснет чем-нибудь гениальным. Итак, продолжаю излагать мой план…
Кот занимался этим еще минут пятнадцать, измордовывая меня разными подробностями, значительную часть которых, подозреваю, он просто выдумал. Чтобы еще больше не растягивать мучение, я соглашался со всем и говорил нечто вроде «Да-да!», «Несомненно!», «Нет проблем!», «Я сам думал точно так же!». Попутно я мечтал о хорошем таком обеде из пяти блюд и бочонке свежего прохладного пивка. А потом, после трапезы – поспать. Все-таки не нужно забывать, что я герой, победитель дракона и все прочее, а потому имею право отдохнуть перед новым подвигом…
– Фплиф!
Наверное, я замечтался. Кот привлекал мое внимание энергичными прыжками и взмахами лап. Морские свинки хихикали в своей клетке.
– Фплиф! Ты куда улетучился?
– Да никуда, извини…
– Я говорю, что составлю для тебя подробную инструкцию. Из нее ты узнаешь, что, когда и как ты будешь делать. С картинками.
– Здорово, – отозвался я.
– Когда отправишься в поход, она найдет себе убежище в твоем кармане.
– Договорились.
– Ты подозрительно готов к сотрудничеству, – прищурился Аспарагус.
Я уверил его, что никакого подвоха с моей стороны не будет, просто я устал от говорильни больше, чем если бы весь день таскал тяжелые бревна или колошматил дракорогов. Всегда будь честным, и тебе сторицей вернется – эту истину знает всякий порядочный тролль. Кот долго изучал меня и решил-таки, что я не вру.
– Ладно. Иди. Помни, чтобы деактивировать Амулет, потри его снова.
– Ага. А когда его деактивировать?
– Хм… Вопрос. Я предоставлю тебе свободу действий. Пользуйся новыми мозгами. А теперь, будь добр, испарись – нам с мохнатой компанией надо подумать над инструкцией.
Ну не кот, а прямо профессор какой-то! Важный – сейчас, поди, лопнет.
Попрощавшись, я ушел, толком не зная, куда, собственно, идти. Дорога мне не запомнилась. Постояв за дверью лаборатории, ваш покорный слуга отправился куда глаза глядят с одной-единственной целью – как можно быстрее найти кухню.

29

В общем, после долгих мытарств кухню я нашел и там наелся от пуза, после чего меня снова настигло раскаяние. Посыпая голову пеплом, я намеревался пойти к Чиквасору и признаться, что уменьшил его съестные запасы, чтобы набить свою утробу, но потом вспомнил, что магистр сейчас не в должной степени адекватен и вряд ли поймет, о чем я захочу ему поведать. А если я деактивирую Амулет, то ничего толком не сумею объяснить, вот какая штука. С другой стороны, пора уже вернуть чародею, моей невесте и королевскому писарю разум. Своим я немного попользовался, теперь надо уступить очередь, ибо так будет справедливо.
Углубившись в составление инструкции, Аспарагус не подавал никаких сигналов, поэтому я с чистой совестью вернулся в гостиную, где тупили мои друзья.
Войдя, я увидел, что они по-прежнему сидят на диване. Бьянка ковырялась в носу, магистр спал, Рофиррик рассказывал сам себе анекдоты. Когда они получались несмешными, он бил себя по голове книжкой из своей сумки. Я подумал, что так, чего доброго, он выбьет из себя остатки соображения и, вздохнув, потер Амулет.

30

Помню – мир вокруг меня содрогнулся, как будто в нос ему что-то попало, и чихнул. Меня накрыло покрывалом густой темноты, в которой я был вынужден провести какое-то время. Какое именно – не знаю. Мои мозги вернулись в прежнее состояние и даже, мне показалось, прибавили тупизны. Моя адекватность стремительно рухнула к нулевой отметке.
Очнувшись, я увидел рядом с собой три знакомых лица. Они – Чиквасор, Бьянка и Рофиррик – о чем-то спорили, причем с такой скоростью, что я ни слова не понимал.
Убедившись, что Проклятие вернулось, Фплиф загрустил. О том, что было до того, о моей беседе с Аспарагусом и свинками, я мог сказать очень немногое. Картинка в моей голове сохранилась, события тоже стояли в нужном порядке, но в чем же соль, ваш покорный слуга уловить был не в состоянии.
Я сел. Оказывается, я все в той же гостиной, только теперь они – умные,  а я тупее пробки.
Дальше было вот что. Чиквасор развил бурную деятельность. Его дребезжащий голос проникал в самые дальние уголки чудного дома и даже немного сотрясал небесные сферы. Я подключил все свои небогатые возможности, чтобы понять, о чем речь. Магистр, как мне показалось, рассказывал какую-то сказку. Что-то там о злом драконе, который живет на краю света, и о том, что некий герой просто обязан пойти и дать ему по башке. В этом месте в моей памяти что-то блеснуло, стало ясно, что про дать по башке я где-то уже слышал – но где? И почему-то, когда я пробовал вспомнить, перед глазами у меня возникала белая кошачья морда. К чему бы это?
– Многоуважаемый тролль!
Чиквасор стоял напротив меня и, опираясь на посох, складывал словеса невыносимым для меня образом.
– Так вот, многоуважаемый тролль, мешкать нам нельзя ни в коем случае. Сегодня же вечером ты отправляешься на битву со страшным драконом. Успех твоему мероприятию обеспечен, ибо, насколько я понимаю, с драконами ты уже встречался…
Я? Когда? Бьянка подобралась ко мне и не без усилий поставила мою нижнюю челюсть на место.
– По-моему, он не понимает, – сказал Рофиррик. После нескольких увесистых ударов книжкой себе по голове секредурь выглядел потрепанным.
– Я его заставлю, – рявкнула моя невеста.
– Погодите! – остановил ее магистр. – Это дело деликатное, поэтому давайте я. Я знаю заклинание прояснения мозгов.
– А что, есть такое? – спросила Бьянка.
– Чего? – Старикан направил на нее свою слуховую трубу.
Принцесса провыла свой вопрос в жерло чародеева приспособления.
– А, есть, есть, госпожа… Если бы не было, я бы не говорил. Верно?
Бьянка топнула ножкой и поглядела на меня как-то странно. Мне почудилось, что подобного взгляда мог бы удостоиться бедный щенок с перебитой лапкой, которого она встретила на улице под проливным дождем.
Вероятно, принцесса подумала о том же, что и я, потому как ее прекрасные глаза наполнились слезами.
Чиквасор совершил несколько телодвижений, взмахнул посохом, треснув Рофиррика по затылку, и выпростал руки в мою сторону.
– Хоть бы предупредили, – простонал тощий и нескладный, потирая заднюю часть головы. Чтобы избежать повторения, он отодвинулся от магистра подальше.
Я так понял, Чиквасор пытался набросить на меня какие-то чары, да? Ну и что? Получилось? По-моему, сижу я, как раньше, и интеллектом от домашнего шлепанца не отличаюсь.
– Как дела? – спросила Бьянка, поворачиваясь к магистру.
– Не имею понятия, – скрипнул Чиквасор. – Я его никогда раньше не применял.
– А не мешало бы… сначала испробовать на себе, – фыркнула моя невеста. – Ваши мозги нуждаются в хорошей прочистке.
– Почему? – по неизвестной причине Чиквасор услышал это с первого раза и возмутился.
– Да вы посмотрите на свое логово! Это просто страх-кошмар какой-то! Такого бардака я еще не видела! А эти стулья, табуретки, шкафы – им положено стоять на своих местах и приносить пользу, а не бегать, точно они крысы на горящем корабле, из угла в угол! Что это за сумасшедший дом, я спрашиваю?! Вы пригласили меня в гости, а сами даже не удосужились привести свою халупу в приличный вид, а я, между прочим… Хм, неважно! Я молодая, интересная, хорошо воспитанная девушка, я не привыкла, чтобы меня приводили пес знает куда! Гайморит и глаукома, я заявляю, что ваше поведение возмутительно!
– Ваше высочество, прошу вас, не надо скандалить, – простонал Рофиррик. – Чего доброго, он раскроет ваш секрет!
– Пусть раскрывает! – грохнула Бьянка. – Пусть!
Секредурь позеленел и принялся тараторить ей шепотом какие-то слова, причем не забывал показывать, насколько он почтительно относится к Бьянке и ее королевскому положению. И как бы ни была холодна принцесса, она порядком подтаяла.
– Если бы ты знал, как мне это надоело! – сказала Бьянка.
– Что, Ваше в… простите… Что надоело?
– Быть принцессой! И вообще отстань от меня!
– Как вам будет угодно! – Рофиррик уменьшился в размерах – настолько пригвождающим оказался Бьянкин взгляд.
Принцесса подошла ко мне, давая понять, что никому не даст любимого тролля в обиду. До меня это почему-то дошло с первого раза, и я испытал благодарность и гордость. Знаете, очень приятно, когда ты кому-то нужен.
– Молодые люди, вы не могли бы повторить то, что только что сказали? – попросил Чиквасор. – Мне что-то в ухо попало, поэтому я не слышал… – Старикан заглянул в свою слуховую трубу, из которой выскочил целый выводок серых мышей. Мыши шлепнулись на пол и бросились врассыпную. Бьянка завизжала, как пила, и начала карабкаться по мне, словно я превратился в лестницу, пока не очутилась на моей голове. Дальше при всем желании ей продвинуться не удалось.
– Этот идиот не понял ни слова из моей обличительной речи! – возмутилась Бьянка, восседая на моей макушке. Я был не против. Это было очень даже приятно. – Старый негодяй, это он нарочно выпустил мышей!
– Не думаю, – отозвался Рофиррик, слезая с карниза, к которому крепились бархатные шторы, одну из коих он недавно чуть не съел. – По-моему, он вообще многое перестал понимать в своем хозяйстве. Насчет дома вы абсолютно правы. Здесь нужно навести порядок. С другой стороны, разве это наше дело? Мы тут ненадолго.
– Скорее бы уже Фплиф раздолбал этого дракона. Тогда мы все отправились бы восвояси, – проворчала моя невеста. – Как думаешь, Пасисик, он въехал в ситуацию?
Бьянка нагнулась вперед, и я увидел ее голову перед своими глазами. Голова получилась вверх тормашками.
– Эй, тролль, ты хоть чего-нибудь соображаешь?
– Безусловно, все, – ответил я.
Ничего не пойму, а где же мое заикание?
– Чары подействовали! – восхитился Рофиррик.
– Да ну! – От, такой неожиданной новости Бьянка взбрыкнула, точно ее укололи в мягкое местечко, и сорвалась со своего насеста. Ей удалось зацепиться за мое правое ухо, после чего я осторожно взял ее тельце и опустил на свое колено. – Тролль, скажи чего-нибудь! – Моя невеста подпрыгивала как мячик. – Ну, пожалуйста!
– А что сказать?
Значит, чары Чиквасора подействовали на меня почти так же, как если бы мои мозги прочистил Амулет.
– Ой, здорово, здорово, здорово! – завопила Бьянка. – Я так привыкла, что этот увалень двух слов связать не может, а тут… Ты, поди, и лекцию прочитать можешь, Фплиф?
– Вряд ли.
Принцесса взирала на меня с очевидной нежностью, и этого было достаточно, чтобы вогнать меня в краску. Эх, мир чуть не каждую минуту переворачивается вверх тормашками – это же надо!
– Тролль, ты слышал радостную новость? – спросила принцесса.
– Какую?
– Про дракона, с которым ты отправляешься на битву сегодня вечером?
– Да.
– Ты рад? Ты рад? Ну скажи, дубина, ты ведь рад?
– Ты рад… То есть я рад.
– Потрясающе! Говорит, как пишет. Интересно, а писать он умеет?
Почему-то моя невеста посмотрела на Рофиррика. Тот пожал плечами.
Тут вмешался Чиквасор:
– Я вижу, мое заклинание действует. Что ж, тем лучше. Тогда мы приступим к делу, пока оно не рассеялось. – Старикан подошел ко мне вплотную и задрал голову, щуря глазки. – Потрясающе. Будь я моложе, я за диссертацию немедленно сел бы!
– Что такое «диссертация»? – спросил я принцессу.
– Хм… это… это… такая штука, за которую садятся всякие недоумки, которым нечего больше делать. По-моему, так, – Бьянка покрутила пальцем у виска. Объяснение было столь исчерпывающим, что дальнейших вопросов у меня не возникло.
– Ну да ладно… – Чиквасора поглотило ближайшее сражение – между мной и Бреккелотом. Я вспомнил имя главного злодея только сейчас, когда меня заколдовали. – Как только ты соберешься в дорогу, тролль, я телепортирую тебя в одно место. С этого места ты отправишься в другое место, где повстречаешь большого и страшного дракона. Улавливаешь?
– Ага. – Аспарагус знал все наперед – подумать только! То, что говорил Чиквасор, уже не было для меня открытием, поэтому я воспринимал «хорошие» новости спокойно. Все шло по сценарию, предсказанному белым котярой.
– Твоя задача проста. Ты укокошишь тварь и вернешься назад, ибо…
– Дайте я расскажу! – вмешалась Бьянка, беспрестанно елозившая на моей коленке. Дальше она затараторила как сорока. – Слушай, тролль, недавно к этому пеньку пришла компашка троллей, которая хотела, чтобы он избавил их от Проклятия Непролазной Тупости. Сечешь?
– А то…
– Какое совпадение, да? А ты тоже того – тупой, значит. Все сходится. Тролли толковали об Избранном!
– Да ну!
– Избранный должен избавить все ваше племя от Проклятия, а Избранный – это ты и есть! Здорово? Ну здорово, да?
– Не то слово…
Принцесса покосилась на меня с подозрением, я улыбнулся.
– Твой сарказм… ладно! В общем, на тебе лежит великая миссия… или как там говорится? Тебя облекают великой миссией…
– На меня возложена… – подсказал я.
– Вот именно! Возложено и все такое прочее, а потому дело наиответственнейшее! Тебе суждено совершить великий подвиг во имя… ну, во имя всего разумного, доброго и вечного! И я очень горжусь тем, что мой тролль этим займется самолично. Только не возражай. В мистических сферах уже все решено и поэтому сопротивление бесполезно, у тебя только один выход: свернуть дракону шею. Как там его зовут, Кефир?
– Меня зовут Рофиррик, – отозвался секредурь.
– Я не про тебя спрашиваю, а про дракона.
– Бреккелот.
– Бры… Что?
– Бреккелот, – процедил тощий и нескладный сквозь зубы.
– Ну вот, я так и сказала! Этот дракон что-то вроде воплощенного Мирового Зла, поэтому твоя обязанность надавать ему по сопатке! Все понял?
– Так точно.
– Какая прелесть, – проворковала принцесса. – Вот видите? Никаких проблем не возникло.
Чиквасор в очередной раз проснулся и завел свою волынку по новой, но его прервал принцессин вопль. После этого магистр с трудом припомнил, о чем только что говорил. Ему удалось уловить нить повествования, и он продолжил. На меня высыпали ворох дурацких инструкций, правил и условностей, которые я должен непременно соблюсти в таком важном деле. По словам чародея, если я нарушу хоть одну из них, меня разорвет на мелкие кусочки. То есть бабах – и нету старины Фплифа.
Хотя на меня действовало мозгопрочистительное заклинание, я многое не понял, не запомнил и даже не пытался в иных случаях это делать. К тому же у меня был наказ Аспарагуса: слушать Чиквасора вполуха, а правильные наставления получить исключительно от него и банды морских свинок-интеллектуалок.
– А теперь нам надо немножко подкрепиться, – сказала Бьянка. – Особенно Фплифу.
– Я уже подкрепился, – сообщил ваш покорный слуга и выложил все начистоту. Присутствующие поразились, но Бьянка напомнила им, что большим героям требуется много пищи и не советовала далее стоять с открытыми ртами.
– Итак, – сказала девица, потирая ладошки. Во всем ее облике, что называется, сквозило возбуждение или даже предвкушение чего-то. – Дорогой магистр, после небольшого ужина я хотела бы заняться с вами тем, о чем мы говорили. Помните?
– Чего? – В ход опять пошла изогнутая труба.
Бьянка зарычала волчицей и отволокла Чиквасора в сторону, а там насела на него со всей силы. Не пойму, как старикан выдержал такой натиск и его не раздавило в лепешку. Принцесса что-то втолковывала ему, время от времени поглядывая на меня, иногда указывая пальцем и тряся головой.
– О чем это она? – спросил я у Рофиррика.
Тот вздрогнул.
– Слушай, тролль, я уже ничего здесь не понимаю. О чем она? Не имею представления. На моих глазах за последние дни столько всего случилось, что я уже с трудом вспоминаю, как меня зовут. Всякие эти превращения, битвы с драконами, путешествия при помощи магии, глобальные противостояния между Добром и Злом. Зачем мне все это? Я только несчастный, скромный, неудачливый секретарь, писарь, как говорят в народе. – Рофиррик оглянулся, не слышит ли Бьянка. – Если хочешь знать, по секрету, я и сбежал-то из дворца из-за нее!
– Да ну!
– Я люблю ее с детства. Я по уши влюблен, даже выше бери! Я был на ее стороне, даже когда все кругом твердили, что она чудовище в юбке, я – единственный, кто не видел в ней воплощенного зла. Правда, она об этом не знала и мне приходилось молча страдать. А когда произошла эта дурацкая история с королевским обещанием, я сказал себе, что, если это произойдет на самом деле, я пойду за Бьянкой хоть на край света и ничто меня не остановит!..
Вообще-то я не помню, чтобы напрашивался на исповедь, но слушал внимательно. Как я уже упоминал, вежливость должна быть лучшей добродетелью тролля.
– А потом появился ты и унес мою любимую, – вздохнул Рофиррик. – Что мне было делать? Я сбежал. Думал, что пойду и утоплюсь в какой-нибудь вонючей канаве, и уже наметил себе таковую, поглубже, и присмотрел камень потяжелее, но тут повстречал вас. Можно сказать, ваше появление меня спасло.
– Погоди, так ты влюбился в мою невесту, что ли? – спросил я.
Кажется, чары Чиквасора начинают рассеиваться.
– Ну да, я и говорю. С самого детства. Я жил при дворе, видел Бьянку с младых ногтей, что называется, и знаю ее как облупленную.
– А кто ее облупил?
– Это выражение такое!
– Понятно. Так что там про любовь?
– Тролль, ты не думай там чего, я не собираюсь… В общем… Ну ты же не дурак… то есть сейчас вот не дурак… Сам пойми. К чему тебе такая невеста? Она запросто поместится у тебя за пазухой. Что ты с ней делать-то будешь?
Над этим я как-то не задумывался. А и впрямь – странно выходит. Я посмотрел на Бьянку и оценил ее размеры. В Вороньем Глазу (и, наверное, в других тролльских селеньях) жены у троллей никогда не бывают такими маленькими. Более того, жены у троллей никогда не бывают людьми  женского пола, равно как и любого другого. Жены троллей – троллихи. Моя мамаша Глибба – тролль и муж у нее был тролль, и это же случалось с моей семьей и раньше. Уверен, что при всем желании там не найти ни одного человека. Традиция в этом деле соблюдалась ох как строго.
– Вижу, ты поражен, – заметил Рофиррик.
Не то слово, как я недавно сказал.
Принцесса тем временем яростно атаковала Чиквасоровы позиции, и чародей запищал, словно прищемленная дверью морская свинка. Выглядело это так, словно Бьянка убеждала его сделать что-то, а старикан не соглашался, хотя знал, что согласиться надо. Хотя бы во имя того, чтобы провести остаток своих дней в спокойствии и неге, а не пасть жертвой стихийного бедствия.
– Фплиф, как ты намерен поступить? Я имею в виду, когда станешь умным. После того, как прикончишь Бреккелота?
Я не знал ответа на этот вопрос.
– Ну, твои планы. Насчет Бьянки.
Я поглядел на Рофиррика так растерянно, что тощий испугался.
– Да не волнуйся ты так, громила. Хе-хе. Я же просто так… то есть не совсем просто так… Понимаешь, когда два человека… Хм… тролль и человек, то есть любят одну женщину… Возникает странное положение.
– Погоди, что ты только что сказал? – перебил я секредуря.
– Положение…
– Нет, еще раньше.
– Насчет твоих планов…
– Да нет же, после…
Рофиррик не понял. Ну и кто из нас тупой?
– Ты говорил о… как это слово…
– Женщина… Она ведь женщина.
– Знаю!
– Тише! – Рофиррик задергался. – Не то эта женщина придет и намылит нам шею!
– Просто ты говорил о… том, что кого-то там любят…
Я раскраснелся – сильней некуда. Рофиррик вдруг сделал то же самое. Мы были как две свеклы на разделочной доске.
– Фплиф, ты ведь… Ну, ты понял.
– Нет.
– Что ты к ней испытываешь? Я говорил, что когда человек и тролль внезапно любят одну и ту же… то они находятся в странном положении.
– Да. Страннее некуда.
Насчет такой штуки, как «любовь», я не знал абсолютно ничего. Нет, я, конечно, в курсе, что она существует, но вот с чем ее едят, не задумывался никогда.
– У нас проблема, – сказал Рофиррик. – Ты, похоже, не очень в этом вопросе разбираешься. И это притом, что заполучил невесту совершенно безо всяких усилий.
– Но ведь я не виноват. Я пришел в Ламарг, мне надо было найти место для ночлега, потому что спать в лесу мне надоело. И тут от самых ворот меня тащат во дворец, где происходит какая-то катавасия, король, придворные, какие-то там предсказания. И все это сваливается на голову несчастного деревенского парня, который впервые в жизни покинул родные пенаты или что-то в этом роде. Дальше закрутилось-завертелось, опомниться было нельзя. Дракон еще, которого я прищучил, затем какие-то штуки, которые были не в состоянии влезть в мою узкую черепную коробку, магия, перемещения, дом волшебника, где даже мебель явно сошла с ума… А еще история с баней… Знаешь, в таком положении трудно думать об этом… О любви.
Чиквасор взвизгнул в отдалении и схватился руками за голову, словно его туда только что укусила громадная оса.
– Но ведь ты воспринимаешь Бьянку… о духи небес… как свою невесту. – Здесь Рофиррик понизил голос. Такими голосами мы с одним из братьев говорили друг с другом, когда воровали варенье из мамашиного буфета.
– Только говори честно, тролль! – потребовал тощий и нескладный.
– Воспринимаю. Все время так и думал.
Писарь свалился на пуфик. Так случается со многими, если их настигает огорчение.
– Я знал. Я знал, что и говорить, но все время себя обманывал.
– Зачем ты себя обманывал? И разве такое возможно?
– Возможно, тролль. Не знаю, как там у вас, но у людей такое сплошь и рядом. Мы все жуткие обманщики.
– Вот не знал.
– Горькая правда, Фплиф.
– Так, пожалуй, я потеряю веру в людей.
– В общем, они не так и плохи, просто иногда… ладно, неважно. Важно то, что мы с тобой соперники.
– Соперники?
– Но самое ужасное для меня не это.
– А что?
– Ты не понимаешь?
– Нет. Кажется, чары магистра то и дело рассеиваются и я возвращаюсь в прежнее состояние.
– Самое ужасное для меня то, что принцесса показывает к тебе свое расположение, а на меня смотрит, словно я вешалка для плащей, задвинутая в угол.
– Да ну?
– Чистая правда, тролль. Мне со стороны видно лучше. Ты у нее на хорошем счету, ты герой, ты большой и сильный, ты… Кто поймет женщин? Я не сильно преувеличу, если выдвину ужасное для меня предположение. Что она в тебя влюбилась.
Я содрогнулся всем своим большим и сильным телом. И посмотрел, как Бьянка добивает еле сопротивляющегося старикана. Она загнала его в угол и трясла за шкирку, словно котенка. У Чиквасора не было шансов. Он сделался светло-сиреневым в алую крапинку, а это означало, видимо, то же самое, что выбросить белый флаг. Бьянка победоносно сверкнула глазами в моем направлении – и я содрогнулся снова.
– А чего ты так реагируешь? – спросил Рофиррик. – Ты же официально ее жених – с королевским благословением. И ее влюбленность в тебя – результат первоначального отрицания. Тот случай, когда ненависть перерастает в любовь в результате совместно пережитых перипетий и опасностей. С психологической точки зрения…
Бьянка не дала Рофиррику закончить что-то очень умное и подскочила к нам, точно гибкая серна.
– Все языком болтаете, оболтусы? Мы тут с магистром Шизомором обсуждали, между прочим, одно важное дело. Сейчас мы с ним уединимся, я хотела сказать, пойдем в его лабораторию и займемся им. Крапивница и капель из носа, чего вы на меня так смотрите?
Мы сказали «ничего» и потупили взор. Очи долу, как говорят у нас в Вороньем Глазу.
– Так вот. Пока мы заняты, вы не должны ничего трогать, не должны паясничать и безобразить. Помните, что это не ваш дом. Поняли? В особенности ты, Фплиф.
Я помнил, что это не мой дом, и не помнил, чтобы собирался паясничать и безобразить, как только хозяин отвернется. Я тролль приличный, неужели принцесса еще этого не поняла? Несколько обиженный, ваш покорный слуга пророкотал, что от него не будет никаких неприятностей. Рофиррик не отстал от меня и пропищал заверения своей полной вассальной верности.
Бьянка изучала нас двоих очень долго, а потом сказала:
– Ладно. Мы скоро вернемся. В силу определенных обстоятельств твой отъезд на подвиг, Фплиф, немного откладывается.
– А я хотел побыстрее разделаться с делом, – отозвался я.
– Успеется.
Моя невеста сверкала глазами в высшей степени загадочно. Я понял – она что-то задумала. Судя по тому, как выглядел в этот момент магистр Чиквасор, ничего хорошего. К чему это такому девица его сподвигла, хотел бы я знать!
– Г-г-госпожа, прош-шу вас, пройдемте в лабораторию, – промямлил старикан, наваливаясь всем телом на посох. Мне стало жаль его старые кости, но я не стал вмешиваться. Бьянка подскочила к Чиквасору и взяла его под руку. Скорость, с которой она слиняла из гостиной, не снилась волшебнику даже в молодые годы, поэтому, волочась за ней, он мог только издавать вопли ужаса.
– Слушай, Рофиррик, – сказал я, когда мы с секретарем вновь обрели способность разговаривать. – Она и вправду была такая?
– Какая?
– Взрывная, я бы сказал.
– Не то слово. Дворец от нее на ушах стоял. А видел бы ты сватовство!..
– Почему мне не досталась принцесса посмирней, – сказал я. Кто-то внутри меня спросил: а нужна ли тебе посмирней, дружок?
– Это дело случая. Слепого случая.
– А я думал, все дело в… предназначении или в чем-то таком. Мне тут разъяснили, что я Избранный, а с такими парнями ничего случайного не бывает. Что говорят об этом твои книги?
– В общем, ты прав. Разные мудрецы и волшебники сходятся в одном: если судьба сказала прыгай, тебе остается только уточнить, как высоко. И, конечно, прыгать.
– А судьбу нельзя отодвинуть? Или сказать ей: «Извини, у меня другие планы на день»?
– Насколько я знаю, нет. Судьба – штука, которая шутить не любит. От нее пострадали многие достойные личности и продолжают страдать. Вот ты, например.
– Ну, не то что бы я страдаю, просто все для меня необычно. Я знаю, что иду сражаться за правое дело – освобождать мое племя от Тупости. Представь, какие времена наступят, когда это случится! Я, скромная деревенщина, которая не в состоянии связать двух слов, вдруг становлюсь избавителем всех троллей. Фплиф из Вороньего Глаза и мечтать о таком не мог!
– Мечтаешь о славе?
– Нет. Я скромный тролль, мне достаточно немного уважения.
– А вдруг случится так, что тебя сделают… ну не знаю… вождем, королем, директором всех твоих соплеменников?
– Нет! Руководящие должности не по мне, – сказал я. Такое мне в голову не приходило. Что за глупости?
– Ну а все-таки? – не унимался Рофиррик.
– Я откажусь.
– А твоя семья скажет, что ты просто обязан стать великим вождем и все такое, чтобы прославить древнюю фамилию! Ты пойдешь против семьи?
– До чего ты надоедлив, оказывается. Ну кто может загадывать так далеко? Я ведь даже до дракона не добрался, а ты уже пророчишь мне руководящее будущее. Как бы там ни было, а становиться правителем я не хочу. И баста!
– Скажи, какова твоя мечта, большой друг?
Я порылся в своей заколдованной голове и выудил то, о чем давно думал.
– Жить в тихом месте и наслаждаться простой жизнью вдали от шума и гама цивилизации.
– Шума и гама? Фплиф, могу тебя уверить, что ты не видел и десятой части шума и гама, который только может подарить эта самая цивилизация. Ты просто понятия не имеешь!
– Значит, я прав. Если на самом деле все еще хуже, то такая цивилизация мне и подавно не нужна. Не создан я для всяческих дворцов, для больших городов и шумных кварталов, Рофиррик.
– Впервые встречаю существо с таким низким уровнем притязаний, – сказал тощий и нескладный. – Даже удивительно. Во дворце короля Кромбиса все только и делают, что из кожи вон лезут.
– Зачем?
– Чтобы выслужиться, продвинуться по служебной лестнице, получить благосклонный взгляд владыки. Некоторые записывают себе в тетрадки, сколько раз Его величество и как посмотрел на них. Это называется знаки внимания. Кто больше получит, тот молодец. Хвастаются друг перед другом.
– Жесть…
– Как?
– Жесть, как говорил один тролль у нас в деревне.
– Точнее и не придумаешь! Жесть! Я большую часть жизни варился в этом амбициозном котле. И понимаю принцессу, которой все это осточертело. Она не признается, но я вижу – Бьянка рада, что вырвалась на свободу.
– Она говорила.
– Да? Когда?
– Недавно. Именно что про свободу, про то, что всякая придворная ахинея ей надоела. Также надоело то, что ее считали каким-то там высшим существом, которое принесет процветание королевству.
– Потрясающе!
– Не знаю, могу ли я об этом говорить без ее разрешения…
– Говори. Я – не кто-нибудь.
– Да?
– Уверяю тебя, тролль!
Решив, что все равно нечего делать, я поведал ему принцессину исповедь, которая случилась в сарае рядом с таверной господина Вузида.
– Я знал, я знал! – запрыгал Рофиррик. – Знал, что она такая. Не без недостатков, но вовсе не злое исчадие, что дело не в черном колдовстве, которое на нее наслали! Я верил в нее! О, какая девушка! Самая лучшая на свете!
– Ты точно знаешь?
– Любящее сердце всегда это знает!
– О…
В общем, я был согласен с тощим, хотя и не знаю почему. Я знаю Бьянку совсем немного и недавно, однако вполне разделяю его мнение. Моя невеста – самая лучшая!
Рофиррик продолжал разоряться насчет ее достоинств, насчет ее чистой души (хотя и взрывного и непростого характера), насчет чего-то там трепетного и лучистого – я не уловил – когда вдруг грянул гром. Он раскатился по всему дому, обследуя каждый его уголок, потряс стропила, ударился в стены и перегородки, попробовал на прочность лестницы и подвальные помещения.
Я протянул руку, чтобы не дать книжным стеллажам упасть и придавить весом вековой мудрости Рофиррика. Некоторые фолианты, правда, соскочили со своего места и просвистели рядом с головой тощего, но он этого не заметил.
– В чем дело? Что случилось?
– Я не виноват, – ответил я.
Рофиррик закатил глаза к потолку, боясь, что он упадет и довершит дело, начатое тяжелыми книгами, но потолок остался на месте. В доме стало так же тихо и таинственно, как раньше.
Мы помолчали, водя ушами и глазами.
– Должно быть, это колдует магистр Чиквасор, – предположил я. – Бьянка говорила, что они пошли заниматься каким-то делом.
– Должно быть, – дрожащим голосом ответил Рофиррик. – Что же тут творится?!
Только сейчас я заметил, что на каминной полке развалился Аспарагус. Толстый белый котяра невозмутимо наблюдал за нами одним глазом, ничем не показывая, что на самом деле он – существо иного порядка, гораздо более интеллектуального. И настоящий хозяин дома, который всем тут заправляет. Знал ли он, что происходит в лаборатории Чиквасора? Сомнений нет. В противном случае Аспарагус был бы не Аспарагусом.
– Как бы старый дуралей чего-нибудь не сделал с принцессой, – простонал Рофиррик. – Может, пойти и посмотреть?
– Не думаю. Бьянка разозлится и сотрет тебя в порошок, – сказал я.
Секредурь не хотел становиться порошком и остался на месте. После того, как это произошло, дом снова пустился в пляс. Аспарагус, лежащий на каминной полке, свалился с нее и задал стрекача. Мне не нравились все эти события. Я занимался тем, что ходил по гостиной и придерживал полки и иную мебель от падения. И чем это таким можно заниматься в лаборатории, вызывая подобные катаклизмы? Мне ничего в голову не приходило. Может быть, потому, что чары магистра начинали сходить на нет. Чувствовалось, как Тупость овладевает моим сознанием, и мысли становятся неповоротливыми, как бегемоты, угодившие в бочку с медом.
Рофиррик подкрался к двери, в любую секунду ожидая, что на него упадет потолок, и выглянул в коридор. Лаборатория находилась не сразу же за порогом, но тощий хотел просто послушать в надежде, что загадка станет хоть чуточку ясней. Из коридора на него что-то нарычало, и с бледным лицом секредурь захлопнул дверь, прижимаясь к ней спиной.
– Похоже, Чиквасор разбудил неведомые и страшные силы, – сказал он. – Как бы они не сожрали Ее высочество.
– Вряд ли Бьянка убедила чародея вызвать их, чтобы они ее сожрали. Это как-то… нелогично.
Буххх! По дому Чиквасора какой-то здоровенный тип съездил здоровенным молотом. Теперь и я начал опасаться катастрофы. Вот, скажем, если меня завалит обломками, мне от этого ничего не будет, но сомневаюсь, что здоровье моих маленьких и хрупких друзей кардинально улучшится под парой тонн кирпичей и прочего хлама.
Я хотел что-то сказать, не помню, что именно, как слова застряли у меня в горле. Ваш любимый Фплиф остановился возле стеллажа и изобразил из себя дорожный столб. Рофиррика угораздило в это же мгновение разразиться энергичной речью, сопровождаемой сумасшедшей жестикуляцией. Видимо, он обращался ко мне и не мог понять, чего со мной случилось. А я понял. Ваш покорный слуга из Вороньего Глаза вернулся. Таким он входил в пределы королевства Баркария, таким его поволокли во дворец, такому троллю вручили принцессу и сказали: «Иди, строй свое счастье!» Иными словами, я отупел.
Рофиррик, не будь дурак, смекнул, что со мной случилось.
– Ты опять! Ты опять! Чары! Проклятые чары сдулись! О, постельные клопы и моровая язва!
Потрясенный писарь повторил это раз двадцать, прежде чем без сил упасть в кресло. Он упал, а я зевнул, не совсем соображая, чего я тут делаю и что это за место. Тощего, честно говоря, я не сразу узнал. Рофиррик глядел на меня большими глазами и дрожал. Его эмоциональное состояние было далеко от нормального.
Только одного я хотел в тот момент. Спать! Мне показалось, что в последний раз мое тело погружалось в сон двести или даже триста лет назад, и для моих старых добрых тупых мозгов не было ничего зазорного в том, чтобы завалиться дрыхнуть прямо сейчас. Я не прихотлив, могу и на полу. После ночевок на сосновой хвое в дремучем лесу пол в гостиной казался мне пуховой периной. Дабы убедиться в этом, я улегся прямо возле камина и приспособил в качестве подушки два пуфика, обитых мягкой тканью. Вот и хорошо.
Еще две минуты ушло, чтобы выговорить непростую фразу «Спокойной ночи!». Адресовал я ее находящемуся в полуобмороке тощему и нескладному. Что было с ним дальше, не знаю, потому что уснул. Поначалу было все хорошо…

31

…но вот мне опять явился старик тролль. Почему у него привычка приходить не вовремя? Что толку от меня тупого? Какой смысл разъяснять важные вещи, если я все равно ничего не пойму и не запомню? Целеустремленности шамана позавидует любой. В его-то возрасте, к тому же учитывая, что он умер, каждый хотел бы остаться таким же энергичным и полным планов на будущее.
Набросившись на меня, старикан рычал, выл и потрясал ручищами. Сердитый дедушка, однако. Его сердитость превосходила на тот момент все предыдущие наши сонные контакты. Стараясь понять, о чем он ведет речь, я что-то такое переспросил и тут же заработал по лбу посохом. Старикан внушил мне форменный ужас, от которого я забегал по его пещере – именно в ней я очутился, когда пересек границу обычного и мистического сна. Пещера для бега была маловата, поэтому, играя в догонялки, мы с шаманом-колдуном постоянно натыкались то на стены, то друг на друга. Единственное, что я уловил в потоке его гневных речей, так это повторяющееся слово «Тупица!». Как будто он только что об этом узнал – странный все-таки тип.
Старый тролль стремился зажать меня в угол, чтобы там отлупить уже по-настоящему, но тут я вспомнил, что в пещере имеется выход. И я вышел, вернее, выкатился из него на вольные просторы гор, где мне удалось развить приличную скорость. Поглядев через плечо, я понял, что старик не отстает, и принялся петлять, как заяц, заметающий следы. Наверное, было на что посмотреть, потому что через пять минут нашего увлекательного времяпрепровождения шаман угодил в ту же самую расщелину в скале, из которой я вытащил его при нашей первой встрече.
Пока я восстанавливал дыхание, впитывая чистый и целебный горный воздух, старый тролль дрыгал ногами, нацеленными в зенит, и орал благим матом. Честно говоря, я жутко устал от его воплей. Вообще не люблю, когда слишком шумно.
Ощущая всем телом те места, с которыми познакомился шаманов посох, я несколько раз подумал, вынимать шумного старика из расщелины или оставить как есть. Чего доброго, он снова пустит в дело свое орудие, чтобы превратить меня в отбивную. А вдруг ему там нравится, а эти вопли всего лишь выражение неописуемой радости?..
Насчет подобных размышлений мамаша Глибба высказалась бы единственным способом – дала бы мне хороший подзатыльник. Тролль всегда должен помогать троллю, говорила она, и бежать сломя голову на помощь всякий раз, когда она, помощь, требуется. В общем, что-то в этом роде.
Делать было нечего. Чтобы соответствовать высоким тролльским критериям, я решил с опасностью для здоровья спасти старикана еще раз.
Мне не дали этого сделать и разбудили в тот момент, когда я приблизился к дрыгающимся ногам торчащего из скалы шамана.
Вот так всегда. Что я там делал дальше, не знаю.
На меня смотрело лицо. Несомненно, тролльское, но какое-то… я бы назвал это лицо необычным. В нем было много женственного. Мысль о женственности пришла в мою тупую голову и укрепилась там, словно упрямый цветок на склоне голой скалы, после того, как я увидел две длинные золотистые косы. Косы произрастали из тролльской головы, которой принадлежало это необычное лицо.
Такой вот сюрприз для несчастного тупицы.
– Он какой-то странный, – сказала женская голова с двумя косами.
Ответил ей чей-то сильно сдавленный голос. Ответил дважды и как-то лихорадочно. Голова отвернулась, посмотрела куда-то вниз и в сторону:
– Ой, Рофиррик, прости, пожалуйста. Я не видела…
Голос, теперь не такой сдавленный, что-то проблеял. А я все еще не мог взять в толк – сон это или нет. Может, я просто перепрыгнул из одного в другой и до сих пор путешествую по стране грез?
– Вы говорите, он странный? – спросил кто-то, похожий на тощего и нескладного. – Вы посмотрите на себя! А я? Я не странный? После того, что мне выдалось повидать… удивительно, что я не отдал концы! Я просто не могу поверить! Да здесь все странное, абсолютно все. Этот дом, этот магистр, вы, я, Фплиф, мебель, которая ходит сама по себе! Можно долго перечислять!
– Раз долго, не надо, – сказала голова с двумя косами.
Что и говорить, ото сна (я все-таки проснулся) мое туловище отходило медленно. Словно не хотело возвращаться в мир, где царят странности, о которых повествовал Рофиррик. Вспомнить, кто это такой, мне удалось уже с третьей попытки, однако с головой возникла проблема. Ее я никогда не видел. Смутное подозрение, что нечто подобное я мог встречать в Вороньем Глазу, только укрепилось, когда голова подмигнула мне и, что называется, стрельнула глазами. В комплекте с этими голубыми лучистыми очами поступали и длиннющие загнутые ресницы. Они бросили меня в пот, да что там – зашвырнули увесистым пинком.
– Рофиррик, погляди, что там с Магмасором.
– Он спит. Или умер.
– Что? Как же он посмел?
– Не знаю. Но на его месте я бы тоже умер. Если из старого тела выкачать столько силы…
– Не надо. Не надо об этом говорить, пока не случилось какое-нибудь несчастье. Дай старику нюхательной соли.
– Где я возьму соль?
– Не знаю. Если он не очнется, мы не поспеем на рандеву с Бреккелотом. Судьбы Мира не ждут.
До меня дошло, что лежать неподвижно и хлопать глазами вовсе не обязательно, и я пошевелил разными частями анатомии.
– Ну, хоть этот живой, – сказала голова, улыбаясь.
Я посмотрел на то место, где все обыкновенные головы крепятся к туловищам посредством шеи. Эта, к моему облегчению, тоже крепилась. Туловище, которое обнаружилось ниже головы, было… Я долго разыскивал в своей черепушке подходящее слово. Как можно описать красивую тролльскую девушку? А? Вот и я не совсем понимаю. Оставалось принять увиденное как данность. Оставалось неясным, почему она так похожа на Бьянку и одета в ее платье, перекроенное, впрочем, под великаньи размеры.
Упершись руками в пол, я сел, сожалея, что заклинание Чиквасора не действует долго. Я бы давно уже все понял и не испытывал так много нравственных страданий. Рофиррик прав – очень странно.
– Вот и хорошо. Вот и ладушки, – сказала троллька. – Как ты себя чувствуешь, Фплиф?
– Н-н-н-н-н-н-н… – Это все, что получилось при попытке сказать «Нормально».
– Ладно, не переусердствуй, – сказала красавица с двумя косами. – Силы тебе понадобятся.
– Д-да?
– Д-да! Забыл, что ли, о спасении мира и всего тролльского племени?
Голубые глаза пронзили меня, как булавка редкую бабочку. Я замотал головой. Я все помню… что-то там про Бреккелота и о том, что ему надо всыпать по первое число…
Кстати, кто такой Бреккелот?
– Отпусти меня, демон, отпусти! – Гостиную пронзил вопль магистра. Размахивая конечностями, он отбивался от Рофиррика, который совал ему под нос какую-то склянку. – Я буду хорошим! А-а!
– Прекрати! – сказала троллька тощему. – Он обещает быть хорошим.
Старикан сидел в кресле и был похож на комок фарша, который минуту назад еще числился отборным куском телятины, но неожиданно угодил в мясорубку. Рофиррик отскочил от старикана, точно его ужалили десять кобр. Секредурь выглядел немногим лучше. Я подумал, что какие-то мальчишки играли им в футбол.
Попытавшись определить, где в данный момент находится Бьянка, я потерпел, как говорят существа с высоким ай-кью, фиаско.
Троллька привлекла мое внимание странными телодвижениями. Покрутившись передо мной, словно я был зеркалом, она спросила:
– Ну как тебе? Фплиф? Слышишь меня? Как? Видел? Как думаешь, это ничего?
Сосредоточившись из последних сил, я поинтересовался: «Что ничего?»
Белая матовая кожа тролльки пошла пунцовыми пятнами гнева:
– Когда же все это кончится?
Не успел я уточнить, что она имела в виду, как белокурая великанша уже сжимала в кулаке визжащего магистра.
– Мне нужно заклинание прочищения мозгов! Немедленно! – Это она рыкнула в лицо Чиквасору. Шляпа с его головы слетела и закружилась по гостиной, точно ворона. – Ему! – Троллька указала на меня. – Магистр Муходром, сделайте как раньше!
Старик пропищал простуженной крысой и попросил, чтобы его поставили на пол. Оказавшись там, поддерживаемый Рофирриком, волшебник произвел уже знакомую мне манипуляцию.
Чик! В моей голове что-то сдвинулось, и я поглядел на мир другими глазами.
Надолго ли?

32

– Фплиф, неужели ты меня не узнаешь? Это я – Бьянка!
Покраснев, как двадцать вареных раков, я промямлил, что узнаю. Меня обуял ужас. Моя невеста превратилась в тролля! Что же это такое творится?! Что теперь будет?
– Ну не расстраивайся, – сказала девица. – По-моему, все очень даже неплохо. Я чувствую себя лучше некуда. Быть такой большой весьма забавно, я и подумать не могла. Хорошо, что мы повстречали на жизненном пути магистра Митохондра, да?
– Но зачем? – спросил я, подумав, что случится с ее родителями, если до них дойдет известие о чудесном превращении. Жаль Кромбиса. Этот королек был мне даже симпатичен.
– Затем, что я собираюсь идти бить дракона с тобой. А чтобы от меня было больше пользы, мне надо быть не маленькой и хрупкой человеческой девушкой, а большой тролльской девушкой. Я подумала, что это самый лучший вариант. Во мне столько силы, это просто невероятно, и теперь я могу распатронить любого, кто встанет на моем пути! Потрясно! Дайте мне подкову побольше, и я завяжу ее в десять узелков!
Насколько я помнил, мы с Аспарагусом уговорились на мирном варианте. Если Бьянка захочет наделать узелков также и из Бреккелота, экспедиция может сорваться.
Голова моя пошла кругом. Я смотрел на мою невесту и испытывал самые противоречивые на свете чувства.
– Не таким уж и старым пеньком оказался наш Мукомол, а! – воскликнула троллька, пытаясь рассмотреть свои новые формы в настенном зеркале. Формы в него не влезали, поэтому Бьянка изучала их частями.
Я отвел взгляд, чувствуя, что начинаю волноваться. Рофиррик тоже волновался. Кажется, теперь его мечта отодвинулась совсем уже в недосягаемые мистические дали.
– Сначала он отказывался. Но я сказала: хочу, чтобы вы сделали из меня тролля, и немедленно. Ну то да се, магистр ныл и стонал, что трансформацией он не занимался уже незнамо сколько лет. А я ему: вот теперь самое время попрактиковаться. Чародей без практики – не чародей! В общем, у него возникли проблемы с мировоззрением…
– С чем? – спросил я.
– С мировоззрением. Он считал, что принцессы ни в коем случае не должны становиться троллями. Его ретроградские взгляды мешали ему посмотреть на проблему шире.
– Он знает, что ты принцесса?
– Я рассказала. А чего?
– Да так.
Бьянка закинула свои длинные косы за спину и подошла ко мне. В полный рост она была ниже меня, но, в общем, это нормально, и, хотя Бьянка не производила впечатления квадратного скального обломка, ее богатырские очертания могли внушить любому врагу священный трепет.
Если же говорить о другой стороне дела, то теперь, в новом облике, Бьянка нравилась мне примерно в два миллиона раз больше, чем до того. У нас в Вороньем Глазу таких девушек нет.
– Ну и вот. Я утащила его в лабораторию и велела немедленно заняться делом. Еще немного постонав, что придется трансформировать мою одежду – не могу ведь я голая расхаживать, – старик принялся за дело. Правда, чего-то там напутал и едва не развалил свою халупу, но теперь это неважно. Результат ошеломительный, не находишь, Фплиф?
Я очень даже находил. Зато противоположного мнения придерживался Рофиррик. Не надо быть академиком, чтобы понять, о чем он думает. Так и не осуществившаяся мечта ускользала из его рук, теперь, когда Бьянка перестала быть человеком, у тощего пропали даже самые хилые шансы чего-то добиться на любовном фронте. Выход из ситуации мог быть только один: если Рофиррик тоже обратится в троллизм.
– Фплиф, могу тебе официально заявить! – сказала принцесса. – Я счастлива! Ты рад?
– Конечно. Только…
– Что? Не нравится?
– Да я не о том. Просто мои чувства пока не приведены в порядок и находятся в… противоречиях, понимаешь?
– А, ну это ерунда. Главное – мы вместе… То есть я хотела сказать… чума и холера… в общем. Вместе мы можем сделать в два раза больше, чем ты один. Логично?
Ее обрывочные фразы несли в себе какой-то двойной смысл. Я даже боялся думать, какой именно. Наводили на подозрение ее зарумянившиеся щечки и горящий взгляд, словно у больного с лихорадкой.
– Итак, пора в дорогу. Магистр, давайте, шевелите своими мощами. Нам надо как можно быстрее оказаться в логове дракона… ну и дальше по сценарию.
Я занервничал. От Аспарагуса не поступало никаких сигналов, кот исчез, словно его и не было никогда, а ведь он обещал, что оставит мне подробную инструкцию, как поступить с Бреккелотом. Помню только, что чудище необходимо сразить вежливостью и смирением, но только не дубиной. Дубина испортит все дело – на этом мы с ним сошлись.
Добавилась новая проблема. Моя невеста. То, что она захочет стать троллем, никто предсказать был не в состоянии. Думаю, даже старый шаман этого не знал, даже сам Бреккелот, если он вдруг обладает даром предвидения. Бьянка в своем репертуаре, она смешала все карты – из лучших побуждений, разумеется, – и теперь неясно, что делать. Ну, во всяком случае, неясно мне. Предполагалось, что я буду совершать подвиг один и все такое прочее. Дело не в славе, просто мы с Аспарагусом считаем, что показывать кому-либо Амулет может быть опасным. Мне же придется им воспользоваться, ибо с такими тупыми мозгами нельзя сражаться с вселенским воплощенным злом.
И все же я взирал на Бьянку с восхищением, и оно росло с каждой минутой. То, что моя невеста теперь одного со мной поля ягода, вдохновляло меня свыше всякой меры. Кажется, ваш покорный слуга начал понимать, что жизнь все-таки не лишена смысла, если в ней тебе встречаются такие сногсшибательные тролльки.
Пока я предавался размышлениям и грезам, Бьянка занималась делом. Она великий организатор. Гонять на общественно-полезные работы она умеет лучше всех, это уж точно, чему иллюстрацией служил развод, которому принцесса подвергла Рофиррика и едва стоящего на ногах чародея. Полагаю, Чиквасор уже несколько тысяч раз пожалел о том, что связался с ней. Бьянка была маловыносима для существ со слабой волей и нервами в своем обычном виде, а уж когда она стала белокурой великаншей, спасения от нее вовсе ждать не приходилось.
Под перекрестным допросом писарь и волшебник сознались во всем и были мобилизованы на магические работы. Через десять минут мы уже стояли на квадратном дворе волшебникова дома, готовясь к отправке. Старикан разложил на походном столике магические книги и в свете факелов что-то в них читал, приговаривая козлиным голосом. Рофиррик, повинуясь указаниям Бьянки и Чиквасора, носился по двору и расставлял здесь и там какие-то штуковины. С помощью их, как я понял, должен быть установлен стационарный двусторонний телепорт. Когда мы с Бьянкой (по ее словам) угрохаем дракона, то без труда сумеем вернуться назад.
Пока то да се, я вроде был не нужен. Мне выдали большущую палицу с металлическими гранеными шипами, кольчугу (откуда взялась такая большая?) и рюкзак с провизией. Сама Бьянка собиралась вооружиться мечом, и на вопрос, умеет ли она управляться с этой железякой, моя невеста фыркнула, что все принцессы умеют и это входит в программу обязательного обучения. Раньше девица утверждала обратное: что ничего не смыслит в фехтовании, но я не стал углубляться в детали. Чем бы дитя ни тешилось, как говорится.
Сейчас меня другое волновало. Я до сих пор не знал, каков наш  с Аспарагусом план. Имею в виду уточненный план, с инструкцией. Несколько огорчившись, я сел в сторонке, чтобы не мешать волшебной суете во дворе, и почувствовал щекотку. Щекотка поселилась у правой подмышки, и я машинально сунул туда руку, чтобы предложить ей удалиться.
– Потише ты! – рявкнуло из-под куртки. – Потише, болван! Это я!
Из подкурточной темноты на меня посмотрели два зеленых глаза.
– О, я как раз думал, куда ты подевался!
– Слушай, объясни мне, чего тут происходит у вас? Ни на минуту вас, троллей, оставить нельзя! – зашипел Аспарагус.
– Кого нас? – спросил я. – Я тут один.
– Теперь уже нет!
– О, я и забыл.
– Ну ты вообще! Небось ты ее надоумил?
– Нет, конечно. Мне бы мозгов не хватило!
– Не хватило… Ты хоть понимаешь, что теперь все может сорваться? Твоя принцесса таких делов натворить может.
– Это уж точно.
– Ты только глянь, она похожа на главнокомандующего. Теперь, когда она тролль, ее ничто не остановит. Бьянка сама готова разорвать Бреккелота на кусочки, а это в наши планы не входит. Меня чуть кондрашка не хватил, когда я увидел, что творится в лаборатории, но помешать не мог. Чего же теперь будет?
– Да не волнуйся ты так, – сказал я. – Ничего страшного не случилось. Теперь нас два тролля, и мы можем сделать в два раза больше полезного.
– Полезного? Вряд ли!
Сидя у меня за пазухой, кот еще некоторое время разорялся, и, выпустив пар, наконец смог размышлять здраво.
– Теперь мне придется идти с вами и следить за всем самому! Я не имею права оставить это дело, понимаешь?
– Ну.
– Ответственность слишком велика.
– Ладно, я не возражаю. Втроем-то веселей будет.
– Не о веселье надо думать, о выполнении священного долга. Ты – Избранный!
– Я помню. А она? Помнишь, ты говорил, что и принцесса сыграет свою роль.
– Сыграет, конечно… Однако…
– А вдруг это как раз и есть ее роль в мистических событиях? Сам посуди, много ли на свете принцесс, которые превращаются в троллей и идут сражаться с воплощением зла или еще чем-то таким?
– Я слышал об одной огрессе, которая была принцессой, или это была принцесса, которая стала огрессой ради своего любимого, – проворчал Аспарагус. – Но там была слишком сложная история, если учесть, что папа у нее оказался болотной жабой.
– Да ну!
– Ага. Но это другая сказка.
– Но она есть. И кто знает…
– Не надо философствовать, тролль. Надо придумать, что предпринять. Как сделать так, чтобы Бьянка не наломала дров и не испортила все дело?
– Честно говоря, я не знаю. В предназначениях не силен.
– Если ты воспользуешься Амулетом, а от этого никуда не денешься, Бьянка все узнает.
– Пускай. Она ведь на нашей стороне. К тому же ее раздражает, когда я тупой. Слушай, Аспарагус, а почему, став троллем, она сохранила свой разум?
– Откуда я знаю? – фыркнул котяра. – Может, потому, что она еще не набрала тролльской кондиции и на нее Проклятие еще не распространяется. А когда распространится, я окажусь в компании двух «интеллектуалов»…
– Думаю, Амулет должен распространить свою силу и на нее. Ведь она теперь тролль.
– Этого мы не знаем. Проверить можно только опытным путем.
– Согласен. Значит, ты теперь будешь все время сидеть у меня под курткой?
– Не все. Когда мы перенесемся куда надо, я вылезу. Придется мне взять руководство операцией на себя, Фплиф, хотя я предпочел бы мирно дремать возле очага.
– Когда все закончится, ты сможешь это сделать, – утешил я его, но Аспарагус не утешился.
– Да? А что будет, если я погибну во цвете лет, спасая твое племя от Проклятия? Кто будет отвечать?
– Во всяком случае, это будет героическая смерть.
– Не увиливай от ответа!
– Ну я же не виноват! Я не уговаривал принцессу стать троллем!
– Ладно. Вижу, слов утешения и моральной поддержки от тебя не дождешься. Я, мирное маленькое и пушистое создание, обязано решать судьбы мира! Подумать только, до чего докатился!..
Я хотел сказать, что на небезызвестном толстом котяре свет клином не сошелся, но решил, что мой приятель обидится. Такие уж эти кошки, считают себя пупами всея земли.
– Что бы свинки сказали… – проворчал Аспарагус.
– Они не в курсе?
– Пока нет, но очень скоро будут. То-то посмеются.
– Так, может, взять их с собой? Против такой армии точно никакое зло не устоит! Мигом бросится наутек!
– Еще не хватало! – взвизгнул кот. – Я этого не вынесу! Пусть лучше приглядывают за домом. По крайней мере, у них какие-то мозги имеются.
– А Чиквасор?
– Э! – И в этом «Э!» было столько пренебрежения, что я снова убедился, как сильно Аспарагус сомневается в способностях своего хозяина. – Он не найдет и своего носа, даже если поставить перед ним зеркало величиной с гору! Надеюсь, дом останется на месте, когда мы вернемся.
– Если вернемся, – сказал я.
– Типун тебе на язык! Не каркай, тролль!
– А что, всякое может случиться!
– Я ведь могу и поцарапать!
– Царапай, но истина дороже!..
– Эй, ты чего там бормочешь, Фплиф? Сам с собой беседуешь? – Передвигалась Бьянка с потрясающей быстротой. Только что она стояла метрах в двадцати от меня, в дальнем углу двора, а теперь уже выросла передо мной, как лист перед травой. – Ну-ка сознавайся!
– В чем?
– Что с твоими мозгами?
Аспарагус, напуганный красивым ревом моей невесты, затих.
– Пока что нормально, – ответил я.
Принцесса произвела осмотр – оттянула мои нижние веки, заглянула в глаза, заставила открыть рог и высунуть язык.
– Кажется, ты прав, – сказала она. – А как я выгляжу?
– В смысле?
– Ну… внешне. Ты здесь единственный тролль, который способен это определить…
– По-моему, ты самая…
– Что?
Я чуть не сболтнул лишнего и мигом прикусил язык. И вообще – кто бы знал, что делать на моем месте. Какие комплименты полагается делать девушке, которая недавно была человеком, а потом стала чудищем? Не знаю. Молодой человек, который был чудищем от самого рождения, не в курсе.
– Странный ты, – сказала Бьянка, качая головой. – Разговариваешь сам с собой и двух слов связать не в состоянии, когда я спрашиваю об элементарных вещах. Или заклинание Чихасора опять рассеялось?
– Нет еще.
– Хорошо. Эх, нелегкая у меня впереди работка. Что смотришь? Я буду руководить, потому я что не отупела. Очень забавно, надо сказать. Теперь я тролль, а мне хоть бы хны.
Аспарагус подергался у меня под курткой. Руководить-то собирался он. Сейчас его пытались свергнуть.
– Ты для меня большая загадка, Фплиф. – Нагрянул момент нежности, и я чуть не упал в обморок. Дом, двор, Рофиррик и магистр поплыли в неизвестном направлении. Бьянка протянула руку и погладила ею меня по щеке. – Но я ее обязательно разгадаю, будь уверен. Пойдем, тролль, у нас много работы.
Я забросил за спину рюкзак, пристроил сверху моток кольчуги и палицу и потащился за принцессой. Меня бросало то в жар, то в холод, мир кружился, словно его помешивали громадной ложкой.
Вспомнились слова Рофиррика о любви, и я подумал, что секредурь неправ. Кажется, этому явлению нормальных слов подобрать вообще нельзя. Они всегда получаются какие-то корявые и не в тему.
Ну и что это значит? Теперь, когда Бьянка стала троллем, я должен ее любить? То есть любить еще сильнее?
Об этом я и размышлял, двигаясь к центру двора. В результате эмоционального потрясения и мозговой встряски мой курс сбился в сторону, и я опрокинул столик Чиквасора. Магические книги повалились на пол. Старикан заплясал передо мной экзотический танец, а Рофиррик дал деру и спрятался в дальнем углу за бочками. Наверное, думал, что у меня поехала крыша. В общем, она и правда поехала, но не в плохом, а в хорошем смысле.
Чиквасор вопил и высоко вздергивал коленки, хотя ему по возрасту не полагалось этого делать. Рука принцессы схватила меня за шиворот и поволокла к центру магического круга, начерченного на булыжниках и украшенного по краям штуками, похожими на светильники. Внутри круга перекрещивались какие-то линии. Магия!
– Да можешь ты идти как человек?! – взвыла принцесса. – То есть… как тролль, лопни кочерыжка! Чего тебя носит из стороны в сторону?!
Она была сильной. Мои конечности подгибались от любовной истомы, и я хотел только одного – чтобы Бьянка таскала меня за шиворот до конца моих дней.
– Смирно! – зарычала принцесса. Этого хватило, чтобы немного прочистить мне мозговое вещество. Я глянул на мир трезвее, чем раньше. – Пришло время свершений, а на твоей морде написано что-то такое, что к этому времени абсолютно не подходит!
В отдалении Чиквасор рвал на себе волосы и очень походил на того старика тролля, который доставал меня и после своей смерти.
– Все, мы отправляемся. Мне придется все время держать тебя за руку, как маленького ребенка, чего мне не хочется, но я буду!
Я хотел спросить, чего она такого умного сказала, но тут мы встали в центр круга, где переплетались всяческие линии.
– Цыц! – фыркнула Бьянка, сжимая мои пальцы. – Смирно! Понял?
– Понял.
Моя невеста попробовала испепелить меня взглядом, но не успела. Чиквасор яростно прокаркал заклинание, будто хотел от нас отделаться, и шваркнул посохом о булыжник двора. Полетели искры, светильники в особых узловых точках рисунка полыхнули ярче солнца. Я закрыл глаза, боясь ослепнуть.
Бьянка взвизгнула, и мы куда-то провалились. Когда стоишь на люке, ведущем в подземелье, и его крышка внезапно проваливается, чувствуешь примерно то же, что выпало на нашу долю. Мы с воем сиганули в пространственную дыру и закрутились в ней, как сливки в чашке с чаем.
Непередаваемые ощущения, вот что я могу сказать, особенно для существа моих размеров и веса. Хорошо, что мы с Бьянкой держались за руки, иначе бы нас разметало в разные стороны, а может, и в разные вселенные. Перенос в логово волшебника не шел с этим кошмаром ни в какое сравнение. Там была просто легкая прогулочка, не грозящая никакими неприятностями.
За все время, пока мы кувыркались с моей невестой в пустоте, я ни разу не открыл даже одного глаза, не говоря уже о двух. Чего я там мог увидеть? Нет, любопытство любопытством, а если мои мозги вытекут из ушей в результате колоссального удивления, мне уже не поможет ни Амулет, ни Бреккелот.
– Фплиф! – крикнула Бьянка, когда мы, кажется, закрутились быстрее. – Это что, так должно быть?
Я и сам себя об этом спрашивал, вот в чем закавыка, и не находил вразумительного ответа. А потом настал момент, когда все ответы стали бессмысленной тратой сил. Я имею в виду момент, когда мы наконец куда-то прилетели. Точнее, приземлились. А еще точнее, грохнулись о землю со всей силы. Я помнил, как соприкоснулся со скалой в результате хорошего тычка со стороны давешнего дракона, помню, как в камне остался отпечаток моего туловища, но это столкновение с твердью превосходило самые мои смелые ожидания. У меня появились вполне обоснованные опасения, что следующий свой день рождения я буду встречать на том свете.
Открыть глаза я не мог, потому что лежал лицом вниз, и мне оставалось слушать, как затихает гром, сотрясший вселенную. Неужели это я? Точнее, мы? Не могли же мы наделать столько шуму? Или все-таки могли?
Предаваясь этим размышлениям, я дождался, пока гул и грохот улягутся, а потом решил проверить, все ли у меня на месте. На этот счет Фплифа одолевали вполне логичные сомнения.

33

После тщательной инвентаризации я понял, что все в порядке, комплектность не нарушена и все части функционируют. Теперь надо было выяснить, где я нахожусь и куда подевалась принцесса. В результате сотрясения мировых сфер мы разомкнули руки, разлетевшись в разные стороны, и это не могло не внушать опасений.
Поднявшись и отряхнув с одежды травинки и пыль, я зыркнул по сторонам. Вокруг меня буйствовала природа. То, что я проделал в ней дыру, формой повторяющую мое тело, ее, кажется, не интересовало. Птички все так же заливались соловьями, а рыбки плескались в прудах юркими лещиками и подлещиками. Глядя на все это великолепие, какой-нибудь поэт сочинил бы стихотворение в пятьдесят строчек и то подумал бы, что тут слова бессильны.
Ваш покорный слуга хмыкнул и подтянул пояс. Вскоре выяснилось: я потерял казенную дубину, выданную мне магистром для смертельного поединка с драконом. Вот жалость-то, теперь небось потребует штраф какой-нибудь заплатить. А чем платить? И что бы сказала мамаша Глибба, узнав, что я разбазарил чужое имущество? Думаю, как всегда: отправила бы своего сыночка в воспитательный нокаут.
Бьянки нигде не было. Были деревья, кустарники, симпатичная полянка с углублением в центре, точкой моего падения, но – никакой принцессы.
Огорчившись, я стал бродить из угла в угол. Куда идти – не знаю. Где я – не знаю. Хорошо хоть из меня не вышибло, кто я есть. Я – Избранный.
В этом месте я хлопнул себя по лбу. Совсем забыл про Аспарагуса! Как там наш высокоумный котяра поживает, интересно?
Аспарагус никак не поживал. Когда я вытащил его из-за пазухи, он походил на мохнатый коврик с двумя выпученными глазами. Мне стало очевидно, что, если на котов всем своим весом падают тролли вроде меня, они, как правило, изменяют свою форму. Теперь Аспарагуса впору было повесить на стенку в качестве панно и приделать рядом табличку «В память о Самом Умном Коте».
Огорчившись еще сильнее, я сел на траву и предался скорби. Какая потеря для всех нас, тех, кто выбрал своей жизненной стезей борьбу с мировым злом! Смерть, как говорится, вырвала из наших рядов во цвете лет… Что теперь я скажу Чиквасору? Не уберег, скажу…
Аспарагус издал какой-то звук. Больше всего он походил на то, как пробка выскакивает из бутылки с. брагой. Нечто вроде «чпок». А потом на моих глазах толстый котяра подскочил и стал самим собой и, хотя все еще напоминал попавшего под лошадь, перестал изображать коврик. Я улыбнулся, а Аспарагус простонал что-то по-кошачьему и без сил свалился на траву. Забравшись в рюкзак, я вытащил копченую рыбку и дал ему кусочек для подкрепления тела и духа. Кот посмотрел на меня, словно я и есть Бреккелот, и съел гостинец.
– Надо будет запомнить и никогда больше не путешествовать за пазухой у таких шкафов, как ты, – сказал котяра, облизываясь.
– Я не виноват. Когда началось перемещение, нас так закрутило-завертело, что я не мог контролировать процесс. Никто меня не предупредил, что придется падать с большой высоты.
– А сам ты не мог догадаться? Или заклинание Чиквасора перестало действовать?
– Вроде не перестало. Но я не маг, у меня нет опыта…
– Ладно, ладно, прощаю.
– Слушай, я и не знал, что коты так умеют. Как?
– Ну… снова надуваться после расплющивания.
– Коты много чего умеют, – встопорщил усы Аспарагус. – А я к тому же необычный кот!
– Понятно, – сказал я.
– Значит, мы неизвестно где?
– Я так думаю, хотя, вероятно, ошибаюсь.
Кот юркнул мне под куртку без предупреждения и появился обратно со сложенной бумагой в зубах. Спрыгнув на землю, он уселся на камень и развернул бесценный документ.
– Это моя карта-инструкция…
– Э? – Я почесался, как делал в периоды полнейшего отупения. Мне пришло в голову, что я впервые вижу это толстое откормленное существо.
Аспарагус мяукнул и несколько раз треснул себя по голове, потом сполз с камня и улегся, издавая стоны, мордой вниз.
– За что мне такое наказание? – завопил он, подскакивая, точно на батуте. – За что?! А-а-а!
С горящими адским огнем глазищами он ринулся на меня. Я струхнул, но ничего не успел сделать. Кот взбежал по мне, точно по склону холма, забрался под куртку и выбрался наружу со штукой, очень напоминающей Амулет. Этот Амулет был у меня когда-то, но я не думал, что есть до сих пор.
– Ну-ка живо! Тролль, слышишь меня?! Живо потри его!!!
– А?
Вы уже догадались. Проклятие Непролазной Тупости решило-таки взять реванш. И не было рядом Чиквасора, чтобы с ним совладать.
– Три, говорю, иначе, клянусь всеми святыми кота, я порву тебя на мелкие кусочки. Я представлю, что ты просто большая, жирная и сочная мышь! И порву, а потом съем, да так, что от тебя и воспоминаний не останется! Так что три!
– Чег-г-го? Че-т-т-тыре?
– Не четыре, а три! И речь идет не о числительном! Каждый волосок на теле Аспарагуса поднялся дыбом.
Уж больно толстячок расстроился, а из-за чего – не возьму в толк.
Пока я тупил по своему обыкновению, кот решил осуществить часть своей угрозы и цапнул меня за руку. Пока до меня дошло, что случилось, Аспарагус успел еще дважды вонзить зубки в мою плоть.
– Проснись, наконец! О!
Я поморгал. Хотя ощущения от Аспарагуса были словно от назойливого комарика, я понял, что он чего-то хочет.
Поднявшись на задние лапки, кот поднял передние и поджал ушки.
– Пожалуйста, Фплиф! Пожалуйста! Просто потри вот эту штучку! Возьми пальчиками…
Я взял Амулет. И ведь чувствовал, что я это уже делал, но не мог вспомнить, когда и зачем.
Котик на задних лапках был очаровательней некуда, и я растрогался. Ну разве можно такой лапочке в чем-то отказать?
В общем, я сделал, как он говорил. И на мою несчастную башку вновь опустили что-то очень тяжелое, отправив вашего любимого тролля в глубокий нокаут. Я успел только подумать, что, если так пойдет и дальше, я вовсе останусь без мозгов.

34

– Я все понял, тролль! Теперь все в порядке!
Словно иллюстрируя эту новость, передо мной светилась миниатюрным солнышком мордочка Аспарагуса.
Я потер свою многострадальную голову.
– Ну, это радует. Когда я слышу «все в порядке», так сразу успокаиваюсь.
Я сел. Мы находились все на той же поляне. Судя по движению солнца, прошло не меньше часа.
– Что же именно у нас в порядке, Аспарагус?
– Мне известно, где мы и куда надо идти! Погляди!
Кот вручил мне каргу. Для моих рук сие произведение было маловато, поэтому я держал его пальцами, боясь порвать.
Карт я в жизни не видел, а эта еще имела признаки инструкции, поэтому я ничего не понял. Бумагу испещрили какие-то корявые надписи, стрелки, пунктирные линии и крестики. Среди этой мешанины выделялись своим безобразным видом какие-то толстые страшилы с большими палками в руках.
– Кто это?
– Ты не узнаешь?
– Нет. А это – похожее на щетку с глазами?
– Это я!
– По-моему, Аспарагус, у тебя нет способностей к живописи.
– А по-моему, кто-то опять умничает.
– Извини.
– Вот смотри. Мы идем сюда, потом сюда, поворачиваем у старого дуба, а там прямиком к замку Бреккелота. Понял?
– Так мы, выходит, на краю земли?
– Что-то в этом роде.
– И откуда ты все это знаешь?
– Я же сказал: в магии я не новичок. Может быть, я единственный кот-волшебник во вселенной!
– Понятно.
– Так вот. Если мы выйдем прямо сейчас, то попадем в замок к вечеру.
– А как же Бьянка? С ней-то что случилось? Где она? Где ее искать?
– Да, это вопрос.
– Твой хозяин порядком напутал. Не мог выбросить нас поближе к месту!
– Ну ты же знаешь, что он ку-ку. Не будь у него маразма, сейчас мы все втроем уже топали бы выполнять свое предназначение. Намаялся я с этим старым пеньком, честное кошачье!
– Тогда надо сначала найти принцессу, – сказал я. – А уже потом идти к Бреккелоту.
– Нет. Надо сначала идти к Бреккелоту, а потому искать Бьянку. Когда все устаканится и проблема решится, мы с удовольствием поищем ее!
– А если не устаканится?
– Тогда и вовсе без проблем, – ответил кот. – Нас уже не будет на этом свете.
– Ты оптимист.
– Реалист. Если что-нибудь неприятное произойдет с нами, великими героями, то с головы Бьянки и волос не упадет. В конце концов, это ради ее же безопасности. Если она потерялась, пускай погуляет, подышит свежим воздухом на лоне природы, полюбуется здешними красотами, смотри, какие они здешние, то есть красивые! Ее превращение в тролля не входило в наш план, ты помнишь? Поэтому считаю, что и ее присутствие в замке Бреккелота нежелательно. Она, конечно, большая и сильная, но это мужское дело. Поэтому мы оставим ее в покое!
Я обдумал эту идею, и она мне не понравилась.
– Бьянка – существо дворцовое, можно сказать, цветок, выращенный в этой… оранжерее, что ли… Она понятия не имеет, что такое дикие места, дебри и чем чреваты для неподготовленного природные красоты. Не забывай об этом, Аспарагус. И какой бы величиной в сравнении с прошлым состоянием она ни обладала, Бьянка все-таки девушка.
– Чего это ты краснеешь? А-а!
– Не «А-а»! Ничего подобного!
– Меня не обманешь!
– Не собираюсь я тебя обманывать, больно надо.
– Влюбился, влюбился, влюбился…
– Некоторые умные коты удивительно напоминают безмозглых недорослей.
– Чего? Попрошу!
– Вернемся лучше к делу, – сказал я, поигрывая бровями. Не хотелось пугать Аспарагуса, брови предназначались для того, чтобы намекнуть о важности поднятой темы.
– Кстати, о девушках. Если ты не забыл, тролль, то напомню: Бьянка сама опасней всех природных опасностей. Вот тебя она в короткие сроки довела до белого каления, разве нет? А своих родителей, придворных, дворцовую челядь? Да не удивлюсь, если они до сих пор празднуют великое событие под названием Избавление От Тирании – ну, или как-нибудь так. После стольких лет, в течение которых Бьянка измывалась над мирными подданными, они наконец поняли, что значит настоящая свобода. Не мне тебе объяснять, какой у нее характер.
– Но в лесу есть разные дикие голодные звери!
– Я не завидую тому зверю, который по глупости вздумает откусить от Бьянки кусочек-другой. Тем более сейчас, когда сила ее и габариты возросли многократно. Таким фуриям, как твоя невеста, поперек дороги не становись, если тебе дороги жизнь и здоровье. Уверен, ей ничего не грозит. И потом – блуждание по девственной природе послужит ей уроком, она научится выживать в лесу, прятаться от дождя, снега и ветра, добывать пропитание, охотиться на мамонтов. Словом, делать все то, что делает самый обычный тролль в этих обстоятельствах. Разве я не прав?
– Ну…
– Знаю, что прав. Ведь если Бьянке предстоит до конца дней своих оставаться троллем, ей без хорошей школы не обойтись.
Кстати, о концах дней я как-то не подумал.
– Значит, ты считаешь, что она…
– Как волшебный кот, полагаю, изменения необратимы.
– А если Бьянка обратно захочет… того…
– Магия вообще-то не парк развлечений – хочу туда, хочу сюда. Эта штука шутить не любит.
По мне поползли мурашки.
– Значит, она так и останется?..
– Скорее всего… Ладно, давай прекратим этот разговор. Твою чокнутую невесту никто не заставлял!
– Но ведь была же причина, – сказал я.
– Вероятно, вероятно, – загадочно отозвался Аспарагус, оглядывая меня и почесывая подбородок. – Ну все, идем. Идем, идем, идем! Да, сначала надеть кольчугу. А где твоя палица?
Я объяснил где.
– Плохо. Мы, конечна, изначально не собирались прибегать к насилию, но обороняться от Неожиданных Опасностей как-то надо!
Я ответил, что при необходимости вырву из земли какой-нибудь дуб.
– Ты можешь, – хмыкнул кот и повел меня вперед. Аспарагус вышагивал как порядочный на задних лапах и держал карту перед собой.
Мне пришлось отстать, соизмеряя свои шаги и темп ходьбы с кошачьими, но все равно, при первой же возможности я обгонял его на пять корпусов. Приходилось возвращаться и начинать заново. В конце концов, котяра завопил, чтобы я остановился. Бедняга умаялся бегать за мной и сверкал глазами в знак того, что тактику следует изменить.
Мы изменили. Аспарагус вскарабкался мне на плечо и устроился там самым лучшим образом. Теперь, по его заверениям, чтобы осматривать окрестности, у него не было необходимости всякий раз забираться на дерево.
– Итак, вперед, тролль! – Аспарагус полководчески взмахнул лапкой. Карта таинственно зашелестела. Мы двинулись дальше. Кот показывал, где поворачивать, а мне оставалось только исполнять его приказы.
Как говорят в сказках – долго ли, коротко ли, но мы дошли до упомянутого старого дуба и остановились на привал. Привалились к дубу, перекусили. Меня беспрестанно что-то мучило, и вскоре я понял, что беспокоюсь за свою невесту. Прямо извелся.
Набив брюхо копченой селедкой, Аспарагус порассуждал некоторое время о мистике, Избранных, неотвратимости выбора судьбы и прочем, таком же интересном. Я слушал его в четверть уха, а сам глазел по сторонам и напрягал слух. Мне казалось, Бьянка вот-вот выступит из-за деревьев и как скажет что-нибудь и сразу станет ясно – жизнь продолжается.
Я сидел, прислонившись к дубовому стволу спиной, и надо мной росла тоненькая веточка. И вот в один прекрасный момент на веточку села маленькая, крохотная птичка. Вначале я не обратил на нее внимания, но потом меня точно стеганули плеткой-семихвосткой.
Птичка что-то говорила. Птицы вообще склонны разговаривать сами с собой, и ничего такого здесь не было, кроме одного обстоятельства.
Я понимал, о чем речь. Вот как звучали ее слова:
– Толстый, толстый, страшный тролль! Посмотрите на него! Расселся! Мы таких видали уже! Не удивишь, не удивишь!
– Аспарагус, – шепнул я коту, который развалился в траве с западной стороны от меня.
– А? Я не трогал сметану! Это не я! – Аспарагус подрыгал всеми конечностями и уставился на меня: – Уф, это ты. А мне приснилось, что… ладно…
– Тише! – сказал я, стараясь не шевелиться и не спугнуть птичку.
– Ты чего?
– Тсс! Она может улететь!
Кот поглядел по сторонам:
– Тебе голову напекло? Кто она? Мы тут одни!
Мне пришлось довольствоваться жестами. Птичка все тараторила всякую несуразицу, а я исполнял пантомиму, пугавшую кота все сильнее.
– Боги, он сошел с ума! – воскликнул Аспарагус. – Амулет вышиб из него последнее серое вещество!
– Сам ты сошел!
Наконец мы нашли общий язык, и кот воздел очи к ветке, где сидела пичуга.
– Она разговаривает. Я ее понимаю!
– Да ты что!! – Аспарагус подпрыгнул. – А что она говорит?
– Не веришь?
– Мм…
– Наверное, это все Амулет, – сказал я.
– Точно, он самый, чтоб мне мышей в глаза не видать! Ну-ка подожди!
– Только осторожней.
Кот полез наверх, используя меня в качестве лестницы, и остановился в районе головы, наблюдая за птицей.
– Чтоб мне окочуриться! – шикнул котяра. – Я тоже ее понимаю! Надо сказать, она просто дура!
Я не успел дать свой комментарий, а Аспарагус уже прыгнул. Птичка пискнула и оказалась в его лапе.
– Вот так, – сказал кот, слезая на землю. – Похоже, она никогда не видела представителей моего племени.
– Должно быть, в этом лесу совсем нет кошек, – ответил я. – Что ты собрался делать?
– Не знаю.
– Не ешь. Вдруг она нам на что сгодится.
Птичка перепугалась, как воришка, застигнутый на месте преступления, и вертела головкой, пытаясь придумать алиби.
– Ну-ка, красотка, отвечай, что ты тут делаешь! – Аспарагус поднес бедняжку к своей морде – для большего устрашения. – Шпионишь? В чью пользу? Чего замолчала?
– Я не шпионю, не шпионю, не шпионю!
– А что?
– Просто сижу на веточке. Нельзя?
– Откуда ты знаешь наш язык?
– Какой язык?
– Аспарагус, она не знает, просто мы ее понимаем из-за магии Амулета.
– Думаешь, я дурак? Еще неизвестно, что она замышляет…
– Аспарагус…
– Кто твои сообщники, птица?
Она не поняла. В ее лексиконе такого слова, кажется, не было.
– Оставь, Аспарагус. Давай лучше спросим, видела ли она где-нибудь поблизости троллей!
Кот задумался. Мысль, посетившая меня, пришла наконец и ему.
– А ведь ты прав, громила. Не зря Амулет наделил нас способностью понимать язык животных. Надо будет проверить на других. Если рассудить здраво, то птицы в этом лесу повсюду, и если завербовать их, можно получать сведения обо всем, что происходит, даже не сходя с места!
– Тебе надо быть финансовым воротилой, – сказал я. – Ты добьешься большого успеха и заткнешь весь торговый люд за пояс!
– А что – и заткну! Так, птичка, колись, видела ли ты поблизости других таких же, как вот этот субъект! Учти, что чистосердечное признание облегчает вину!
Птичка посмотрела на меня.
– Большой толстый тролль! Мы видели таких!
– Кто мы? – спросил кот.
– Я и еще другие, нас тут много. Вас?
– Птиц, наверное, – подсказал я.
– Верно. Ну так где вы видели троллей?
Птица рассказала, но мы не сразу поняли, о чем речь. Понятие о географии у малявки было странным, она мерила этот вопрос своей меркой, и нам пришлось изрядно попотеть, разбираясь в хитросплетениях птичьих смыслов. Аспарагус даже показывал пичуге свою карту, но она чуть не довела крылатое существо до сердечного приступа.
Не выпуская пленницу из лапы, Аспарагус опустился на траву.
– Кажется, понял. Вкратце так – целая куча троллей остановилась лагерем вот тут! Смекаешь, Фплиф! Это совсем рядом с логовом Бреккелота, только если мы пойдем выбранным путем, мы лагерь не увидим из-за этой горы. Но если эта умница не врет, тролли должны быть именно там.
– Интересно, откуда они? Что тут вообще происходит?
– Хотелось бы знать. Подозреваю, у нас объявились конкуренты. Эй, малявка, как давно громилы здесь ошиваются?
– Пришли сегодня утром, рано, – пискнула пленница.
– Какие же тут конкуренты, если Избранный – это я?
– Хороший вопрос.
– Не сгущай краски, лучше пойдем и спросим, что им нужно. Вдруг они смогут нам помочь, вдруг они встречали Бьянку?
Кот вытаращил глаза.
– Ни в коем случае! Ни в коем случае, тролль! Ты не должен раскрывать свое инкогнито!
– А оно у меня есть?
– Есть… Я имею в виду, на пути к свержению зла мы не должны размениваться на мелочи. В конце концов, может быть, эти тролли – просто какое-нибудь кочующее племя и к нашему делу отношения не имеют! Представь – заявляешься ты и начинаешь задавать вопросы, на которые они ответить не в состоянии хотя бы потому, что на них продолжает действовать Проклятие!
– Ты прав. Не подумал!
– Подружись с этой привычкой – думать. Иначе в жизни тебя ждут сплошные неприятности.
И тут к птичке, попавшей в кошачью лапу, пришло подкрепление. Целая стая – голов сто – расселась на ближних ветках и заголосила, чтобы несчастную пленницу отпустили.
– Цыц! – сказал Аспарагус. – Цыц!
Птицы замолкли, удивленные. В этой глуши они никогда не слышали ни одного «цыца», а тут получилось сразу два.
– Отпущу я вашу товарку. Птиц я не ем, терпеть не могу перья. Но вы должны мне кое-что рассказать. Вот ты! Не ты, а ты… а, неважно, вы все одинаковые. Лети сюда.
Одна из птиц расхрабрилась и подлетела, и кот тут же взял ее в оборот, засыпав вопросами. Про замок Бреккелота, про всякие магические фокусы, которые, как предполагается, могут скрываться поблизости, о коварстве вероятных чудищ, которые прячутся в берлогах и пещерах на пути к цитадели зла. Большую часть вопросов птица не поняла, но ее товарки, как могли, ей помогали. В конце концов, от их энергичного гвалта у меня разболелась голова. Кот продержался дольше, но и он наконец заорал, чтобы пернатые прекратили над ним измываться. Они прекратили, только когда Аспарагус сделал вид, что кладет в рот заложницу.
Кое-что прояснилось. По словам пернатых, никаких чудовищ поблизости не было, а сам замок не представлял опасности, ибо из него никто не выходил уже очень долгое время. Что значит «долгое» для этих малявок, трудно сказать, но это сообщение нам с Аспарагусом не понравилось. Если выяснится, что Бреккелота нет дома и он улетел навестить, скажем, больную тетушку, миссия окажется под угрозой. Вопрос насчет Бьянки не прояснился. Женщину-тролля не видела ни одна пичуга.
– Не унывай, Фплиф, проблема с женским полом, в конце концов, решится. Бьянка не из тех, от кого так легко отделаться, – сказал мне кот, забираясь на плечо. Птицы разом снялись с места и полетели навстречу солнцу и вольному ветру, а мы тронулись дальше.
Теперь Аспарагус обрел уверенность и гнал меня вперед, словно скаковую лошадь, стремясь испробовать, на что я способен. В конце концов, подумал я, почему бы не пробежаться. Иногда пробежка очень полезна для разгона застоявшейся в жилах крови, а если кровь движется быстро, она промывает мозги, сообщая им ясность мышления. Вот до чего я дошел.
Мне удалось взять приличный темп. Деревья и даже целые рощицы пролетали мимо меня и сваливались за горизонт, пока Аспарагус не взмолился, чтобы я прекратил безобразие. Котяра держался за мое плечо всеми четырьмя лапами и орал благим матом.
– Стой! Стой! Мы уже на месте! Стой! Тпрруу!
Передо мной возник замок, который вырастал из невысокой горы и походил на крем, украшающий вкусный торт. Выглядел он, впрочем, не так аппетитно.
– Стой, иначе мы в него врежемся! – Аспарагус вцепился мне в ухо и кричал на пределе своих легких.
Затормозить существу с моим весом не так-то просто, но я приложил все усилия. В конце тормозного пути я запнулся за небольшую скалу и рухнул ничком. Сколько раз за последнее время Фплиф проделывал такое, уже и не вспомнить. Видно, такова судьба простого деревенского парня.
– Приехали, – сказал Аспарагус где-то к северу от меня.
Я поднялся, остановил разбегающиеся в разные стороны глаза и огляделся. До массивных, как обычно говорят, ворот замка оставалось всего ничего, и кот был прав, когда опасался, что я врежусь. Я вполне мог снести их на полном ходу, чем, безусловно, прогневил бы хозяина жилища.
– Да, – сказал котяра. – Хоромы-то неважнецкие. Как думаешь, тролль?
Я посмотрел. Замок точно слепил какой-то большой ребенок. Взял, понимаешь, кучу каменных блоков весом в тонну, намесил раствора – и повеселился от души. Покажи это произведение совету умудренных опытом седовласых архитекторов из какой-нибудь академии, их всех свалил бы сердечный приступ. Дом великого волшебника-дракона мне представлялся иначе. Он выглядел заброшенным, поблизости не наблюдалось даже самой маленькой жизни. Гора безмолвствовала, и мне стало казаться, что мы не туда попали. С другой стороны, откуда мне знать о том, как живут Бреккелоты и Креккелогы?
– Что теперь? – спросил я.
– Пришло время действовать. Иди и постучись в ворота. Будь вежливым и смиренным, как я тебе говорил, и тогда тебя ждет успех.
– А если это не поможет и дракон все-таки бросится на меня?
– Тогда план «б». Берешь палицу и…
– Я ее потерял.
– Ну, берешь что-нибудь другое и…
– Я понял. Ладно. Раз я Избранный, делать нечего. Пошел.
Сняв рюкзак, чтобы идти налегке, я спрятал его в подходящую расщелину между камнями и оправил кольчугу. Кот наблюдал за мной повлажневшими глазами.
– Ты чего?
– Да так… Я к тебе привязался, увалень, поэтому мне не хочется тебя терять.
– Что значит – терять?
– Я имею в виду, если ты погибнешь во цвете тролльских лет, я буду скучать и томиться. Или даже мучиться угрызениями совести.
– А что, большая вероятность?
– Немалая. Много ты слышал сказок, где герои живут долго и счастливо после того, как победят чудовище? И это только те, которые победили, но ведь все может обернуться иначе. Будет очень-очень жаль.
Вообще-то я мало чего боюсь на свете, и вы об этом знаете, однако сейчас мою спину сковал холодок.
– А что говорят мистические силы? Ты с ними общаешься. Каковы мои шансы?
– Ну, мистические силы, они такие, никогда не дадут прямого ответа. Скверный у них характер. Подозреваю, им нравится мучить тех, кого они избрали на роль спасителей мира.
– Но я не спаситель мира, мне надо только избавить троллей от Проклятия.
Аспарагус смахнул слезу. Отчего-то мне казалось, что он дурака валяет. Кот есть кот, и что у него на уме, никто не знает.
– Ладно, иди. Долгие прощания меня утомляют, ведь я маленькое существо.
Я покосился в его сторону, он поймал мой взгляд и состроил из себя невинную овечку.
– Выходит, ты со мной не идешь?
– Я? Да ты что? Я тебя здесь подожду, заодно покараулю рюкзак.
– А если мне понадобится твой совет?
– А на что тебе мозги? Амулет работает хорошо, так что можешь не волноваться! Иди! Я в тебя верю. Когда вернешься, расскажешь, как все прошло… – Аспарагус помахал мне лапкой.
Вот так, все просто и незатейливо. Аспарагус считает, что свою миссию выполнил, привел меня к логову зла, теперь дело за мной. Делать нечего, аргументов, чтобы заставить его составить мне компанию, у меня нет.
Я напомнил себе, что являюсь Избранным, и героически шагнул к воротам уродливого замка.

35

По причине того, что на вежливый и смиренный стук никто не открывал, я принял нелегкое решение долбиться.  Конечно, был риск завалить все мероприятие и с ходу заработать репутацию нахала, но другого выхода Фплиф не видел. Полчаса я изображал из себя паиньку, хватит!
Оглянувшись, я понял, что котяра куда-то слинял. Они все такие, эти хвостатые, никогда не усидят на месте. Мог бы поддержать друга и соратника по борьбе, так нет – помчался этот типчик по своим делам.
Применив кулак, я сотряс створки ворот. Естественно, никакого результата. Подумав о том, что стою я тут как последний недоумок, то есть Избранный, вместо того чтобы заниматься каким-нибудь созидательным трудом, я разозлился. Могучий гнев поднялся из моих недр, сметая все на своем пути, подобно горному обвалу, а из глотки вырвался воинственный вопль.
В общем, ворота я довел до кондиции быстро. Кончилось тем, что одна из створок грохнулась во двор, произведя звук, который очень подошел бы гигантской крышке чьего-нибудь гроба.
Когда осела пыль, я генеральским шагом отправился внутрь замка, к еще более уродливому центральному строению. Собственно, это и было логово зла, и к нему я с непривычки приближался с некоторым простительным трепетом.
Меня сопровождала недобрая тишина. Ожидая в любой момент какой-нибудь неприятности вроде орды вражеских солдат, выросшей из-под земли, я добрался до центрального входа. На нем висели могучие полотна паутины, покрытые пылью веков. Да, здесь давно никто не убирался. Может, Бреккелот сдуру уволил всю прислугу и до сего момента не успел нанять новую?
Размахнувшись, чтобы вломить центральному входу по-нашему, по-тролльски, я заметил, что на этот раз дверь открыта. Сказав громкое «ха», ваш любимый Фплиф вошел.
Дневной свет падал через широкие окна и через забранные потрескавшимися стеклами дыры в потолке. Так, что мы имеем? Зал тоже с потрохами выдавал неспособность хозяина заботиться о своем жилище, но именно эта неспособность многое мне сказала. В пыли перед большим каменным троном и вокруг него я нашел просто кучу следов. Следы перемешивались, танцевали, вроде бы даже подпрыгивали, и было неясно, что это значит. Кроме одного. Следы были совсем свежие.
Почесав репу, я оглянулся, и меня озарило. Словно во мраке ночном вспыхнул фонарь, указывая путникам дорогу.
Кто-то проник в замок раньше меня! От двери тянулась цепочка чьих-то отпечатков, и именно она вливалась в мешанину следов, какую я наблюдал возле трона.
Загадка, с которой Избранный только что столкнулся, грозила свернуть его мозги набекрень. Вспомните только, что мне пришлось снести половину ворот, чтобы попасть сюда, а, оказывается, я не первый. Как ему, таинственному конкуренту, удалось миновать то, что сломал я? Через стену, что ли, он перепрыгнул?
Ну и куда теперь идти? Здесь нет ни дракона, ни прочих созданий, которые могли бы прояснить ситуацию, поэтому я зашел в тупик. Не привыкнув еще думать по-настоящему, я даже забыл, что для решения задачи можно подключить мозги.
Впрочем, от необходимости шевелить содержимым головы меня избавили быстро. Я имею в виду, что я увидел его.  То есть Бреккелота. То есть хозяина замка и мировое зло.
Кряхтя, словно древний старец, дракон выполз откуда-то из задней части залы и уставился на меня. Я представлял себе нашу встречу как некую драматическую сцену с громами, молниями и зловещим музыкальным сопровождением, и был разочарован такой обыденностью.
Я мог сравнить Бреккелота с тем драконом, которого недавно отправил на тот свет, и сравнение оказалось бы не в пользу первого. Этот казался маленьким и хилым, словно его плохо кормили последние лет четыреста, и не производил впечатления ужасного существа, если вы понимаете, о чем речь. Чешуя на нем не блестела, зубы не поражали своей остротой, глаза не испепеляли на месте и не внушали панического ужаса, а уж размерами бедолага и вовсе не вышел. Если судить в абсолютных величинах, то он едва дотягивал до першерона по лошадиным меркам, а, следовательно, в моих глазах был словно очень большая собака, не более.
Так мы рассматривали друг друга. Не знаю, что подумал обо мне хозяин замка, он мне не сказал, но, кажется, на моей физиономии явственно отпечаталось разочарование.
– Кто ты такой? – спросил Бреккелот.
Напомнив себе, что надо быть смирным и вежливым, я откашлялся.
– Добрый день, о господин дракон. Меня зовут Фплиф из Вороньего Глаза. Я пришел…
– Вижу, что пришел. Знаешь, кто я?
– Знаю.
– И что? Зачем ты явился? – Дракон подозрительно щурился и крутил носом.
– В некотором роде… хм… в некотором роде…
– Ну чего ты там бормочешь?
– Я – Избранный!
– Из… Избранный? Так-так! Еще один!
Дракон взобрался на каменный трон и подвернул под себя хвост.
– Как это – еще один? Вроде бы Избранные бывают только в единственном экземпляре, – сказал я.
– Много ты знаешь, Вороний Глаз.
– Я не Вороний Глаз, а из Вороньего Глаза.
– Все равно. Э…
– Ладно. Значит, ты – Избранный. И для чего тебя избрали?
– Понимаете, дело деликатное, не совсем обычное…
– Кстати, это ты тут чем-то гремел?
– Я. Я не смог войти в ворота.
– Так ты их сломал? – изумился Бреккелот.
– Я.
– Ворота, запечатанные нерушимым заклятьем моего брата? С ума сойти! Очень занимательно. Как, говоришь, тебя зовут?
– Фплиф…
– Постой-постой. Что-то такое… мм… словом, мне твое имя не так уж незнакомо.
– Я Изб…
– Ну заладил. Я понял, что ты он и есть… Небось хочешь, чтобы твой народ избавился от Проклятия?
Какой проницательный дракон! Это восклицание тут же отразилось на моем лице, и Бреккелот поморщился.
– Да, я проницательный и умный дракон Бреккелот, если ты хочешь уточнить. А ты небось думал, что я какая-нибудь безмозглая кровожадная скотина, которая жрет всех подряд? Ничуть не бывало. Уже полтысячи лет я никого не ел… И вот она  тоже думала, что я ужасное чудовище. И тоже назвала себя Избранной. Чудно, согласись!
– Кто она?
– Твоя сообщница, надо полагать.
– У меня нет…
Тут меня, словно гигантским гвоздем, пришпилило к полу догадкой.
– Простите, о господин дракон, а тот, то есть… та, первая Избранная, она случайно не назвалась Бьянкой?
– Не назвалась. Нам было не до этого. Как только твоя сообщница вошла в зал, а я приготовился встретить ее, потому что странным образом она вдруг материализовалась во дворе, мне пришлось туго.
– Туго?
– Троллиха накинулась на меня, размахивая здоровенной палицей с шипами. Причем орала так, что в сравнении с ней горный обвал просто глухонемой. Пока она гонялась за мной вокруг трона, то успела многое мне такое сообщить, чего я о себе не знал никогда. За словом в карман она явно не лезет…
Я залился краской по самую макушку. Теперь сомнений нет, речь шла о моей невесте. Кстати, заодно выяснилось, что казенную палицу я не потерял.
– У меня сложилось впечатление, будто она считает меня самым злодейским злодеем во вселенной и ее долг избавить мир от моего существования. Фплиф, она что, ненормальная?
– Трудно сказать, господин дракон… Вероятно, речь идет о неверной расстановке акцентов.
– И я тоже так подумал. Если кто-то неверно информирован, он, как правило, склонен совершать неадекватные ситуации поступки.
Я подумал, что Аспарагус был прав, когда настаивал, что тактика огревания по башке не принесет своих плодов.
– В жизни не встречал таких невоспитанных девиц. Даже среди троллей. С непривычки я растерялся, мне стоило труда увернуться от ее орудия возмездия, иначе мне пришел бы каюк, как выражаются невоспитанные народы… Значит, ее зовут Бьянка?
– Да.
– И кто она?
– В некотором роде она моя невеста.
– Ты ее послал впереди себя?
– Нет. Все несколько иначе…
– Ты выражаешься, будто профессор, – заметил Бреккелот. – А я думал, что все ваше племя, мягко говоря, не блещет умом. Особенно после того, что на вас наслал мой братец Креккелот.
– Так сложились обстоятельства, господин дракон, что сейчас я умный.
– Постой-постой. Теперь я вспомнил. Недавно мне снился сон, и ты там был, и твоя чокнутая невеста, и еще кто-то… эх, память меня подводит, но одно знаю точно – наша встреча судьбоносная.
Я согласился, что да, судьбоносная, соображая, каков должен быть мой следующий шаг.
– Сдается мне, сегодня все изменится.
– Простите, а где сейчас находится Бьянка? – спросил я.
– Она в подземелье. Пришлось отправить ее туда, чтобы поостыла. Настырная, надо сказать, девица. Все тролли такие?
– Многие, но она не тролль.
– Не понял.
– То есть сейчас тролль, а еще вчера им не была. Это все магия магистра Чиквасора.
– Чиквасора, ты сказал? Он тоже заглядывал в мой сон, – сказал дракон, – и что же он сделал, рассказывай!
– Чародей перебросил нас сюда, меня и Бьянку, чтобы мы встретились с вами и кое о чем попросили.
– Странный способ просить, накидываясь с палицей на хозяина дома.
– Принцесса не знала, как собираюсь действовать я. Мы не договорились, да к тому же во время перемещения ее оторвало от меня.
– Понятно. И она оказалась прямо у меня во дворе и, не будучи в курсе дела, решила огреть меня по башке.
– Точнее не скажешь, – вздохнул я. – Она импульсивна.
Бреккелот в задумчивости постукал себя по подбородку.
– А что вы хотели у меня попросить?
Настал момент истины, и здесь от Фплифа потребовалась вся стойкость.
– Я смиренно и вежливо хотел попросить вас снять с моего племени Проклятие Непролазной Тупости.
Дракон подскочил:
– Повтори!
Я повторил. Смиренно и вежливо, а дракон расхохотался.
– Это невероятно, тролль, просто невероятно! Поверить не могу!
– Во что же?
– Все как во сне! Понимаешь, явился мне один старый тролль с посохом, важный такой, словно он самый что ни на есть главный во всей вселенной! И рассказал мне о том, что придешь ты, спросишь то-то и то-то… Да, именно, вспомнил! Все сходится. И еще этот господин настаивал, чтобы я не… по его выражению, не кочевряжился…
– Не кочевряжился…
– Это выражение, должно быть, в ходу у троллей.
– В некотором роде.
– Кстати, он твердил что-то о принцессе. Кто она? Ты не прихватил ее с собой?
– Она в вашем подземелье, господин дракон.
– Не понял.
– Это Бьянка. Она – принцесса, наследница трона Баркарии.
– Это где?
– Не знаю. Не моту сказать, каково географическое положение вашего замка…
– Многое я пропустил в своем плену. Вот что значит торчать на одном месте столько времени! А что, Баркария – это королевство троллей?
– Не совсем. То есть совсем даже не троллей, а наоборот.
– Наоборот?
– Людей.
– А!
– Бьянка была человеком, а магистр превратил ее в тролля по ее просьбе.
– Принцессы непредсказуемы, – хмыкнул Бреккелот.
– Ваша правда, господин дракон.
– А дальше?
Пришлось мне выложить ему все, что я помнил с момента моего вступления в пределы владений короля Кромбиса. В иных случаях на мою память полагаться было нельзя (особенно до первого знакомства с Амулетом), но я старался выудить из головы как можно больше деталей.
Во время моего увлекательного повествования Бреккелот хмыкал, ухал и пыхтел, выражая этим самым разные оттенки эмоций. Ему было интересно все, что и неудивительно. Как я понял, дракон провел в этом уродливом замке весьма значительное время.
В общем, я подошел к истории об Избранном и рассказал ее. Дракон стал еще внимательней, чем раньше, и щурил глаза, словно что-то там про себя обдумывал.
– Потрясающая история, тролль. Отродясь такой не слыхал. И вся она правдивая?
– Мне нет смысла что-то от вас скрывать. Зачем? Настоящий тролль всегда должен говорить только правду.
– Во как! Браво, Вороний Глаз! – Бреккелот захлопал в ладоши. – Браво!
Я покраснел. Хотя манеры дракона казались мне иной раз слишком развязными, но он начал мне нравиться.
– Удивительные дела творятся, – заметил Бреккелот. – Выходит, я тоже стал орудием судьбы и всего такого прочего, хотя, являясь существом могущественным, должен быть выше этих предсказуемых схем… Да… Что ж делать – похоже, это шанс для меня изменить свою жизнь. Глупо не воспользоваться. Пророческие сны не снятся просто так, от нечего делать, верно?
– Пожалуй. – Я подумал, что шаман-тролль уже перешел все границы, раз сумел вторгнуться в сон к самому Бреккелоту.
– Позволь мне задать тебе пару-тройку вопросов, Фплиф.
– Конечно. Почту за честь.
– Хы… Ну ладно. Значит, это Аспарагус рассказал тебе впервые о том, что ты избран исполнить некую миссию?
– Да.
– Интересно… По сути, именно кот сподвигнул тебя на поход сюда.
– Ну он хотел мне помочь все выяснить и был прав, потому что если бы я руководствовался только объяснениями Чиквасора, то ничего бы не понял. Даже с Амулетом.
– Ага. В этом есть резон. Имея дело с тупым, прости, троллем, надо потратить массу сил и энергии. И насчет кота… Складывается впечатление, что в доме волшебника волшебник вовсе не он.
– В общем, он сказал, что халупа Чиквасора стоит и функционирует до сих пор только благодаря ему.
– Никогда не слышал, чтобы живущие у чародеев кошки были сведущи в мистических вопросах и магии больше, чем сами чародеи. Тебе это не кажется странным, тролль?
– Кажется. Но откуда мне было знать, что это нечто из ряда вон? Я просто деревенский дурень, поэтому, когда существо компетентное отвечает мне на нелегкие вопросы, почему я должен ставить их под сомнение?
– В твоих рассуждениях просвечивает не мальчик, но муж! – восхитился Бреккелот. – Между тем личность Аспарагуса меня очень интересует. Скажи, много ли тебе встречалось котов, которые, будучи расплющенными в лепешку, оживали и чувствовали себя превосходно?
– Если подумать, ни одного, – ответил я.
Дракон к чему-то клонил. К чему, не знаю.
– То-то и странно. Сдается мне, тролль, что этот кот вовсе и не кот.
– А с виду…
– Вид ничего не значит! Надо уметь видеть магически, из множества точек зрения.
– Я не умею, господин дракон. Аспарагус для меня только не в меру умный кот.
– Может быть. Почему же он отказался пойти сюда с тобой?
– Кошки, по-моему, часто весьма трусливы.
– Нет. Он что-то задумал, – сказал дракон. – И если я прав и он больше, чем кот, во всей истории он сыграл едва ли не важнейшую роль. Вероятно, он был главной движущей силой, во всяком случае, с того момента, как ваша компания оказалась в доме чародея. Тебе не кажется? Напряги мозги.
Я напряг и сказал:
– Похоже, так оно и есть. Но что из этого следует? Он что, меня обманул?
– Не сказал бы, дело в другом. Вот послушай, что я расскажу тебе. То, чего не знал или скрыл от тебя умнейший из котов современности. Ты знаешь, что я тут делаю?
– Нет. Наверное, живете, – сказал ваш любимый тролль.
– Я здесь томлюсь!
– Томитесь?
– В заточении! Благодаря моему возлюбленному братцу, я не могу выйти отсюда – ни выйти, ни вылететь, ни применить магию, которая перенесла бы меня в другое место. Дальше двора – никак. Когда мы с Креккелотом рассорились, я вышел из себя и, кажется, перегнул палку. Мне удалось вышвырнуть мерзавца за пределы этого мира – я не убивал его, и рассказ кота об истекающем кровью драконе – ложь! Но и Креккелот в долгу не остался. Напоследок он наложил на мой замок свое Проклятие, и в результате я стал пленником в собственной вотчине. А в давние времена это место, да будет тебе известно, было одним из самых прекрасных в мироздании, не то, что сейчас. Ты, наверное, отметил, каким уродливым стал мой дом.
– Да. Мог быть и получше.
– Это все мстительная магия моего братца, – фыркнул Бреккелот. – Каюк замку. Даже тюрьму для законченных негодяев сделать из него будет больно много чести. Отвратительный холодный каменный сарай. Не представляешь, тролль, сколько здесь было красивых вещей, сколько диковинок и редкостей из разных миров. Огромная коллекция. Она исчезла. Я пытался как-то противостоять этим разрушительным тенденциям, но, увы и ах, – я практически бессилен. Кое-что я моту, но на что-то глобальное и полезное не способен. Унизительно для такого могущественного создания, как я.
– Никогда бы не подумал, что вы можете быть пленником.
Дракон занервничал и взвился к потолку.
– Ну, тролль! Я о чем тебе здесь толкую? Научись думать, хотя бы тренируйся, раз на тебя воздействует молочный зуб моего брата!
С моей стороны последовало обещание, что каждую новую минуту я посвящу тренировкам.
– До твоего прихода я считал, что моя жизнь кончена. Я могу, разумеется, и дальше существовать в режиме бессмертия, однако мне скучно. Вот от чего обыкновенно умирают вечные существа. От нечего делать! Когда сюда заявилась эта бешеная троллька, я поначалу обрадовался и удивился. Ни разу с начала моего плена сюда никто не приходил, меня просто вычеркнули из анналов реальности. А тут вдруг такая встреча! Если бы я обалдел от радости хотя бы еще ненадолго, то потерял бы бдительность и получил палицей по башке. И тогда неизвестно, каков был бы конец истории. Разочаровавшись, я отправил принцессу Баркарии в подземелье, рассчитывая поговорить с ней позже, когда она остынет, а тут являешься ты… – Дракон навострил уши, ловя недоступные мне потусторонние звуки. – Да. Скажи мне, тролль, только честно. Нет ли у тебя других намерений? Ты просил избавить тебя от Проклятия, которым наградил троллей мой братец, да?
– Именно так.
– И ничего другого?
– Ничего. Во всяком случае, у меня других желаний нет.
– Ты не похож на вруна, – сказал Бреккелот. – Похоже, ты парень честный.
– Воспитание, – ответил я.
– Хе-хе… Ладно, подведем промежуточный итог. Я – в заточении и хочу вырваться отсюда. Ты пришел просить меня о помощи, потому как мистические силы, сиречь судьба, направили тебя сюда и назначили Избранным. Есть некий странный кот, который может оказаться вовсе и не котом…
– Еще есть магистр Чиквасор, – сказал я.
– Твой Чиквасор всего лишь слепое орудие рока. Вокруг героев всегда вертится целая толпа. Ты не знал? Ну так у каждого персонажа своя функция. Одни мешают, другие смешат, третьи помогают достичь цели – и все они связаны незримыми узами судьбы. Чиквасор из породы полезных сопровождающих. Он помог тебе перенестись сюда, а также, сам того не ведая, свел с Аспарагусом, но не больше. Кот гораздо важнее магистра.
– Так кто же он такой?
– Не знаю. Но есть одно совпадение, которое наводит на раздумья.
– Какое?
– Аспарагусом в детстве звали Креккелота. То есть звал я. Кличка, понимаешь. Когда я услышал от тебя это слово, меня словно мечом по хвосту хряпнули! Куда тут денешься от подозрений? Никуда. Они и так заполнили мою голову, того и гляди – лопнет, как перезревшая тыква.
– Но ведь Креккелота нет в нашем мире, – сказал я. Должен признаться, пока что вся эта мультиверсумная система с кучей измерений для меня была темным лесом и даже хуже. В целом я улавливал суть, но оставалось много вопросов. Например, такой: как технически возможно выкинуть кого-нибудь за пределы мира, называемого «нашим», и закрыть ему дорогу назад?
Понимаю, что вторгаюсь в область какой-нибудь там высшей метафизической магии, но в любопытстве мне не откажешь. Когда Проклятие исчезнет (надеюсь), пожалуй, я вплотную займусь заделкой прорех в моем образовании.
– Может, Креккелота и нет, – сказал Бреккелот, хотя и не очень уверенно. – С другой стороны, что, если он нашел какую-то лазейку? Он может. Ткань пространства-времени полна всяческих дыр. Имея достаточное количество терпения, можно обойти запрет, наложенный на возможность пересечения границы… Мой брат – великий волшебник, поэтому не удивлюсь, если он нашел способ проникнуть сюда.
– Значит, ваше проклятие он преодолел, – сделал я вывод.
– Вряд ли полностью. Ведь я тоже великий волшебник, – заявил дракон. – По большому счету проще пройти в мышиную норку в образе мышки, чем ломиться в нее же, будучи слоном. Правильно я рассуждаю?
– Э…
– А если стена, в которой ты нашел дырку, принципиально неразрушима и ты не в силах расширить проход? Хоть миллион лет бодай ее в облике трицератопса – ничего не выйдет. Вообрази. Но стоит тебе стать мышкой, вся проблема решается. Вжик – и ты по другую сторону стены.
Я догадался, к чему пристегнуть эту аналогию. Правда, не знаю, что это – трицератопс.
– Однако если кот – ваш брат, то он не мышка, а наоборот.
– Мышка – это для примера. Кот во вселенских масштабах тоже относительно невелик, поэтому он мог проскользнуть в наш мир в его образе.
– Почему же Креккелот не превратился обратно?
– Вероятно, не смог. Что-то помешало. И тогда… Ага!
Дракон поднял указательный палец, расплываясь в зубастой улыбке. Если вы не видели, как драконы улыбаются, то могу вас уверить – весьма необычно. 
– Что?
– Мой братец хитер. От него именно этого стоило ожидать!
– Чего?
– Многоходовую комбинацию, вот что, в результате которой всемогущей судьбой становится он сам.
– Ничего себе. Если я расскажу своим, что судьба – это на самом деле толстый белый котяра, они…
– Только в этом случае, – сказал дракон, – не всегда.
– А…
– Вопрос в том, где он сейчас и что намерен делать. Я его не чувствую.
– Аспарагус остался сторожить рюкзак с провизией.
Бреккелот посмотрел на меня так, как смотрели раньше разные люди, когда я выдавал им незабываемые перлы. Или пытался назвать свое имя, брызгая слюной во все стороны.
– Сдался ему твой рюкзак. Ты мыслишь приземленно, Вороний Глаз. Мы битый час говорим о высоких материях, а потом я слышу от тебя такую ахинею, что уши вянут!.. Стыдись!
Он прав – сморозил я что-то не то. Если Аспарагус – это дракон, то рюкзак всего лишь отговорка.
Чтобы перевести разговор на другую тему и вернуться к главному,  я промямлил:
– Так вы можете снять с троллей Проклятие Непролазной Тупости?
– Нет.
– Нет?
– Подобного рода процессы может повернуть вспять только их автор. Во всяком случае, на это мне понадобилась бы куча времени и вся моя сила, которая, если ты помнишь, сейчас весьма ограниченна.
Не буду скрывать, ваш любимый тролль опечалился. Выходит, все было зря. Надежды, планы…
– Тогда, господин дракон, с вашего позволения, я заберу свою невесту, и мы пойдем домой. Не буду вас больше задерживать.
– Подожди, тролль, не пори горячку. Что-нибудь придумаем, – замахал руками дракон. – Сейчас все упирается в Аспарагуса.
– Как же в него упираться, если его нет? – спросил я.
– В том-то и вопрос. Надо подумать. Может ли кот проникнуть в мой замок? Наверное, может. То есть если Аспарагус – это Креккелот, то это вполне возможно. А для чего? – Глаза дракона зажглись страшным, прямо-таки ужасающим огнем, но не таков сын мамаши Глиббы, чтобы дрожать. – А для того, чтобы мне напакостить! О, ты не знаешь моего братца! Ему удалось пробраться обратно в наш мир, и он не хочет всю оставшуюся жизнь быть в облике кота, верно? Я бы и сам не хотел, логично? Да. Значит, Креккелот хочет со мной поквитаться! Понимаешь, в чем тут смысл, Вороний Глаз?
– Нет.
Честность – благодетель любого Вороньего Глаза, то есть тролля. Вообще, невзирая на Амулет и мои новые мозги, я все меньше понимал.
– Это значит, Фплиф, что драться мне придется не с тобой, а с ним! – грохнул Бреккелот. – Как в старые добрые времена, когда мы пересчитывали друг другу косточки на нейтральных территориях и буферных зонах между мирами! Ну, или в детстве, споря, кому достанется деревянная лошадка!
Деревянная лошадка?
Он хочет сказать, что маленькие дракончики тоже играют в игрушки? Нет, моя фантазия отказывается это комментировать.
Кажется, дракон пришел в боевое настроение. Из его ушей, ноздрей и зубастой пасти шел дым, в очах горели прямо-таки угли. Вскочив с трона, Бреккелот забегал по пыльной зале.
– Может быть, вернуть сюда мою невесту? – спросил я, когда он в очередной раз пронесся мимо. – Думаю, в сыром и мрачном подземелье ее настроение может испортиться. Бьянка долго храниться не может!
– А? – Дракон остановился и поглядел на меня. – Зачем тебе эта чокнутая? Да к тому же она не настоящий тролль, а заколдованный!
– Понимаете… Не так просто рассказать… – Ну вот – чего я и боялся. Странное чувство опять сделало Фплифа мямлей. – Она… как бы это выразиться… В общем…
– Тролль, посмотри на меня! – потребовал Бреккелот. – Смотри мне в глаза, в глаза! Все понятно! Мне все понятно! Влюбился как мальчишка!
– Я?
Странно слышать, когда из глотки такого большого парня, как я, вырывается мышиный писк.
– Ох и беда со всеми вами! – вздохнул Бреккелот. – Знал бы ты, сколько вот таких страдальцев обращалось ко мне раньше! Толпы и толпы! Они волновались и гудели, точно девятые валы, и грозили снести мой замок! Приходилось телепортировать их куда-нибудь подальше, чтобы избежать катастрофы, ведь влюбленные могли задавить друг дружку. Когда дело касается любви, каждый сам за себя и готов ползти по головам.
– И вы им не помогали?
– Кое-кому помогал, конечно, но это дело прошлое. Ладно, сейчас вернем твою невесту из подземелья.
Дракон щелкнул пальцами, и Бьянка возникла из воздуха перед моим носом. Будь я человеком, я бы назвал ее восхитительной, пышущей здоровьем, кровью с молоком. Или даже самой красивой девушкой во вселенной – обозримой и необозримой.
Но так говорило мое влюбленное сердце. На самом деле, шепнул рассудок, она похожа на потрепанное стаей ворон огородное пугало. Одежду требовалось срочно постирать и зашить во многих местах – в таком виде ее не пустят не только во дворец, но и в самую захудалую таверну. Даже сияющие неземным светом голубые глаза и золотистые волосы не спасали положение. Видели когда-нибудь жемчуг в куче навоза? Не утверждаю, что Бьянка – куча навоза, но все-таки…
Дракон отошел в сторонку. Так отходят от своих произведений скульпторы, чтобы полюбоваться ими.
Бьянка два раза моргнула. Я улыбнулся и махнул ручкой.
– Где я? – спросила принцесса, озираясь. – Ага… Вот где… В этом паршивом, занюханном, вонючем и никчемном каменном сарае! Я знала, что это не сон, не кошмар от переедания на ночь! Фплиф!
– А?
– Почему ты стоишь?
– Потому что лежать на пыльном полу в присутствии хозяина было бы невежливо, – ответил я.
– Ты что, совсем дурак? – прогрохотала Бьянка. Теперь, в тролльем теле, грохотать у нее получалось просто отлично. – Это же дракон, воплощение зла, то самое, которое мы собирались недавно укокошить! Или у тебя опять отшибло мозги? Это страшный и ужасный дракон, один из тех, кого необходимо побеждать, чтобы войти в народные эпосы и сказки, разве не понимаешь?! О чума и холера! Никогда не думала, что ты будешь отлынивать от своих обязанностей! Ты ведь Избранный, да?
– В некото…
– А Избранный делает то, что ему положено через «не могу» и через «не хочу»! Понял?
– Понял, но…
– Герой не говорит «но», а бросается навстречу злу очертя голову! Ты очертил голову?
– Он очертил, – сказал Бреккелот.
– А вас никто не спрашивает, с вами мы сейчас разберемся хорошенечко!
– Но, Бьянка… подожди…
– Чего ждать? Когда он разорвет нас на мелкие кусочки? В общем, так, немедленно задай ему взбучку! Так, чтобы я видела! Я знала, что в этой миссии вся надежда только на меня. Сам посуди – если бы ты отправился сюда один, можно было бы гарантировать успех операции? Ни в коем разе!
– Я не могу задать ему взбучку, – ответил я.
– Почему?
Такого искреннего удивления мне видеть пока не приходилось.
– Почему? Во всех книгах, во всех романах герои только и делают, что спускают с драконов шкуры и дарят своим возлюбленным их головы на день рождения!
– Я не записывался в герои, Бьянка.
– А в кого ты записывался? – ядовито прошипела она. – В лодыри, бездельники, а может, и в трусы?
– Ну, насколько я помню, меня никто не спрашивал, надо ли мне это.
– Никто не спрашивал, говоришь?.. Так-так. Это значит, что ты отвечаешь отрицательно на мой приказ?
– Бьянка, если ты не будешь пороть горячку и послушаешь нас с господином Бреккелотом…
– Что-о??? Нас? Пороть горячку? Ну, знаешь! Такого я от тебя не ожидала! Где мой любимый тролль, покладистый, добрый, отзывчивый, хотя и не большого ума! Вот что мозги делают с человеком! Посмотрите на это наглядное доказательство!
Посмотреть мог только дракон, потому что других зрителей в зале не наблюдалось.
– И ты еще спелся с этим чудовищем! С ума съехать! Наверное, потому, что ты сам чудовище – бездушное, злое и беспощадное! Как жаль, что мне не хватило сноровки. – Бьянка уничтожила дракона взглядом, однако он по-прежнему чувствовал себя нормально. – Палица была хорошая, и я могла бы не оставить от Бреккелота рожек и ножек, он бы навсегда запомнил, почем фунт лиха. Конечно, принцесс не тренируют обращаться с палицами, да и с мечами тоже. Кстати, меч был прекрасен, но я его где-то посеяла. Все могло получиться… Я даю тебе последний шанс…
– Прости, но последнего шанса не будет, – ответил я.
– Как это?
– Вот так. Все совершенно не так, как ты думаешь!
– Все! Не говори! Я поняла, ты перешел на сторону врага, нагло и цинично перешел! Ты… этот… кол… кул…
– Коллаборационист, – подсказал Бреккелот.
– В точку! Эй, не подсказывай! Я к тебе не обращалась! А ты, Фплиф, меня разочаровал до невозможности, да-да, нечего взирать на меня побитым щенком, не поможет. Я вернусь домой и заклеймлю тебя позором и всем прочим при помощи королевского указа! Страшно, да? Ты и ногой ступить в пределы моего королевства не успеешь, как тебя схватят и за сотрудничество с мировым злом бросят за решетку. И решетка будет крепкая, я сама проверю!.. И еще я всем рыцарям расскажу, какой ты плохой, и они при первой же встрече разнесут тебя в пух и прах. А потом за одного из них, самого храброго, я выйду замуж, вот! Итак, возвращаюсь к последнему шансу!
– Нет, Бьянка.
– Хо-хо! А как же Проклятие Непролазной Тупости? Разве ты не знаешь, что стоит отдубасить этого вот по башке, как все тролли сразу станут адекватными?
– Ну…
– Боюсь, это не так, принцесса, – вставил дракон.
– Я с воплощениями зла не разговариваю! – Бьянка есть Бьянка. Даже сейчас она не упускала случая задрать по-королевски нос до неба и продемонстрировать принцессину выправку, которой позавидовал бы и вояка, прослуживший в гренадерах двадцать пять лет.
– Кто вам сказал, что я воплощение? – спросил Бреккелот.
Бьянку точно трухлявым пнем съездили по голове.
– Как это кто? Это все знают, даже самые крошечные ребенки, то есть дети! Нечего мне зубы заговаривать! И вообще, как ты обращаешься к принцессе? Нахальство! Вместо того чтобы сдаться и позволить мне себя укокошить, как того требует этикет, он отправляет меня в сырое вонючее подземелье! Кто тебя учил так обращаться с дамой? Еще совсем недавно таких наглецов я ела на завтрак и они по струнке у меня ходили!
– Ходили до съедения или после?
Принцесса рыкнула и засучила рукава.
– Ну все, мое терпение окончательно…
Дракон щелкнул пальцами.
В тишине пролетел комарик, и мы его очень хорошо слышали.
– Если ты и правда намерен жениться на этой особе, – сказал Бреккелот, – то я тебе сочувствую.
– Вообще-то не знаю. Все очень запуталось.
– В молодости я тоже переживал подобное. Ах, молодость, где ты? Я страдал, но мне было радостно, что юная дева смотрит в мою сторону, – сказал дракон, разглядывая потолок.
Тролль воздел очи в том же направлении, но никаких дев там не увидел. С потолка свисала паутина.
– Но я сохранил благоразумие и не женился. Конечно, среди моих пассий не было столь темпераментных девушек, но и меньшего хватило мне, чтобы понять цену свободы. Тут я с братом схожусь во мнениях. Мы оба закоренелые холостяки. Так что, Фплиф, хорошенько подумай, нужен ли тебе такой хомут на шею, даже если он самый, по твоему мнению, прекрасный во вселенной?
Дракон наступил на мою любимую мозоль. В последнее время я не раз об этом размышлял. О таких вещах, как Социальные Слои, Сословия, Видовые Различия, Интеллектуальные Уровни, Воспитание, Культурные Препоны, Психологическая Совместимость, Личностные Особенности и тому подобном. Эти большие и страшные слова, с которыми я не знал, что делать, отчаянно меня расстраивали. Когда они набивались в мою черепушку всей толпой, я чувствовал, что она, черепушка, – посудная лавка, куда нанесло визит стадо слонопотамов. Даже то обстоятельство, что теперь Бьянка – тролль, не слишком меняло дело. Чары могут рассеяться, Бьянка передумает или еще что-нибудь такое – одним словом, я понимал, что простому деревенскому парню ничего не светит. А если она согласится, то короля Кромбиса уж точно никуда не денешь. Это он так только разрешил нам жениться, для красного словца и под влиянием чего-то желтого, что ударило ему в голову. На самом деле, уверен, Кромбис все локти уже искусал, жалея, что исполнил свою дурацкую клятву. Даже вообразить не могу, что сейчас творится во дворце. Вчера, к примеру, у меня около полудня горели уши – не вспоминают ли меня там недобрым словом?
– Не падай духом, приятель. Все образуется, – сказал Бреккелот, похлопав меня по плечу. – В крайнем случае, я помогу.
– Вы?
– Помнишь, я говорил, что сюда влюбленные толпами валили?
– Ага.
– Не всех же я телепортировал в отдаленные пределы, кому-то и помогал, так, под настроение. А потом эти глупыши – люди, чего с них взять! – основывали в разных землях культы в мою честь, храмы строили, воскуривали благовония, воздвигали алтари. Дракон Любви – кажется, так я стал называться.
– У троллей нет такого культа, – ответил я.
– И хорошо. Иначе я бы не общался с тобой как со старым приятелем, а вынужден был бы выслушивать от тебя бесконечные восхваления в свой адрес. Не представляешь, как это противно, когда кто-нибудь лебезит перед тобой! Брр! Но в принципе можешь рассчитывать на мою помощь! Бьянка не так безнадежна. Я видел случаи, когда эта штука… Настоящая Любовь… творила расчудесные чудеса!.. Кстати, мы отвлеклись. По здравому разумению, мой братец должен именно сейчас сотворить какую-нибудь пакость. Однако…
– А вы знаете о том, что неподалеку от горы, на которой стоит ваш замок, расположились лагерем тролли?
– Да ты что? Нет. Зачем они там расположились?
– Не знаю, я их не видел, они были с другой стороны.
– Странно. Не выходки ли это Аспарагуса?
– Нет. Мы узнали о лагере вскоре после того, как прибыли. От птиц, одну из которых кот взял в заложники, – сказал я.
В этот самый миг ваш любимый тролль почувствовал, как жутко чешется затылок. Причем не снаружи, а изнутри. Я поднял руку и поскреб в нужном месте, однако это не помогло. Вместе с этим фантомным зудом в меня закралось предчувствие, что готовится нечто…
– Брать птицу в заложники, – сказал дракон, – да, мой братец способен на такое злодейство.
– Ну, он подумал, что птица шпионит за нами, и надавил на нее.
– И она созналась?
– Нет. Она не шпионка, и другие птицы тоже. Они просто здесь живут.
– Логично. Выходит, Креккелот думал, что я знаю о его, то есть вашем визите, и заранее расставил ловушки и пустил лазутчиков по следу?
– Да. Кот много спрашивал про всяких чудовищ, про магические ловушки и всякое такое.
– Да за кого он меня принимает? – воскликнул Бреккелог. – А себя?
– Не знаю.
– И кто из нас мировое зло! Фу!
– Вообще-то Креккелот с самого начала убеждал меня, что вас нельзя бить по башке. Бьянка принадлежит к другой партии – партии палиц и мечей, но я – идеологический сторонник вашего брата. Все должны решать переговоры. Именно Аспарагус убедил меня не слушать наставлений Чиквасора и прочих, а действовать дипломатически…
– Надо же. А я думал, он только и мечтает оторвать мне средоточие мудрости.
– Нет. Может быть, он не так плох, как его малюют.
– Я не малюю. Так получилось, – проворчал дракон. – Мы метелили друг дружку, едва вылупившись из яйца, а от привычек ой как трудно избавляться, даже драконам!
– Вам нужно пойти на мировую, – сказал я. – И дело к стороне, как говорила моя бабулька. Разве это так сложно? И, надо полагать, вскоре после этого в вашей жизни снова наступит эра благоденствия и всего такого прочего.
Дракон поник, словно подсолнух без солнца.
– Ты прав, тролль. Я об этом думаю все последнее столетие! Какого, спрашивается, лешего нам надо было? Ну скажи!
Я пожал плечами, прислушиваясь к новым ощущениям, приобретающим с каждой минутой все большую яркость. Наверное, так чувствуют себя всякие там пророки, провидцы и медиумы. Неуютно. Перед глазами все время маячила физиономия Аспарагуса (предполагаемого дракона). Почему-то я видел котяру за типично кошачьим занятием: он скребся в закрытую дверь и орал благим матом, чтобы его пустили.
Пока я созерцал видения, Бреккелот засыпал меня тоннами воспоминаний. Будь ваш любимый тролль историком-летописцем, он бы внимал дракону с высунутым от восхищения языком, но я не мог похвастаться такой усидчивостью. Подробности из драконьего детства, а также любовные похождения братьев сильно увели нас в сторону от главной проблемы.
– Я вот что думаю! – мне удалось втиснуться в воспоминания Бреккелота где-то между дракой с гоблинами Люрфеции и первой выпитой бочкой вина. – Эти тролли из Холщовой Торбы!
– Торбы?
– Помните, я рассказывал?
– А, это те олухи, которые пришли к Чиквасору, чтобы он помог им найти Избранного?
– Наверное, они опять что-то такое увидели во сне и решили не сидеть сложа руки, а отправиться в поход.
– Значит, им нужен ты, – сказал Бреккелот.
– И вы с братом, – ответил я. – Неизвестно, что троллям могло присниться.
– А если они пришли с кровожадными намерениями?
– Тогда они бы давно разнесли ваш замок.
– Ну, не перегибай палку! Эту халупу не так-то просто сломать!
– И все-таки, если я смог сломать ворота, то они всем скопом тоже смогли бы.
– Нет. Заклятие моего брата было очень сильным. Ты – Избранный, тебе удалось. А твоим соплеменничкам вряд ли.
– Пускай. Но они уже наверняка разнюхали, что я  сломал ворота. Почему же тролли не ворвались сюда с кровожадными намерениями?
– Не знаю.
– Потому, что у них другая цель!
– Какая? – спросил дракон. Оказывается, и его можно запутать до вылупленных глаз.
– А этого я не знаю. Но, думаю, они наши друзья.
– С вами, троллями, рехнуться можно, честное слово!
– Мамаша мне говорила то же самое…
– Передай ей в следующий раз мое почтение.
– Обязательно. Знаете, по-моему, Креккелот пытается проникнуть в ваш замок, – сказал я. Картинка кота, скребущегося у двери, стала отчетливей в миллион раз. Фплиф понял – это намек… что сейчас что-то такое будет…
– Откуда тебе знать?
– Наверное, дело в Амулете. Сейчас я практически пророк.
– Ого! – Дракон смотрел на меня, как горожанин смотрит на только что отстроенный в его медвежьем углу хрустальный мост. – Ты меня все больше удивляешь!
– Ерунда. Это все молочный зуб вашего брата.
– И что же хочет сделать Креккелот? – спросил дракон. Бедняга занервничал, впервые по-настоящему с момента нашей встречи. – Что, говори!
– Не имею понятия, господин. Картинки приходят и не спрашивают моего разрешения. Кстати, не могли бы вы перенести меня в подземелье, где находится моя невеста?
– Зачем? Ты же видел, в каком она настроении! Поди, на кусочки тебя разорвет, когда узрит! Берегись разгневанной женщины!
– Как раз сейчас эта разгневанная женщина ломает дверь в камеру, и она ее сломает, будьте уверены. Лучше мне ее встретить и…
Подтверждением моих слов стал грохот из-под земли. Отдаленный такой грохот, слегка сотрясший пол и стены. Дракон посмотрел на меня.
– Каким бы ни был сейчас замок, но он мне дорог как память, поэтому…
Бреккелот поднял руку, чтобы телепортировать меня вниз, к возлюбленной, но, согласно законам жанра, не успел. Произошло иного рода событие, заставившее лично меня задуматься над тщетой всего сущего. В общем, нас почтил своим присутствием сам Аспарагус. Белой мохнатой кометой он спикировал с потолка и шлепнулся о каменный пол со звуком, который при сходных обстоятельствах издает спелый арбуз.
Бреккелота всего перекосило. Сброшенные с большой высоты коты не производят на эстетов благоприятного впечатления. И на троллей тоже.

36

Глядя на мохнатую лепешку с глазами, я решил было, что на этот раз Аспарагус убился окончательно и бесповоротно, но мое предположение тут же опровергла реальность. Кот сказал «чпок» и вскочил на четыре лапы. Встряхнулся, огляделся, словно пьяница, обнаруживший, что угодил в ненужный ему район города.
– Безобразие! Форменное безобразие! – прошипел Аспарагус. – Мне приходится вламываться сюда, точно я вор или взломщик какой-то!
Мы с драконом помалкивали. В воздухе пахло жареным, причем с каждым мгновением все сильнее. Видите, как поднялась шерсть на спине котяры? Это явно не к добру.
– А ты мог бы и сделать что-нибудь, Сельдерей! Знал ведь, что я пришел! – Кот встал на задние лапы и, подобно государственному обвинителю, ткнул в Бреккелота пальцем.
– Креккелот! Чтоб мне провалиться! – вздохнул дракон. – Значит, все правда?!
– Что именно? – фыркнул кот, отряхиваясь.
– Ну… э…
Бреккелот поглядел на меня, но мне оставалось только пожать плечами. Инстинкт подсказывал вашему любимому троллю, что лучше держаться от этой парочки подальше.
– А ты так и остался – наглым, черствым и эгоистичным сукиным сыном! – прокрякал толстый котяра в адрес брательника. – Нет бы подумать: а как я буду встречать единственное во вселенной родное мне существо! Нет, зачем нам это?! Мы лучше наставим вокруг замка целую кучу дурацких барьеров, да? У тебя, надо полагать, было время их установить!
– Да, было! – рявкнул Бреккелот. В его рогатой голове уложилось наконец, что Аспарагус – это его брат, и он понял: настало время дать решительный отпор давнему врагу.
Что касается меня, то я неустанно пятился в направлении боковой двери. Она была открыта, и через нее, если повезет, я сумею добраться до тюремных подземелий, где томится моя любовь. К слову сказать, ее томление было довольно громким. Бьянка пыталась выйти на свободу, и ее, кажется, не интересовало, устоит ли при этом замок. Вот что значит девушка-тролль. Не успокоится, пока не оставит камня на камне.
– Напомнить некоторым, что именно они заперли меня в этой халупе и вообще сами создали эту халупу, а ведь тут был прекраснейший из дворцов!
– Хи-хи-хи! – сказал Аспарагус. – Сейчас помру со смеху! Нечего было вышвыривать меня в дальние измерения! Думал, я не найду дорогу обратно? А вот это видел? – Кот согнул лапу в локте.
– Чего ты мне, шмакодявка, тут показываешь? – взревел Бреккелот. – Нахал! Видать, урок не пошел тебе на пользу. Может, повторить? Живо улетишь у меня далеко и еще далече – чтобы больше не вернуться!
– Ой-ой, как страшно. Я уже все штанишки описал!
– У тебя нет штанишек!
– А это мое дело!
– И как ты надеешься меня победить?
– Очень просто! – ответствовал Креккелот.
– Ты же размером с мой палец! Ты пролез в наш мир в образе кота, сплел заговор, а теперь стоишь и ухмыляешься, как последний идиот! Смешно! Я тебя не боюсь!
– А надо бы! Кое-кто давненько не получал хорошей взбучки! Пожалуй, пора это исправить! Прошли века, и я думал об этой минуте постоянно, я слюной предвкушения чуть не захлебнулся три дня назад, когда осознал, как близка моя месть!..
– Ой-ой, придумай реплику поинтересней, чудила! Не лохмать русалку!
– Ну ладно, сам напросился!
Последнее, что я успел заметить за мгновение до того, как прыгнул в коридор, – это котяру, который стоял на задних лапах и хрипел. Видели, как кошки отрыгивают комки шерсти? Ну вот, Аспарагус изображал то же самое. Я подумал, что момент для него неудачный, – ведь в подобном уязвимом состоянии брат мог сделать с ним все что угодно, – но реальность показала, что я по-прежнему ничего не знаю о драконах.
Аспарагус не отрыгнул шерсть. Он превратился в дракона, почти такого же, как Бреккелот. Перемена была такой быстрой для моего глаза, что я не уловил всяких там промежуточных стадий. Сначала был кот, потом на его месте стоял дракон, вот и все.
– Пришло время, – прорычал Креккелот.
– Ты прав, братец, – прорычал Бреккелот.
И драконы бросились друг на друга. От первого столкновения замок едва не разлетелся на кусочки, и я подумал, что нам с невестой надо убираться подальше отсюда. Какое тут Проклятие? Чушь! Бьянка гораздо важнее тролльих мозгов, вот что я вам скажу. Может быть, это и есть любовь, не знаю, но желание вытащить ее на свежий воздух доминировало над всеми другими.
Сверху доносился грохот – в зале врукопашную сошлись два брата. Снизу тоже доносился грохот – Бьянка пыталась освободиться из подземелья. Нижний ориентир позволил мне довольно быстро достичь уровня, где находилось узилище. По правде говоря, это было и не узилище, а просто бывший винный погреб с массивной дверью. Чтобы добраться до него, мне пришлось пару раз срезать путь, пробив дыры в каменных стенах туннелей.
Когда пыль улеглась, я понял, что уже на месте. Бьянка смотрела на меня через забранное решеткой окошечко.
– Явился! Зачем? Чтобы мучить меня, предатель?
– Я не предатель! Что это еще за намеки?
– Сейчас я выйду и узнаешь!..
Бьянка разбежалась и обрушила на дверь свои новые тролльи телеса.
– Еще немножко, – заверила она, поднимаясь с пола и пошатываясь.
– Ты ничего не поняла, – сказал я. – Бой с драконом ни к чему бы не привел. Мы не в книжке. Здесь все по-другому. Бреккелот не злодей…
– А кто?
– Ну просто – дракон с несчастливой судьбой.
– Теперь и жалеть его будешь? Вместо того, чтобы…
– Быть троллем, Бьянка, не значит всегда применять грубую силу, – сказал я. – Поверь, мне это известно.
– Ох-ох-ох, какие мы сентиментальные!
– Не веришь?
– Я сама тролль!
– Без году неделя!
– Что?
Принцесса приникла к решетке и посмотрела на меня абсолютно не верящим взглядом. Я без труда его выдержал. У Бьянки отвалилась челюсть.
– Пока я хоть чуть соображаю, мне нужно кое-что тебе сказать. Не знаю, для чего ты стала троллем, может быть, из вредности, может быть, по какой-то другой причине, но должен предупредить: если ты не хочешь быть троллем навсегда, лучше брось это дело!
– Фплиф…
С потолка уже падали маленькие камешки, кладка потрескивала, замок раскачивался. Похоже, братья-драконы всерьез решили вышибить друг из друга дух.
– Брось. Это не игрушки. Здесь тебе не дворец. Это, как говорят умные существа, реальная жизнь. Я тролль от самого рождения, и я знаю, что значит быть тупым неповоротливым остолопом, получать обидные прозвища, плевки в спину и камни. Не думаю, что тебе это нужно, принцесса. Ты ничего не выиграешь. Побаловалась – и довольно. Возвращайся к Чиквасору и потребуй, чтобы он вернул тебе человеческий облик! А затем вернись во дворец и иди по той стезе, которую избрала для тебя судьба, – выйди замуж за принца, стань королевой, сделай наконец счастливой своих подданных. Сделай так, чтобы они не проклинали тебя во веки веков за то, что ты сбежала и бросила их на произвол судьбы. Найди смелость взять на себя ответственность. Игры закончились. Я открою дверь, и мы убежим. Похоже, что драконы решили уничтожить друг друга – следовательно, нам тут не место.
– Стой! – сказала принцесса, когда я шагнул к двери, разминая пальцы. – Стой! Ты, дурень, так ничего и не понял?
– Не понял? Что я должен понять?
Где-то наверху грохнуло так, словно уронили здоровенный таз размером с целое королевство.
– Эх ты, увалень, тупой неповоротливый остолоп!
– Бьянка, кажется, времени немного… И потом… Я же сказал…
– Что ты сказал? Думаешь, имеешь право приказывать принцессе?
– Приказывать – нет. Кое-что разъяснить – да. Все-таки именно мне твой отец тебя отдал!
– Подумаешь! Я сама принимаю решения, кем быть, где и когда! – фыркнула Бьянка. В этом она вся. – Ты даже не спросил ничего, а полез с нравоучениями. Думаешь, мозги заполучил, так теперь все можно? Я-то умной была подольше тебя. А насчет судьбы и «стань королевой» – лучше не играй с огнем, тролль, не буди во мне зверя. Я не для того смылась из дворца, чтобы…
Я схватился за решетку и одним движением вырвал толстую тяжелую дверь.
– Погоди… что значит – смылась?
– Ничего! – Бьянка выскочила из винного погреба.
– Но…
– Отставить! – Ну прямо строевой сержант какой-то! Троллька надвинулась на меня, точно грозовой фронт. – Послушай, громила, не думай, что ты тут самый умный, что имеешь право указывать мне, что делать, а чего не делать, кем быть, а кем нет! Я – принцесса, ты прав. Что ты знаешь? Я-то стала троллем, а ты сможешь превратиться в наследницу престола?
Я окончательно повернулся не в ту сторону.
– Бьянка… Может, сначала выйдем отсюда, а потом продолжим безобразную сцену? В безопасном месте.
Принцесса схватила меня за грудки и прижала спиной к стене. Я и ойкнуть не успел, как Бьянка поцеловала меня в губы, оторвалась, потом приникла снова. Падающие с потолка камни были ей нипочем. Впрочем, мне тоже.
– Смирно! – сказала троллька, хватая меня за шиворот. Я превратился в тающий кусок масла. – Тебя что, девушки ни разу не целовали, что ли? Эй!
– Нет…
Она проговорила какие-то слова, в которые сумела вложить все свое удивление, все свое изумление, все свое восхищение и прочие чувства.
– Идем же, идем, тупой увалень! Не хочу быть погребенной в этом дурацком месте! Меня от него тошнит! Упокоиться в такой могиле – стыдобища…
Бьянка волокла меня по коридорам подземной части замка, а я волокся за ней, как мешок. Ну скажите, если она такая сильная, почему сразу не освободилась из погреба? Тут мне пришло в голову, что это нечто вроде проверки или чего-то в этом роде… Только какой смысл?
Оторвавшийся от потолка участок кладки соприкоснулся с моим лбом, и в подземелье стало светло, как днем. Искрами из глаз я осветил узкое помещение, помогая моей невесте найти нужный дверной проем.
– Тебе надо подрабатывать фейерверком на праздниках, – сказала принцесса. Волочась вниз по лестнице, я производил головой ритмичное «Бум, бум, бум!». – Так, мне это надоело! Встать! Чума бубонная и тонзиллит! У тебя что, ноги из воска или как?
Тут я вспомнил, что я мужчина, более того, сынок мамаши Глиббы, которая бы ни в коем случае не потерпела такого слюнтяйства. Подумаешь, поцеловали! Подумаешь, попало по лбу двухсоткилограммовым камешком! Тролль ты или не тролль? Прямо вижу, как Глибба подносит к моему носу богатырский кулак. После такого тебе остается только быть троллем или не быть вовсе никем.
Я выпрямился и прорычал что-то воинственное.
– Вот это да! – сказала принцесса. – Так бы сразу. Вижу, что не прогадала…
– Э? – Я посмотрел на нее, как прежде, когда не слишком блистал умом.
– А знаешь, мне все равно! Пускай и не будет у тебя мозгов, какая мне разница?! – прогремела Бьянка, чем-то воодушевившись. – Может, без мозгов-то и лучше, а? Стоп! А я? – Как в этом хаосе девица успевает задумываться и одновременно расшвыривать тяжелые камни в тех местах, где туннели уже завалило? Что ни говори, моя невеста полна талантов. – Я что, тоже отупею, буду пузыри пускать на луну и по полчаса думать, на какую ногу надеть ботинок? Э-э-э… Не спи – замерзнешь!
– Я…
Троллька дернула меня за руку и заставила бежать за собой. Очень скоро нам удалось выскочить к широкой лестнице, ведущей наверх. Я авторитетно подтвердил, что это она и есть – по ней я недавно спускался.
– Тогда валим.
Мы повалили и выскочили в зал, где драконы занимались силовыми упражнениями. Потолок здесь почти весь рухнул, со стен тоже много чего отвалилось – ложные колонны там, барельефы, лепнины; каменный трон превратился в кучу обломков, и среди всего этого строительного мусора Бреккелот и Креккелот с жаром лупили друг друга. Бьянка остановилась посмотреть.
– Вот те на! Я думала, ты шутишь насчет второго, Фплиф! Откуда он взялся?
– Это его брат, Креккелот, – сказал я.
– Чего? Какой еще Кры…
– Долго объяснять! Бежим!
Вокруг нас валились на пол фрагменты кладки – те, что не успели упасть раньше и ждали только нашего появления. Мы бежали, уворачиваясь от них, глотая облака пыли и стараясь не угодить под горячую руку кому-нибудь из братьев-драконов. Эх, и весело было! Вспоминается бесшабашный и экстремальный во всех отношениях праздник Йоль – особенно прошлогодний… впрочем, рассказывать долго. Замечу только, что после праздника половина населения Вороньего Глаза угодила, как выражаются цивилизованные народы, в реанимацию.
Чудища забыли обо всем на свете и всецело отдались неконтролируемому насилию. Сцепляясь в клубки, словно дерущиеся кошки, они самозабвенно перекатывались из угла в угол, орали, визжали, рычали, хрюкали и пищали. Казалось, во взбудораженном зоопарке дает концерт банда умалишенных флейтистов.
Мы драпали к выходу, а со всех сторон мелькали драконьи хвосты и лапы с коготками величиной со столовый нож. Чуть зазеваешься, и употребить тебя можно будет только в качестве колбасы. А еще огонь. Пыхали братцы им редко, но метко и успели порядком друг друга закоптить. Один сгусток огня врезался в стену прямо над моей головой неподалеку от выхода. Это происшествие придало мне ускорения – и, точно ошпаренный, я прыгнул во дворик замка, под шатер приветливо мерцающих ночных светил.
Чтобы не мешать Бреккелоту и Креккелоту выяснять отношения, я закрыл двери главного здания. Отсюда и не скажешь, что внутри идет суровая битва. Уродливое строение стояло непоколебимо. Странно, однако нельзя забывать о магии, которая пронизывает это место (и всю эту историю, в частности).
Я сел на каменную ступеньку, чтобы немного оклематься. Покрытый пылью и копотью, ваш любимый тролль, должно быть, напоминал самого большого в мире грязнулю. Да и принцесса выглядела не лучше. Посокрушавшись, что теперь ей абсолютно не в чем выйти в люди, Бьянка подскочила ко мне и потребовала объяснений. Мол, откуда взялся второй дракон и с какой стати эти чудовища вздумали драться.
Ну почему эти принцессы такие неугомонные? Почему им все надо знать, причем срочно? Почему бы им не оставить несчастного Фплифа одного?
Бьянка не отставала, и я сдался. Мой рассказ хромал на обе ноги и падал при каждом удобном случае, оставалось жалеть, что Аспарагуса нет рядом – он бы не растерялся, собирая воедино такую кучу сведений. Потом я вспомнил, что кот вроде как занят и что Аспарагус на самом деле дракон, а не пожиратель мышей.
– И ты думаешь, я поверю в эту ерунду? – Принцесса села рядом со мной.
– Поверь. Так и есть.
Бьянка посмотрела на меня. Сейчас никто не узнал бы в ней наследницу престола Баркарии. Замарашка высшей пробы.
Кажется, раньше она хотела приключений и свободы. Так вот они – больше, чем достаточно даже для такой взрывной барышни.
– А я думала, ты сам поумнел, а это все Амулет, – сказала Бьянка.
– Сам не могу. Проклятие никого из нас не спрашивает.
– Почему же я не отупела, когда стала троллем?
– Потому что ты и не тролль!
Бьянка бросила в меня два сверкающих глаза:
– Я тролль! Я хочу быть троллем!
Пришлось с удивлением отметить, что принцесса не шутит.
– Не понимаю.
– Чего не понимаешь?
– Ничего, – ответил я.
Моя невеста стукнула кулаком по истертым каменным ступеням.
– Для меня это единственная возможность… возможность… Понимаешь…
У меня стало складываться впечатление, что да,  понимаю. В следующую секунду это понимание вдруг куда-то ушло. Не привык тролль к столь тонким оттенкам смыслов, полусмыслов, намекам и прочему из разряда интеллектуальных развлечений. В нашей среде, среде здоровенных увальней, подозреваю, подобные изыски никогда в ходу не были, даже до Проклятия.
Так или иначе, Бьянка вела себя в последнее время весьма необычно. С того момента, как ей удалось уговорить Чиквасора свершить превращение, все пошло наперекосяк. Возьмите наш разговор у винного погреба. Очень странные вещи говорила моя невеста, вам не кажется? И ведь нет бы сказать прямо, в чем дело! Так она ходит, как все девицы, вокруг да около. Надеется, поди, что я сам о чем-то таком догадаюсь.
А чего стоит этот ее поцелуй! Он-то здесь при чем, скажите на милость? Что мы, дети малые или как?
Во всей этой истории мне одно совершенно  теперь непонятно: для чего я ушел из Вороньего Глаза и отправился в это идиотское странствие? Чего не сиделось дома?
Как замечательно было бы прямо сейчас взять и удрать куда-нибудь подальше. Построить хижину на болоте или на озере и жить в свое удовольствие, не ввязываясь в магические дела, не становясь поперек дороги разным волшебным драконам, королям, принцессам и чародеям. Да, хорошо бы. С удовольствием дал бы деру прямо сейчас, но приходилось помнить, что я – Избранный, а от Избранности, как теперь становится ясно, просто так не отделаться.
Правда, теперь ситуация изменилась. Мне вроде как дали отставку. Прибить дракона нельзя, снять Проклятие Бреккелот не может. Что прикажете делать? Может, ухлопать обоих братцев?
– Чего задумался? – Бьянка пихнула меня локтем.
Я сделал вид, что в горло мне что-то попало, и закашлялся. Оказывается, кашлем можно прикрыть смущение. Никогда бы не подумал.
– О том, что будет дальше, – ответил, что пришло в голову.
– Слушай, давай, пока есть возможность, поговорим начистоту!
Бьянка решительно взяла меня за руку, и эта ее решительность заставила меня поджать уши, как говорят кошки. Я струхнул. Пес его знает почему, но не из-за ее же бездонных очей… правда?
Нас прервали, и я возблагодарил мистические силы, что это случилось. Бьянка убрала руку, издавая недовольное шипение, подобно дракорогу, которому мешают спать.
Теперь мы были не одни.

37

В ворота, которые я недавно сломал, наплевав на могучую чародейскую печать Креккелота, сунулась троллья голова. Голова держала в руке смолистый факел и смущенно вращала глазами.
– Извините, – донеслось до нас. – Доброй, так сказать, ночи…
– Это еще что такое? – спросила Бьянка. – Твой брат, что ли?
Я присмотрелся. Нет, не мой брат. Не похож. Все мои родственники остались в Вороньем Глазу.
– Тогда кто?
Бьянка поднялась во весь свой новый рост и хрустнула суставами пальцев. Я, что называется, напрягся. Чего доброго, она бросится в драку, словно кошка, защищающая котенка. Однако я ведь не котенок…
– Ну-ка, подойди сюда, дражайший увалень!
Королевская кровь дает о себе знать. После этой фразы, а, по сути, приказа, вам остается только в полной мере осознать собственное ничтожество. Незнакомый тролль, видимо, осознал и засмущался еще сильнее. Втиснувшись в отверстие, где раньше была створка ворот, он ступил во двор замка на цыпочках.
Что такого можно было сказать о незнакомом громиле, похожем на меня, как всякий тролль похож на другого? Одет примерно тем же манером, такой же нависающий лоб, такие же глаза, и в целом напоминает квадратную базальтовую глыбу.
– Иди, иди, не стесняйся, – сказала моя невеста.
Тролль шел на цыпочках, словно боялся своим весом продавить каменную брусчатку. Ему стоило немалого труда подойти так близко, как того требовала принцесса. Он задрожал всем могучим телом и посмотрел в мою сторону. Я подмигнул. Малый передернулся, словно надкусил лимон.
– Говори! Кто ты такой? Откуда взялся? – Хотя Бьянка и выглядела непрезентабельно, грязные лохмотья не могли скрыть царственности, что сочилась через каждую пору ее кожи.
– Я Толкач из Холщовой Торбы. Меня прислали-прислали… спросить… о моя королева, прошу извинить нас за задержку…
– Постой-постой. Как ты сказал?
– Я – Толкач из…
– Нет, после Толкача…
Тролль соображал медленно, очень медленно. Можете мне поверить, я в этом кое-что понимаю – его лицо наливалось краской, глаза стекленели, руки тряслись, а могучие плечи вздрагивали – одним словом, бедняга тупил. Мне подумалось, что я точно такой же, когда на меня не действует магия Амулета, только еще хуже. Я ведь заикаюсь.
И таким меня видела Бьянка? О ужас и кошмар!
– Меня прислали… – повторил тролль, уже напоминающий цветом свеклу.
– Фплиф, ты хоть что-нибудь понимаешь? – Принцесса обернулась в мою сторону. – Кто-то его послал, а он и слов двух связать не может. Ну и везет же мне на вашего брата!
Теперь вздрогнул я. В моем воображении до сих пор стоял мой собственный образ непролазного тупицы. Оказывается, не всегда приятно глянуть на себя со стороны…
– Я понимаю. Наверное, он из тех троллей, что зачем-то разбили лагерь по ту сторону горы.
– И чего ему надо, этому  Алкачу?
– Не пойму, правда, как здесь могли очутиться тролли из Холщовой Торбы.
– А ты прав, Фплиф! – Бьянка щелкнула пальцами. – Если мы на краю света, то как этим умникам удалось оказаться здесь быстрее нас?
– Не знаю, – ответил я. – Если честно, потерять логику происходящего довольно легко.
– В яблочко! Эй, Алкач! Слышишь меня?
– Толкач слушает вас, о королева!
– Вот опять! Понял, что он сказал, Фплиф?
– Кажется. Что-то там о королеве.
По замку прошла дрожь. Судя по всему, драконы еще не угомонились.
– Он сказал «о королева»! Эй, ку-ку, не спать! Смотрим на меня! Смотрим! Уже лучше!
Бедняга тролль всеми силами старался сосредоточиться. Я вспомнил, что говорил Аспарагус о визите делегации из Холщовой Торбы в дом Чиквасора. Теперь могу представить эту ужасающую сцену воочию. Толпа тупиц и один маразматик, у которого проблемы со слухом: эта сцена достойна быть занесенной в анналы истории и вышитой на дорогих гобеленах.
– Ты назвал меня королевой, – сказала Бьянка, – почему?
– Ты и есть наша королева, – ответил Толкач.
– С чего ты взял, болван? Я, конечно, не простолюдинка, я очень даже… словом, я не королева троллей! Ишь чего выдумал!
– Простите, но мне так сказали, – ответствовал неожиданный подданный. – И я, и все мои соплеменники видели вас во сне!
Громила низко поклонился. В моей голове что-то двигалось, стремясь трансформироваться во что-то другое. Вроде бы во что-то целое, но я не уверен.
– По-моему, он ненормальный! – сказала Бьянка. – Может, ты поговоришь с ним? Кажется, он меня боится и как бы штаны не испачкал…
Я глянул на принцессу с укоризной и так, чтобы она ее прочувствовала. Королевская кровь – да, скверный деспотичный характер – да. Но почему она выражается, как прачка? Форма личностного протеста против сословных порядков?
Укоризна моя разбилась о ее лучистую улыбку.
– Послушай, друг. – Я приблизился к троллю, и он вылупил на меня глаза.
– Избранный! Великий Фплиф из Вороньего Глаза!
Мне почудилось, что парнишка собирается упасть в обморок. Я схватил его за плечи, отвел к ступенькам и посадил на них.
– Ты не волнуйся, говори помедленней…
– Куда еще медленней? – спросила Бьянка.
– …и дыши глубже, это помогает, я знаю. Вот так, ты способный малый, сразу видно… Теперь повтори, что ты сказал. О королевах там, об Избранных, заодно поведай нам, каким ветром вашу братию занесло на край света!..
Тролль повторил, на этот раз получилось лучше. Как я и предполагал, все сводилось к тому, что громилы из Холщовой Торбы всего-навсего повиновались мистическим силам судьбы. Пришли они сюда после очередного коллективного сна, в котором некто рассказал им о Грядущем, а конкретно: Избранный будет там-то и там-то, а с ним Королева Троллей с волосами, аки блистающее солнце, и глазами, аки озера бездонные (цитата из Толкача).
– Королева Троллей! – прокрякала моя невеста, потрясенная. – Я сейчас концы отдам, честное слово! Час от часу не легче! Дожила Бьянка! Поздравляю, дорогая!
– Не обращай внимания, – отозвался я. – Среди нас еще встречаются суеверные типы, готовые верить любой ахинее, которая приснится. Этот парнишка из глубинки, так что ему простительно. У троллей сроду не было королей и королев, только вожди. Мы живем по сетевой демократической структуре и почти нигде не платим налогов местным королям. Мы свободны.
– Какие мы умные стали, однако… Ну а почему он называет меня Королевой Троллей?
– Да, – сказал я, обращаясь к деревенщине. – Почему?
– У нас все о ней знают. Ее зовут Бьянка Первая. Она королева всех троллей. Мы пришли, чтобы засвидетельствовать ей свое почтение, – ответил парнишка.
– Видишь, видишь, Фплиф! Он издевается!
– А вдруг нет?
– Что?
– Я хочу сказать, если это все замешено на мистических силах, то…
– К демонам твои силы!
– Они не мои.
– Все равно! Я не хочу быть королевой у этих дурней! На что они мне сдались! Сборище неучей, неумех и неуклюжих бегемотов! Нет, надо было мне выйти замуж за одного из принцев! Сейчас бы я так не мучилась!
– Это точно, – ответил я.
Бьянка зарделась, словно заря алая.
– Не напоминай!
– Это не я.
Девица тряслась – то ли от гнева, то ли от других с трудом сдерживаемых чувств. Оно и понятно. В том подвешенном положении, в котором мы оказались, ничего другого не оставалось. Вот меня тоже потряхивало, к примеру.
– Слушай, Толкач, а ты помнишь, что вам еще снилось? – спросил я.
– Э…
– Насчет драконов, например.
– Насчет драконов? – Тролль задумался. Так вот как это выглядит со стороны. Недоумок шевелит мозгами, которые к шевелению не очень приспособлены. Редкостной красоты зрелище!
– Я сойду с ума, – довела до моего сведения Бьянка. – Зуб даю, сойду. Чем они там занимаются? Эти проклятые рептилии спутали мне все карты. Как было бы хорошо, если бы мне удалось ухренякать одного из них до начала всей этой катавасии! Сейчас мы были бы дома и пили чай с печеньками.
Непонятно было, какой дом она имеет в виду. Дом Чиквасора? Ну это в лучшем случае.
Бьянка, надувшись, приземлилась на ступеньки неподалеку от нас и сделала вид, что объявляет бойкот вселенной. Однако, по всем признакам, она слушала, нет, жадно ловила каждое слово.
– А скажи мне, Толкач, – продолжал я обрабатывать непаханое поле. – Как долго вы путешествовали всем вашим племенем, прежде чем попасть в эти волшебные края?
Толкач снова задумался. Судя по звукам из замка, драконье мордобитие не закончилось, но мне показалось, что уровень громкости у него существенно снизился. Выходит, даже такие могущественные существа могут испытывать усталость. Хотелось надеяться, что скоро конфронтация сойдет на нет и мы все вместе обсудим наше положение. За круглым столом, как это принято у всех порядочных людей.
У тролля были проблемы, с памятью, а следовательно, и со знаменательными датами. Он с трудом припоминал, когда именно Холщовая Торба снялась с места и отправилась преклонить колени перед Королевой Троллей и сколько времени лагерь стоит возле горы. Я подсказал: с сегодняшнего утра. Толкач треснул себя по лбу и сказал, что, несомненно, я прав, ведь по-другому и быть не может. Догадайтесь, почему не может? Правильно – потому что я Избранный.
После долгих мучений мы с троллем наконец выяснили, что Торба отправилась в путь не позднее, чем неделю назад. По-настоящему, и того меньше. По сообщению Толкача, несколько раз они останавливались и устраивали всеплеменное вече. Тут меня пронзило молнией, потому как живое воспоминание о наших родных всеплеменных совещаниях живо встало передо мной.
– Ты чего? – спросила принцесса, оценив весь ужас моей физиономии.
– Представь, когда собирается много таких, как я прежний, или таких, как Толкач сегодняшний. Сколько им понадобится времени даже на простое взаимопонимание? А для решения насущных вопросов?!
– Думать боюсь, – ответила Бьянка.
– А я боюсь вспоминать. Я видел, как это происходит в Вороньем Глазу!
– И каков вывод? – содрогнулась девица.
Толкач занимался тем, что пялился на нас с благоговением. Даже самым терпеливым и честолюбивым это может надоесть.
– Самые неточные расчеты говорят… Холщовая Торба находится где-то рядом.
– Так мы же на краю света, – сказала принцесса. – Впрочем, тролли тоже, бывает, там живут…
– Нет. Мы не на краю. Помнишь, я рассказывал? Тролли эти приходили к Чиквасору и просили найти им Избранного, чтобы он избавил их от Проклятия. Не думаю, чтобы они добирались до волшебника целый год.
– И?
– Ну кто из нас дольше был умным?
– Не язви, тролль, иначе я предприму репрессии.
– Из всего этого, – прогремел я, – следует только один вывод. Мы не на краю света. Это первое. Второе: Холщовая Торба рядом. Третье: рядом не только она, но и логово нашего магистра. Я ничуть не удивлюсь, если мы пройдем километра три на север и увидим Брашвенг и все такое прочее. По воле мистических сил мы топчемся на маленьком пятачке и невесть что себе воображаем!
– Да ты просто академик какой-то! – восхитилась Бьянка. – Я всегда говорила, что ты способней, чем кажешься!
Что-то не помню от нее таких слов.
– Впрочем, не удивляюсь. Меня давно водят за нос всякие волшебники и коты, которые на самом деле не коты, а драконы. Ну конечно, раз я тупой, так можно со мной делать что угодно! Тролль, он все стерпит, давайте наложим на него побольше и пускай тащит, пускай расхлебает наши проблемы… А нам вот некогда, мы должны переломать друг другу кости. И еще отсидеться в своем доме, наблюдая за всем через магический кристалл!
Это я про Чиквасора. На всякий случай. Вдруг он как раз сейчас скорчился возле приспособления для дальнего видения.
– Фплиф! Ты – гений! За это я тебя и…
Продолжения не было. Нам опять помешали. Если так будет продолжаться, то Бьянка никогда не скажет того, что хотела, и мы не расставим что-то там над чем-то.
Дело в том, что замок потряс последний удар. С грохотом, подняв тучу пыли, через двери во двор вылетел один из драконов. От неожиданности мы заорали, позабыв о том, что мы Королевы Троллей, Избранные и честные работяги из Холщовой Торбы. Дракон перекувырнулся и со всей дури шлепнулся на спину.
Мы сидели в разных углах двора, поглядывая на тучу пыли, поднятую этим несчастным. В тишине летали мухи, и их было хорошо слышно.
Пыль рассеялась, и дракон поднял голову. Кажется, это был Креккелот. Если не Бреккелот, конечно.
– Ничего себе, – сказал он, еле ворочая языком. – Ничего себе!
Его голова вернулась на место, стукнувшись о брусчатку.
Не надо быть академиком, чтобы понять: эпическая битва завершилась.

38

– Мы слишком ослабли за это время, – сказал Креккелот, – наши силы сравнялись.
– Поэтому победа кого-либо из нас в принципе невозможна, – добавил Бреккелот. – Ну, может, лет через сто, когда мы вернемся в свою прежнюю драконью кондицию.
Братья сидели на обломках, бывших когда-то потолком замковой парадной залы, перевязанные, заклеенные пластырем, чумазые. Они разгромили здесь все, что только было можно, намяли друг другу бока, но ничего не добились. Хотя нет – выпустить пар тоже полезно, а пара за время, прошедшее с момента той исторической битвы, накопилось много. Драконы выглядели… побитыми, больше ничего не скажешь. Мне стало их жаль. Непонятно, ради чего было разводить эту канитель. Вот мы с братьями дрались каждый день, но ведь мы всего лишь тролли – неотесанная деревенщина с грубыми нравами и отсутствием мозгов. А они? Высокоинтеллектуальные существа, обладающие королевскими манерами и тому подобным! Нет, в моих глазах оба дракона изрядно упали.
Бьянка не могла стоять в стороне, и вот сейчас она расхаживала перед драконами, заложив руки за спину, и думала думу. Я стоял поодаль. Тролли из Холщовой Торбы, которые помогали нам привести в чувство обоих братьев после взаимного нокаута, жались к дальней стене залы. Их было полно, но жались они со знанием дела, не занимая много места. Мужчины, женщины и дети – все хлопали глазами. Происходящее было немного выше их разумения.
– Итак, подведем итог, – сказала принцесса. – Я вижу, кому-то просто необходимо расставить все точки над «и». Вы не против, господа?
Драконы посмотрели друг на друга. Сейчас они не были против. Братья выглядели как существа, готовые принять любое руководство.
– Хорошо. Так вот. Мой слуга-тролль, хотя и оказался для чего-то там Избран, не имеет опыта в общении с представителями высших классов, к коим мы с вами, господа, принадлежим. Иными словами, я – принцесса и хочу, чтобы мое мнение было воспринято с фактической точки зрения…
– Принцесса, выражайтесь точнее, – сказал Креккелот, – у меня болит голова.
– Хорошо. Будет вам точнее! – Бьянка покипятилась немного и остыла. – Вы сделаете так, как я вам скажу!
– Почему? – спросил Бреккелот.
– Потому, что это именно тот случай, когда сборищу мужиков нужен женский совет! Посмотрите, что вы натворили! – Бьянка указала на развалины потолка.
– Между прочим, вы, принцесса, собирались оторвать мне башку, – припомнил Бреккелот. – Разве нет?
– Я была неверно информирована, но сейчас все встало на свои места.
– Хотелось бы верить, – отозвался Креккелот, почесывая подвязанную челюсть. – Хотелось бы…
– Вы будете подчиняться моим приказам до тех пор, пока я не пойму, что вас можно оставить на собственное попечение! – сказала Бьянка. Остановившись перед драконами, моя невеста замерла ледяной статуей и некоторое время ощупывала их прожекторами своих глаз. Братцы сникли, съежились, став еще меньше. Я их понимал. С моей невестой лучше шутки не шутить. Если она что-то вбила себе в голову, пиши пропало. Единственный выход – быть преданным, исполнительным и кротким, всячески показывая, что ты восхищен ее умом, свойствами характера и иными достоинствами. Полезность такой тактики могут подтвердить все обитатели королевского дворца в Ламарге. Те, кому удалось не окочуриться от ее выкрутасов.
Драконы, кажется, смекнули, чем дело пахнет. Во всяком случае, у Бреккелота с этим проблем не возникло. Сейчас он был словно котенок в ее ручках (ручищах), и Бьянка могла крутить хозяином замка как вздумается.
Сидя в стороне на обломке колонны, я поедал бутерброды из рюкзака и наблюдал за принцессой и драконами. Тролли из Торбы, сколько я их ни звал угоститься, отказались подойти ко мне даже на десяток метров. Ну и какая польза от Избранности? От меня шарахаются, словно от чесоточного.
– Во всей этой истории нужно навести порядок, – сказала Бьянка. – Кто не согласен?
– Согласны, – ответили драконы. Потом они посмотрели в мою сторону. Я пожал плечами.
– Для начала вы заключите между собой вечный мир. При свидетелях. Здесь и сейчас!
Драконы сглотнули. Такое, кажется, им в головы не приходило еще, поэтому бедолаги перепутались.
– Зачем нам вечный мир? – спросил Бреккелот как самый смелый. – Рано или поздно мы снова передеремся. Может быть, и всю вселенную перевернем!..
– Что? Какую еще вселенную перевернете? Что это еще за разговорчики такие! – Бьянка прыгнула к ним и схватила бы за грудки, но грудков у драконов не оказалось. Вместо этого она ткнула поочередно в каждого тролльским пальцем. – Вы, кажется, не поняли, о чем я говорила выше! Мои приказы следует выполнять буквально! Распустились, ишь! Да вы хоть представляете, сколько из-за вас проблем? Нет? А вы спросите? У него, у тролля, у меня, принцессы, у этих вот умников, которые стоят в углу! Слабо?
Драконы замычали. Ну, в том духе, что ничего плохого они не хотели.
– Не хотели они! – фыркнула принцесса. Мысленно я поздравил ее с успехом. Ей удалось нагнать на чудищ такого страху, какого я давно ни у кого не видел. И дело не в том, что она теперь тролль. Уверен, останься она в прежнем облике, эффект был бы не меньший. Бьянка просто бестия.
– С этой минуты вы двое вообще забываете о вражде, поножовщине, мордобое и тому подобном, что так «украшало» раньше ваши отношения. Чтобы больше я этого не видела и не слышала, понятно?
– Понятно! Но…
– Без «но»! Приказы не обсуждать! Чувствую, к вам давным-давно не прикладывали женскую руку. Так я приложу, не беспокойтесь. Не советую забывать, что я дочь потомственного государственного деятеля и от меня стрелялись лучшие люди этого мира! Я вас достану, поэтому лучше не вставать у меня поперек дороги.
Опять умоляющий драконий взгляд в мою сторону.
– Да, – сказал я, – лучше не вставать.
Бреккелот и Креккелот сдались окончательно. Вероятно, самые могущественные создания этого мира стрелялись от моей невесты наравне с самыми лучшими людьми.
Бьянка победоносно ухмыльнулась. Она была в своей тарелке, она командовала.
– Так-то! Ну, теперь взялись за мизинчики и сказали хором: «Мирись-мирись, больше не дерись! Если будешь драться, я буду кусаться!»
– Вы будете кусаться? – еле выговорил непослушным языком Креккелот.
В образе кота он был явно смелее, но, как я уже говорил, личность Бьянки, в конце концов, сломила его морально не меньше, чем брата.
– Не я… хотя не исключено… Это такое пацифистское заклинание. Беритесь мизинчиками, вот так, словно два крючочка!
Драконы, точно два загипнотизированных кролика, исполнили ее приказ. Наверное, думали, что ничем более идиотским их в жизни не заставляли заниматься.
– И вот мы, свидетели примирения, торжественно заявляем, что отныне у нас имеется на вас, дорогие господа, компромат, – сказала принцесса. – Я не слышу «Мирись-мирись!».
Драконы вздрогнули и произнесли страшное пацифистское заклинание.
– Отлично! Еще раз! – топнула ногой принцесса.
Бреккелот и Креккелот приблизились к такой штуке, которую обычно называют гранью обморока. Я не мог не пожалеть их и подошел к Бьянке.
Пока драконы повторяли еще раз, я шепнул моей невесте, что не стоит на бедняг так сильно давить. Помягче, сказал ваш любимый тролль, они и так пережили стресс. Встреча двух любящих сердец после долгой разлуки – нелегкое испытание…
– Ладно, – проворчала принцесса. – Но допрос еще не закончен.
Драконы сидели с выпученными глазами, держась мизинчиками, и ждали, что будет дальше. И, надо заметить, не ожидали ничего хорошего.
– Довольно! – скомандовала девица. – Итак, ставлю вам – пока – отличную оценку. Теперь, надеюсь, вы оба возьметесь за ум и начнете приносить этому миру пользу. Нечего на меня так смотреть. Пользу, я сказала, а не то, что вы под этим понимаете. С этого момента настает Новая Эра. Вы оба просто обязаны в качестве возмещения ущерба, моральной и прочей компенсации, начать творить добро. Всем и каждому. Исполнять желания, строить мосты, дороги, хижины для неимущих, делать ремонты в школах, организовывать бесплатные столовые, вывешивать зимой на деревьях кормушки, переводить бабушек через дорогу и так далее! А как вы думали, дорогие мои? Вы сколько обитаете в этом мире? На вас что, правила общежития не распространяются? Ошибаетесь!
– Но если мы будем заниматься всем этим, что тогда будут делать короли? – спросил Креккелот.
– С ними я тоже разберусь, не волнуйтесь. Я только начала…
Это заявление повергло драконов в еще больший шок.
– Теперь пункт номер два, – продолжила моя невеста. Поедая черную икру из горшочка (спасибо доброму Чиквасору), я не мог налюбоваться на свою суженую. Она ничуть не меняется, и в этом прелесть… – Насколько я поняла, кто-то из вас в давние времена всерьез обидел племя, к которому я в некотором роде теперь принадлежу. Я имею в виду троллей. Доходит?
До драконов доходило.
– Из-за того, что, видите ли, один тролль отдавил ему ногу, злой и нахальный волшебник наложил на все наше племя Проклятие Непролазной Тупости! Было такое?
Ага, сказали братцы.
– Подумайте, он обиделся, видите ли! Пуп земли нашелся! По какому праву кое-кто здесь решил, что может распоряжаться судьбой целого племени? Да если каждый, кому копыто отдавили, начнет куролесить, знаешь, чего будет?.. Не молчать!
Креккелот не выдержал. Его грызла совесть, его грыз страх перед моей невестой, он готов был провалиться сквозь землю.
Иными словами, он стал совсем другим драконом и прошел духовное или еще какое-то там очищение.
– Это я! – провыл Креккелот. – Я, шакал я паршивый! Злодей я и эгоист!
– Точнее не скажешь! – заметила Бьянка.
– Идиот, тупица, хам… – Креккелот заливался драконовыми слезами и размазывал грязь по физиономии.
– Подобные определения весьма емки, но вопрос в том, как ты собираешься эту проблему решать. А делать это надо быстро, так сказать, немедленно!
– Я решу, я обязательно решу, – промямлил Креккелот, шмыгая носом.
– Сейчас!
– Да, да, я очень сожалею. Фплиф… депутаты из Холщовой Торбы… Я тогда действительно был не в духе, ибо меня бросила возлюбленная…
– И правильно сделала, – вставила Бьянка.
– Я вышел проветриться на славные мостовые столицы Баркарии, хотел в толпе утопить свои печали, развеять мрачные думы, а тут вдруг налетает на меня гора. Ну тролль то есть. И даже не извинился. Так наступил мне на ногу, что я заорал на весь город. Ярость драконова ударила мне в голову, я побежал за этим троллем и кинул ему в спину свое проклятие. Я теперь очень сожалею… Между прочим, я хотел все исправить, как только вернусь…
– Так все и было! – сказал новый голос.
Я посмотрел направо и подскочил, как напуганная из-за угла лягушка. В зале появился старик тролль. Он шел, опираясь на посох, все такой же грозный и неумолимый.
– А вы кто такой? – спросила принцесса.
Креккелот задрожал.
– Это он… – пробормотал дракон.
– Меня зовут Громбумбам, – сказал гость, светясь нежно-белым светом. При желании через него можно было видеть то, что находилось позади. – Пока пробьешься сюда через мистические сферы, окочуриться можно… Я и был тем троллем, который нечаянно заварил всю кашу. Привет, Фплиф. Ты наконец добрался до конца пути. Поздравляю. Вижу, ты обошелся без моих советов, которых все равно так и не слышал.
– Так вы пытались направлять меня? – спросил я. – И потому чуть не лопнули от злости? Мне казалось, что вы просто вздорный старик!
– Да. Чуть не лопнул. С нашим братом, троллем, нужно адское терпение, – ответил старик. – Но я рад, что ты справился. Ты – Избранный. Ты освободишь наше племя от Проклятия.
– Вообще-то этим занимаюсь я, – уточнила моя невеста.
– О! Ваше величество, простите меня за неучтивость. Вы не меньший перст судьбы, чем Фплиф.
Это я знал с самого начала. Бьянка осталась переваривать полученные сведения, а я спросил:
– А почему вы не извинились перед драконом, Громбумбам? Может, дело решилось бы просто!
– Я хотел! Я всегда извинялся! А тут поворачиваюсь, его и нету. А спина чесалась жуть, ну я и забыл про все на свете. Уже тогда начал тупить…
– Мне пришлось телепортироваться к ветеринару, – сказал дракон, – боялся, что нога сломана. И не хотелось мне тогда слушать извинения этого нахала. Простите, уважаемый. Я погорячился.
– Нет, это вы простите меня. Я получил урок на всю жизнь…
– Так сколько же вам лет?
Громбумбам поглядел на меня.
– До того момента, как я дал дуба… словом, много. Однажды мне приснился сон, пророческий, из которого стало ясно, что дело именно в Проклятии. Оно охватило всех моих соплеменников в разных уголках мира. Я много путешествовал, пока не убедился в собственной правоте, а заодно наводил справки, где можно отыскать дракона, которого я нечаянно обидел. Оказалось, его нет в нашем мире.
– Откуда вы узнали, что я вышвырнул брата за пределы этой реальности? – спросил Бреккелот.
– Я занялся магией. На это ушли многие годы, но я оказался способным. Уединившись в горах, я посвятил себя единственному – разгадке Проклятия. Надо было во что бы то ни стало вернуть все назад, избавить троллей от тяжелой ноши, которую они, безусловно, не заслужили. Это был мой долг! И я уже было отчаялся, когда произошел прорыв. Я увидел во сне Фплифа и вас, Ваше величество… И еще много чего. В частности, мне стало ясно, что скоро автор Проклятия вернется в наш мир в образе кота и встреча его с Фплифом произойдет в доме волшебника по имени Чиквасор.
– Чтоб я сдохла, – прошептала пораженная принцесса.
– Значит, обо всем этом вы пытались рассказать мне еще в пещере? При нашей встрече? – спросил я.
Эх, не будь я тогда таким тупым, разве вся эта каша заварилась бы?
– Так оно и есть, мой мальчик. В тот раз я настолько разволновался, что… одним словом, я перешел в иное состояние бытия, которое дилетанты называют Смертью.
– Но как же все сходится! – сказал Креккелот. – Я знал, что кто-то иногда наблюдает за мной незримым взглядом. Это были вы?
– Да, – поклонился Громбумбам. – Мне удалось освоить технику сновидческого путешествия.
– А это ты хитро придумал, – сказал Бреккелот брату. – Прикинуться котом и провернуть такое дельце!
– Это Судьба. Я лишь подчинялся заранее заготовленным лекалам. Так было назначено!
– А свою детскую кличку-то использовал не моргнув глазом. Я ведь сразу догадался.
– Ну у меня была единственная возможность встретиться с Избранным.
– Скажи точнее – пробраться сюда и поквитаться со мной.
– В общем, ты прав. Тогда мною руководили эмоции. Столько лет, сам понимаешь. Это потом до меня стало доходить, что дело не только в конфликте между нами.
– А в чем еще? – спросила Бьянка. – Не пытайтесь обвести меня вокруг пальца, милые, ничего не выйдет!
– Да что вы, что вы! – поспешил ее уверить Креккелот. – Мы даже не думаем!
– И хорошо. То есть надо думать, но о том, что действительно важно! Не знаю, при чем тут на самом деле всякие там Судьбы, но я требую, чтобы Проклятие с троллей было снято немедленно! Иначе…
– Но я же не отказывался! – простонал Креккелот.
Тут вмешался ваш любимый тролль. Любопытство успело почти разодрать меня на части.
– Слушай, Аспарагус, а зачем все эти разговорчики о правах котов, о душе, о чувствах и прочем? Спектакль?
– Ну, побыв в шкуре этого милого животного, я многое понял, поэтому мои тогдашние речи были от сердца. Я дал волю воображению исключительно из деловой необходимости. К тому же мне надо было создать у тебя вполне определенный образ, тролль, а также проверить, подходишь ли ты для моего замысла. Стало быть, подошел.
– А Чиквасор знал, кто живет в его доме и всем руководит?
– Нет, конечно. Ты его видел? Что этот старый пень способен понять? Он всего лишь орудие Рока. К тому же я прятался, а в таком большом сумасшедшем доме даже толстому коту раздолье для партизанских действий.
– А морские свинки?
Мне казалось, это вопрос на засыпку, но дракон не засыпался.
– То, что мы сочинили, отчасти правда. Они действительно потомки свинок, которые жили когда-то у меня и с которыми я дружил. Теперь эти крохи обитают у магистра. В общем, меня ждала приятная встреча и возможность поболтать о том о сем, пока я работал под прикрытием.
– Зачем же тебе понадобился весь этот балаган? Ну, с картой, например? С тайным пролезанием в этот замок? – не отставал я.
– Видишь ли, я не мог принять свой истинный облик вне этих стен. А кот, что ни говори, создание ограниченное. Я использовал его особенности на полную катушку, но мне не были доступны многие вещи. Я не знал, к примеру, как точно пройти к замку брата. Забыл, представь! Возраст и тому подобное! При помощи чар я намалевал карту-инструкцию, выяснив, впрочем, что картограф и художник из меня никудышный. Ты был прав, тролль. А тебя я послал вперед для того, чтобы ты усыпил бдительность Бреккелота. Пока я искал лазейку в магических препонах, созданных когда-то мною самим, ты должен был заговаривать ему зубы. Быть вежливым и смиренным, помнишь?
– Хитер, хитер, – сказал Бреккелот. – Но меня не проведешь! Фплиф, ты помнишь, я ведь сразу вывел его на чистую воду!
– Ну да, что-то в этом роде…
Принцесса прервала вечер воспоминаний:
– Вернемся к нашим баранам! Я уже вся чешусь и мечтаю сходить в баню и переодеться… Креккелот!
– Ладно, приступаю. Еще раз прошу прощения у всех троллей, которые здесь присутствуют.
Тролли, которые здесь присутствовали, ждали Важного Момента с нетерпением. Во всяком случае, те, кто понял, о чем речь. Могу уточнить: я, принцесса и Громбумбам. Депутация из Холщовой Торбы уровнем самосознания не превышала стаю леммингов, поэтому с ними пока никто не разговаривал. Если все получится, они догадаются обо всем самостоятельно.
Видя, как брат разминает пальцы и кисти лап, Бреккелот поспешил отодвинуться. Видимо, он был в курсе того, что бывает, когда Креккелот занимается профессией.
Если хотите знать, ничего особенного не случилось. Не было фейерверков, грома фанфар, битья в невидимые грозные барабаны или других сногсшибательных эффектов. Креккелот сделал руками что-то такое, как если бы рисовал на невидимом листе бумаги невидимые загогулины невидимым пером. Раз загогулина, два, три, четыре… В общем, где-то на десятой загогулине магия закончилась. Дракон издал громкий вздох и провел рукой по лбу, а на месте его художества вспыхнул бледно-розовый узор из переплетающихся линий. Креккелот повел по нему пальцами, и узор рассыпался быстро гаснущей пыльцой.
И все.

39

– Ну и? – спросила Бьянка, озираясь.
– Дело сделано, – ответил Креккелот. – Ведь сделано, Громбумбам?
– Не знаю, – ответил призрак шамана. – Дело в том, что на меня Проклятие не распространилось. Что-то в вашей первичной формуле пошло не так… Иначе как бы я изучил магию?
Я прислушивался к своим ощущениям. Они были странными, но приятными.
– Фплиф!
Я посмотрел на старика тролля. Тот вытянул руку ладонью вверх:
– Дай мне Амулет!
А! Понял! Гениальная задумка! Сняв Амулет с шеи, я помедлил, боясь, что Тупость вернется, но потом сказал себе, что тролль, в частности, обязан показывать пример душевной стойкости, и потер зуб дракона, чтобы его деактивировать. А потом отдал Громбумбаму.
Обычно при переходе из одного состояния в другое мне на голову обрушивалось что-то тяжелое и невидимое. Встреча с ним не была приятной ни в каком отношении, и я боялся, что история повторится. Распластаюсь я как миленький, на полу, в пыли, и не оправдаю ничьих надежд.
– Сработало, – сказал шаман. – Не могу поверить! Два века надежд и разочарований!
– Ты молоток, братец! – Бреккелот хлопнул засмущавшегося дракона по плечу.
Бьянка подскочила ко мне. Я стоял с открытым ртом, не в силах совладать с чем-то таким, что назвал бы новым ощущением мира. Оно разительно отличалось от всего того, что обрушивалось на меня раньше.
– Фплиф! Фплиф! Что с тобой, а? Эй, дракон, чего ты с ним сделал?
– Да ничего. Выглядит он вроде вполне нормально, – ответил Креккелот.
Это было похоже на то, как я впервые обрел мозги при помощи Амулета в доме Чиквасора, только в тысячи раз сильнее. На миг мне даже открылся смысл бытия, но вскоре я его, конечно, упустил.
– Держи, Креккелот, свой молочный зуб. На память! – Шаман бросил Амулет Креккелоту, и тот поймал его на лету.
– Так ты его нашел?
– Ага. Во время своих странствий. Однажды меня занесло к твоему дому, я побродил вокруг него, постучал, но мне никто не ответил. Зуб я обнаружил случайно, под окном.
– Ах вот куда я его выбросил! Ну так и есть! – воскликнул Креккелот.
– Судьба, – ответил Громбумбам. – Думаю, этот зуб призвал меня, потому что уже тогда был орудием мистических сил.
– В точку!
– А по-моему, халтурная работа! – сказала Бьянка, топнув ногой. Она уже довольно долго трясла меня и так и этак и явно готовилась отвесить мне оплеуху.
– Быть не может! – возмутился Креккелот. – Я же великий волшебник! Фирма веников не вяжет, как говорят люди!
– Он прав! – У Фплифа наконец прорезался голос. Я говорил нормально, без заикания, без напряжения, которое обычно сковывало мои извилины при попытке сформировать какую-то мысль. Я чувствовал себя обновленным, точно вышел ранним утром на речку и бухнулся в воду, чтобы освежиться, а освежившись, разлегся на траве. – Спасибо, Креккелот! Спасибо, Громбумбам!
Старик поклонился.
– Тебе тоже, – сказал я, глядя на принцессу. – Кажется, без тебя…
– Тише! – Бьянка покачала головой, причем сделала это так, что все мои внутренности затрепетали. – Свои благодарности ты выскажешь мне потом…
– Сейчас поцелуются, – раздался громкий шепот Бреккелота.
Мы не обратили на него внимания. Что нам какой-то дракон? Бьянка приблизила ко мне свое лицо, как в тот раз, в подземелье, только гораздо медленней. И верно, такой момент не терпит суеты…
Я думаю, что так и заканчиваются истории с хорошим концом – поцелуем влюбленных. Обычно на заднем плане при этом хлопают и кричат что-то одобрительное, чтобы осветить благородными помыслами будущий союз.
И вот наши губы почти соединились, а хлопки только-только начали раздаваться, как в зал ворвался галопом магистр Чиквасор. За ним мчался, словно глашатай смерти, королевский писарь Рофиррик, сверкающий очами.
Тут даже самый тупой из троллей догадался бы, что поцелуй откладывается.

40

Я и принцесса стояли на нарядно украшенной верхней галерее и смотрели, как внизу толпится празднично одетый народ. Честно говоря, танцы меня не прельщали, хотя музыку, по настоянию троллей из Торбы, музыканты исполняли сплошь залихватскую. Рилы, польки, мазурки и все прочие произведения будоражили умы и горячую кровь, и мало у кого находились силы этому противостоять. И если бы не печаль, охватившая вашего любимого тролля, он бы давно кинулся в самую гущу веселья.
Сейчас я был занят тем, что вздыхал вдали от шумного общества. После обильного фуршета я искал уединения, но нигде не мог его найти: тролли заполнили собой весь дворец Бреккелота. Они походили на тучу саранчи, которая решила сделать остановку по пути к пастбищу, и от них не было спасения. Пришлось подняться на галерею и встать у колонны, томясь странными чувствами. Бьянка присоединилась ко мне пару минут назад. Видя, что я не расположен к беседе, принцесса тоже принялась вздыхать. Генеральша уступила место застенчивой барышне, и эта барышня мне нравилась больше, чем та, что способна вести за собой закованные в железо полки.
Бал приближался к своей кульминации. Драконы гуляли среди гостей в человеческом образе и ничем не отличались от любых других человеков, которых я раньше видел. Наслаждаясь непринужденной атмосферой, Бреккелот и Креккелот впервые, должно быть, за столько веков осознали ценность обыкновенного общения. Короче говоря, они источали позитив и вкушали прелести заключенного друг с другом мира.
После появления Чиквасора и Рофиррика в зале возникла некая заминка. Случилось сразу много чего, и мы просто не успели осознать это. Особенно я, ибо не притерся еще к своему новехонькому разуму, освобожденному от Проклятия.
Магистр закатил истерику, обвинив нас в том, что мы тут веселимся, нарушаем его планы и ничего ему не рассказываем. Он-де вынужден сидеть у себя в логове и ждать неизвестно чего. Бьянка мгновенно рассвирепела и заявила старому пеньку, что это он во всем виноват – вышвырнул нас порознь из своей телепортационной ахинеи, раскидал в разные стороны, чуть не угробил, а сам даже палец о палец не ударил, чтобы помочь, да еще права качает, видите ли!
На это Чиквасор вытащил слуховую трубку и попросил повторить то, что принцесса только что сказала. Если бы не моя реакция, в зале свершилось бы смертоубийство. Я вцепился в Бьянку и понял, что один не справлюсь. Тогда мне на помощь пришел Громбумбам, но он забыл, что всего лишь привидение и не в состоянии хватать и крепко обнимать красоток. Я возопил, словно агнец, утаскиваемый волком в темный лес, и тогда новоиспеченные интеллектуалы из Холщовой Торбы самоотверженно бросились на принцессу.
Только вчетвером – я и трое самых амбалистых моих соплеменников – мы сумели утихомирить Бьянку. Все это время магистр бормотал о несносной современной молодежи, у которой есть одна досадная привычка – мелькать перед глазами. Потом маг поинтересовался, кто мы такие и что тут делаем. В общем, вы поняли, что как важный персонаж во всей этой истории он стоил немного. Его проблемы меня не тронули. Старикан здоров – и будет с него. Другое дело Рофиррик. У него тоже нашлись поводы для огорчения. Дав себе слово, что будет вести летопись деяний принцессы, он не смог выполнить даже самого простого задания – присутствовать при развязке. «Как же я теперь отражу все это в анналах истории?» – стонал Рофиррик, потрясая заранее заготовленным фолиантом, в котором пока ничего не было написано, кроме заглавия. Я осторожно обнял секретаря за плечо и пообещал, что у него еще будет возможность записать такие истории – волосы дыбом встанут. Мол, все только начинается. Говорил я это в основном с целью утешить беднягу, но сейчас начинаю думать, что был не так и неправ. Ну вы посмотрите, как лихо отплясывает Рофиррик под звуки скрипки и волынки! Да еще прихватил румяную девицу неполных семнадцати годов и со страшной силой кружит ей голову. Никогда бы не подумал, что он так может. А Чиквасор? Сидит за столом в окружении незамужних троллек и важно о чем-то разглагольствует, а они слушают его с открытыми ртами. Хоть Проклятие уничтожено и развеялось в вечности, незамужние дамы остаются… незамужними дамами. Старикан уже забыл обо всех своих неприятностях и вообще почти обо всем происшедшем. Об Избранном в том числе, чему я только радовался.
Когда Бьянка очухалась, она снова навалилась на драконов и заставила их шевелить хвостами. Братьям пришлось потрудиться, чтобы снять друг с друга остатки взаимных проклятий и тем самым окончательно скрепить крепкими узами заключенный ранее мир. Волшебство Бреккелота обрело полную силу, и хозяин замка тут же занялся ремонтом. Он вернул своему обиталищу его прежний облик. Дракон не хвастался, ибо дворец его мог поразить даже самое прихотливое воображение. В сравнении с ним королевская обитель, где выросла Бьянка, казалась лишь жалким подражанием подмастерья шедевру гения.
Воодушевленные переменами, драконы наколдовали огромный банкет, на который пригласили всех присутствующих, а также создали оркестр, превратив подвальных крыс в музыкантов. Надо отметить, крысюки оказались очень талантливыми.
Я познакомился с вождем Холщовой Торбы, он оказался приятным во всех отношениях работящим троллем. Мы поговорили о том о сем, и Грабарх рассказал мне о пророческих снах, нападавших на всю деревню одновременно. О том волнении, какое испытывали его домочадцы и соплеменники, когда узнали, что на них возложена миссия отправиться к замку Бреккелота и поприветствовать Королеву Троллей Бьянку Первую. На вопрос, что теперь планирует предпринять Ее величество, я ответил Грабарху, что оно, величество, еще раздумывает. Тролль с величайшим почтением поклонился Бьянке и заверил, что отныне она может рассчитывать на помощь каждого тролля вне зависимости от места жительства.
Меня благодарили отдельно. Несмотря на то что, по сути, именно Бьянка избавила троллей от ПНТ, большая часть почестей досталась мне. Ну, раз я Избранный, мне и лавровый венок. Поняв, что отнекиваться бесполезно, я принимал тосты, хвалы и тому подобное, дивясь тому, как поумнели соплеменники, как перестроились, как выросли над собой. Помню, что творилось в Вороньем Глазу до моего ухода! Жуть! Теперь, надо полагать, деревушка пойдет в гору. Прогресс и все такое прочее.
Да! Помимо всяческих похвал мне вручили и медаль. Да, настоящую, золотую, с надписью: «Великому Герою, Избранному Судьбой Совершать Добрые Дела, За Храбрость и Самоотверженность». Можно сказать, мечта моя осуществилась. Ни у кого из троллей нашего мира больше такой медали не было. Я спросил, откуда Бреккелот узнал о моем тайном желании, и дракон ответил, что на моей морде все написано достаточно ясно, и расхохотался.
В общем, оставались нерешенными два вопроса. Как быть с Бьянкой Первой и как тролль Фплиф намерен с ней поступить. Именно последнее вгоняло меня в траурное настроение. Именно оно погнало меня на галерею, чтобы я мог уединиться и подумать. Принцесса помешала, и теперь мы вздыхали вдвоем. Не исключено, что со стороны мы походили на двух ненормальных, которые не желают развлекаться, когда так весело.
– Я знала, что мне скоро предстоит покинуть дворец, – сказала Бьянка, глядя на танцующих. – За два дня до твоего появления мне приснился сон, в котором обещание отца осуществляется и он все-таки отдает меня первому встречному. Думаешь, я дала бы им запихнуть себя в мешок? Думаешь, они бы легко отделались? Как бы не так. Я просто увидела свой шанс удрать из дворца и обрести свободу. Глупо, понимаю. Затем я планировала удрать и от новоиспеченного жениха, чтобы он кусал себе локти и все остальное. Не думала, что это будешь ты, Фплиф. Представь – огромный, страшный! Я чуть не рехнулась, помнишь? Прости за все, что я тебе тогда наплела. Сама ненавижу свой поганый характер. А потом что-то произошло, и я уже не в силах была тебя бросить. Теперь, кажется, знаю почему…
– Зачем извиняешься? Ты ни в чем не виновата.
– Ты хотел знать, для чего я стала троллем? По-моему, ты должен был догадаться.
– Боюсь, что догадался.
– Я не вернусь в человеческий облик. Чиквасор спросил меня, не желаю ли я обратно, не хватит ли юной леди морочить всем голову, и я…
– Чуть голову ему не оторвала, – сказал я.
– Почти. В общем, популярно объяснила, что мое решение твердо.
– У тебя есть возможность передумать.
– Как это?
– Я говорил раньше, говорю и теперь. Стань обратно человеком, живи человеческой жизнью. Я не создан для тебя. Ты слишком хороша для простой деревенщины. Какой бы облик ты ни приняла, ты останешься принцессой, существом высшего порядка. Я – никто.
– Глупости говоришь. Позволь мне решать самой. Ты боишься меня, что ли?
– Отчасти да.
– Почему?
Если девушка не знает таких вещей, простой деревенский увалень не в состоянии ей объяснить.
– Чего ты хочешь? – Я решил спросить в лоб.
– Тебе прямо и сказать? Ладно. Давай найдем среди этих троллей жреца, и пусть он нас поженит. И всего делов, как говорит Грабарх.
Мои глаза предприняли опасное восхождение на вершину лба, но я вовремя их остановил.
– Поже… кхе… поженимся?
– Я не сошла с ума, – сказала Бьянка со знакомой мне царственной выправкой. – Ты мне нужен, Фплиф, больше никто. Я давно уже это знаю, только неясно было, как можно обойти препятствие физического характера. Однако честь и хвала старому маразматику, у него хватило умения мне помочь.
Я схватился за голову. Как плохо иметь мозги! Они думают сразу так много всего!
– Теперь назад пути нет, и я получу то, что мне положено! – сказала принцесса.
– Так я для тебя приз, что ли? Награда за хорошо выполненную работу? Подарок на день рождения?
Бьянка заалела, аки роза:
– Да нет, конечно, Фплиф… Я неудачно выразилась. Извини.
– Бьянка, подожди. У меня в черепушке такой сумбур творится, что впору завыть на луну. Помни, что ты была умной гораздо дольше меня, а потому тебе привычней, но я – другое дело. Сейчас я чувствую себя как прежде, как тот самый тролль, который ступил в пределы твоего королевства без определенных планов на будущее! А теперь сама принцесса Баркарии, девушка, которую… словом, делает мне предложение! Более того, она превратилась в тролля и заявляет, что пути назад нет. Разве такое бывает? Разве красивые девушки становятся чудовищами добровольно?
– Из-за любви – да. Это не доказательство, по-твоему? Я же стала, хотя… ты считаешь, что я некрасивая?
Я стукнулся лбом о колонну, и по ней пошли трещинки.
– Бьянка, что ты говоришь? Да ты… да красивей тебя просто не бывает, быть не может! Ни среди людей, ни среди моего народа!
– Теперь я тоже твой народ…
– Бьянка!
Лучше бы мне выпасть с галереи, но я боялся, что задавлю кого-нибудь из подрастающего поколения Торбы. Внизу молодняк как раз подпрыгивал в такт музыке.
Принцесса взяла меня за руку, сообщив мощный заряд электричества или чего-то похожего. Фплифа всего перекосило, но я нашел в себе мужество отодвинуться.
– Ну? – Ее глазищи притягивали меня, как магниты металлическую стружку.
– Нет, прости, я не могу. Не сейчас!
Видят духи предков, это были самые тяжелые слова в моей жизни. И следующие шаги, которые я сделал, тоже были самыми тяжелыми. Точно к ногам привязали по тучному мамонту.
– Боюсь, ты ошибаешься насчет Фплифа. Я не могу позволить тебе сделать ошибку!
– Не решай за меня, тролль! Некоторые делали это всю мою жизнь!
– Тогда хорошенько подумай!
Ну как еще можно воззвать к ее разуму?
– Я подумала!
Вот! Поговори с такой…
– А я нет.
С этими словами Фплиф обратился в бегство. Ему требовалось немедленно смешаться с толпой, а потом припасть к какому-нибудь источнику живительной влаги. Например, к большому кувшину вина. Оба пункта я исполнил без проволочек, после чего на некоторое время веселая компания втянула меня в свой омут. Я обалдело отвечал на комплименты, пожимал руки и отнекивался от просьб рассказать анекдот. Только анекдотов мне не хватало в тот момент!
В конце концов, сообразив, что Бьянка все равно где-то во дворце, я в отчаянии вцепился в Бреккелота и, оттащив его в сторонку, слезно попросил исполнить мою просьбу. Совсем небольшую, ему-то выполнить ее ничего не стоило.
Я оказался прав. Ничего не стоило.
– Эх ты, Вороний Глаз! – усмехнулся дракон. – Я сделаю, о чем ты просишь, но помни, что чаще всего мы встречаем судьбину там, куда мы от нее убежали со всех ног.
– А? – спросил я, не уловив смысла, ибо в этот самый момент высматривал, не подкрадывается ли к нашему укромному уголку принцесса Баркарии, вооруженная давешней палицей. Зная характер Бьянки, я бы ничуть не удивился, узрев эту картину.
– До скорого, тролль! – сказал Бреккелот.
И вот, как был, с кубком, наполовину заполненным вином, я исчез.

41

Магия – сила. Ничего не имею против того, чтобы меня цитировали. Сами посудите, стоял я в одном месте, а через какое-то дурацкое, ничего не значащее мгновение перенесся в далекие края. И это не дешевые фокусы в исполнении Чиквасора, после которых вам нужен в лучшем случае гробовщик, а магия высшего порядка, созданная существом, не рожденным в чреве человеческой матери. Ну, вы поняли.
Дракон исполнил мою просьбу со знаком качества, придраться было не чему. Я оказался рядом с симпатичным каменным домиком на берегу заповедного, невыносимо красивого озера, окруженного лесом. Над головой мерцали звезды, Млечный Путь, серпик луны, сверкали, прочерчивая тьму, метеоры. От всего этого у меня аж дух перехватило и завертело в животе. И тишина. Она врезала мне по ушам сразу после того, как я перестал слышать грохот в тронной зале Бреккелотова дворца.
Моя мечта осуществилась. Пусть многие посчитают, что я не заслужил этого, но мне все равно. Я намерен жить в тихом уединенном месте, заниматься рыбной ловлей, охотой, вышиванием крестиком, вырезать ложки и коллекционировать бабочек. Чем не занятие для вышедшего в отставку Избранного, спасшего свое племя от Проклятия?
С тех пор я и живу здесь, в этом домике, каждый день с утра пораньше хожу к озеру и ловлю рыбу, потом варю из нее ароматный суп, завтракаю и вырезаю ложки. Пока, правда, ни одной не вырезал – сноровки не приобрел, да и откуда она возьмется за два дня? Но ничего, дайте мне только время, и вы не узнаете Фплифа. Время лечит, и меня оно лечило, хотя и недолго.
Интересно, есть ли на свете места, действительно недоступные для посторонних? Проснувшись однажды утром, я вышел из дома на крылечко, одетый только в нижние штаны. Хорошо чувствовать, как тебя овевает свежий ветер, ой как хорошо! Ничто не стесняет движений, никто не пялится на тебя, тыкая пальцем и строя рожи. Лоно природы предоставляет возможность каждому отдохнуть душой и телом.
Едва я прошел метров десять в сторону озера, как Бьянка сказала:
– Ты забыл предупредить Бреккелота.
Я обернулся, и все внутри меня завопило и застонало.
– О чем я забыл его предупредить?
– О том, чтобы он держался до последнего…
– До последнего?
– Я поняла, что ты обратился к кому-то из них, – сказала принцесса, приближаясь. В руке у нее не было ни палицы, ни меча. Вроде хороший признак, а? – А так как количество драконов во дворце было не так уж велико, я согнула в бараний рог обоих. Бреккелот сдался и все мне рассказал.
– И он не держался до последнего? – спросил я.
– Держался, хотя без особого желания. Мне кажется, он даже хотел, чтобы я присоединилась к тебе в этом благословенном краю.
– А, – сказал я, – да, драконы, они странные… вечно что-нибудь придумывают…
– Ну если уж дракон этого хочет, то почему бы и тебе не изменить свое мнение? – спросила Бьянка. – Сбежать отсюда при помощи магии ты не можешь. И я тоже. Поэтому остается одно.
Будь я даже тупым, как раньше, и то бы догадался, о чем речь. Теперь мне надо было выбрать – держаться до последнего или нет.
То, о чем я так рассусоливал во дворце, казалось мне сейчас отличным, первостатейным бредом. Какое значение могло иметь то, что я наговорил ей? И ведь самое интересное, Бьянка ничуть не сомневалась в своем выборе, она шла вперед, точно победоносная армия, не знающая поражений. Ее стальные легионы подминали под себя остатки моей обороны. Я держался до последнего, но недолго.
– И ты кое-что забыл, – сказала она, показывая мне некий предмет, лежащий у нее на ладони.
Я смотрел и не понимал, что это.
– Кошелек с золотыми монетами. Триста золотых. Видимо, тебе их дал мой папаша, а ты положил деньги во внутренний карман, и они провалились в подкладку через дыру. А когда ты убегал от меня, они через другую дырку выпали наружу.
Только сейчас я вспомнил, как было дело во дворце.
– Они лежали там все время? – Ну и дурак же ты, братец, подумал ваш любимый тролль.
– Да.
Бьянка предприняла последний бросок на мои редуты. Редуты затрещали по швам. Принцесса обвила мою шею руками, источая истому или что-то в этом роде. Я тролль не слишком искушенный в этих вопросах. Что ж, поживем – увидим.
– Эти монеты будут первым вкладом в наш семейный бюджет. Не возражаешь?
Я выкинул большой белый флаг и принял все условия безоговорочной капитуляции.
– Нет. Я даже не знаю, как это делается, – ответил я.
Наконец-то поцелуй состоялся, а это значит, что моя история закончилась хорошо. Правда, не было одобрительных аплодисментов, улюлюканья и бодрых напутствий молодоженам. Подозреваю, впрочем, что мы вполне обойдемся и без них.